Старая госпожа вдруг не смогла вымолвить ни одной связной фразы.
— Когда она хотела развестись и уйти с ребёнком, кто сказал: «Ребёнок — законная госпожа семьи Юнь. В будущем её ждёт высокое положение»? Ты! На словах одно, за спиной — другое!
Юнь Ци обвинял без всякой пощады.
Сегодня, увидев Юнь Цзиньнянь, он снова затосковал по той бессердечной женщине.
Бессердечной к нему. Бессердечной к собственной дочери.
Цзиньнянь была её сокровищем, которое она берегла в ладонях. Как же смогла всё бросить и уйти на столько лет? Ни весточки. Ни единого шанса для него.
Он ждал. Ждал, когда она хоть немного смягчится. Хотя бы чуть-чуть. Тогда он вернул бы её. Или поселился бы вместе с ней и Цзиньнянь отдельно.
Но она оставалась так же бессердечна. Ни единого шанса.
Не видела ни его, ни дочери. Жила в загородном имении и даже оттуда не выходила.
Обида и ненависть разом поднялись в груди. Юнь Ци захлёстывали печаль, разочарование, гнев, отчаяние. Он начал неистово крушить всё в малой гостиной. Всё, что попадалось на глаза. Старая госпожа стояла рядом и только горько плакала.
Лишь когда бить больше стало нечего, Юнь Ци холодно развернулся и широким шагом вышел.
У старой госпожи подкосились ноги. Она опустилась на пол.
Глядя на разгромленную комнату, она мучительно страдала.
Куда делся её ласковый, любящий сын?
Выйдя из малой гостиной, Юнь Ци увидел во дворе Юнь Чэня в чиновничьем одеянии. На голове и плечах уже лежал снег.
Братья стояли один выше, другой ниже.
Некоторое время смотрели друг на друга. Потом Юнь Ци спустился со ступеней и пошёл прочь.
Юнь Чэнь протянул руку, схватил его за предплечье.
— Это твой дом!
— Уже давно нет. С тех самых пор, шесть лет назад.
В его словах звучали бесконечная печаль и безмерная обида.
— Если скучаешь по ней, поезжай и привези обратно!
— Привезти? Чтобы вы мучили её так же, как Цзиньнянь?
Юнь Чэнь внезапно лишился слов.
Юнь Ци посмотрел на него, резко взмахнул рукавом и быстро ушёл.
Юнь Чэнь ещё немного постоял во дворе, потом поднялся по ступеням в малую гостиную. Увидел разгром и старую госпожу, плачущую на полу.
Служанки и пожилые прислужницы тихонько разбежались из двора Цысинь, едва появился Юнь Ци. Все боялись второго господина.
Юнь Чэнь огляделся. Что сказать матери после её поступков, он не знал.
Просто подошёл, помог подняться, потом перенёс в спальню и уложил на кушетку. Положил перед ней доклад.
— Государь сегодня сказал: это первый и последний раз. Повторится — участь дома прежнего главы военного ведомства постигнет и семью Юнь. Только ещё тяжелее.
Старая госпожа застыла.
Она думала, Юнь Чэнь станет её утешать. Но он не сказал ни одного утешительного слова.
Когда сын ушёл, она разрыдалась в голос. Лишь спустя долгое время взяла доклад и начала читать.
Там было записано всё, что произошло за день. Как Сюй Синьмо, Юнь Мусы и Юнь Мулань нагло, высокомерно насмехались над Цзиньнянь, потом оклеветали её. Как она, не разобравшись, кто прав, кто виноват, наказала внучку. Каждое сказанное ими слово было изложено ясно.
Старая госпожа тяжело закрыла глаза.
Сердце наполнилось страхом.
Она поняла: больше нельзя по своей прихоти унижать Цзиньнянь.
Оба сына ясно показали своё отношение. Император — тоже.
— У-у-у…
Ради внучки она лишилась уважения сына и невестки. Внучки считают её доверчивой и одна за другой бессовестно обманывают.
А Цзиньнянь, наверное, тоже её ненавидит!
Все отвернулись.
И корень всех бед — Юнь Цзиньнянь…