Поддерживаемая двумя пожилыми прислужницами, Юнь Цзиньнянь медленно шла. Всё тело болело. Холодно. Как же холодно…
На мгновение ей почудилось, будто она снова в кошмаре.
Беспомощно смотрит, как Моэр ест её плоть. Не может ни закричать, ни остановить его. Только глядеть в отчаянии.
— Моэр…
Тихое имя сорвалось с губ, когда она теряла сознание.
Прислужницы так перепугались, что больше не решились вести её под руки. Одна взвалила девочку на спину и поспешила в сад Няньнянь.
Другая побежала доложить госпоже Хэ, чтобы вызвали лекаря.
Если барышня и в самом деле умрёт, слух о жестокости главной госпожи непременно разойдётся. Тогда семье Юнь конец.
Юнь Цзиньнянь принесли в сад Няньнянь.
Кормилица Юань смотрела сквозь слёзы. Данься и Жу Ян поспешили переодеть барышню и только тогда увидели синяки на шее, кровоподтёки на груди, возле сердца, красные следы на руках.
Они переглянулись. Ни звука произнести не посмели.
Но кормилица Юань всё разглядела. И зарыдала ещё горше, словно сердце разрывалось.
К приходу Юнь Чэня с лекарем девочку уже переодели. Лоб вытерли — и теперь страшная рана была хорошо видна.
Лекарь вошёл осмотреть её. Кормилица Юань выбежала из спальни, упала на колени перед Юнь Чэнем.
— Господин, спасите мою барышню! Умоляю, пусть её пощадят! Я вам кланяюсь, я вам кланяюсь!
Юнь Чэнь отступил на несколько шагов.
— Встань! — прикрикнул он.
Лицо кормилицы было залито слезами, из носа текло.
Жу Юэ тут же помогла ей подняться, подала платок. В этот момент вышел лекарь.
— Как она? — нетерпеливо спросил Юнь Чэнь.
— Долго недоедала, тело крайне ослаблено. По-видимому, несколько дней назад ещё и сильно перемёрзла, чем подорвала здоровье. Сегодняшнее лишь усугубило дело. На шее кровоподтёки. Рану на лбу нужно тщательно лечить, иначе останется шрам.
Лекарь помолчал и добавил:
— Господин, лучше пригласить женщину-врача, чтобы подробно её осмотрела. Моего умения недостаточно для лечения всех её повреждений.
Юнь Чэнь сразу понял: у девочки есть и другие раны, которые мужчине видеть не подобает.
— Благодарю, лекарь.
Его проводили и щедро одарили деньгами в красном конверте. Больше он ничего не сказал. Только вздохнул.
Богатый дом… И столько мерзости.
Юнь Чэнь велел кормилице Юань как следует ухаживать за барышней. Потом распорядился прислать множество лекарственных трав и пригласил женщину-врача.
На этот раз её принимала не госпожа Хэ, а наложница Юнь Чэня, Цуй, родная мать Юнь Цзыхань.
Придя в сад Нуаньсинь, Юнь Чэнь посмотрел на стоявших на коленях Юнь Мусы и Юнь Мулань.
— Возвращайтесь к себе. До Нового года из комнат ни шагу. Тысячу раз перепишете наставления о женских приличиях, добродетелях и обрядах!
— Отец… — тихо позвали обе.
— Кто скажет ещё хоть слово, отправится в родовой храм!
Юнь Чэнь повернулся к жене.
— Есть возражения?
Госпожа Хэ поспешно покачала головой.
В такую минуту разве она посмеет возражать?
— Отныне Цуй будет помогать тебе вести хозяйство. Чтобы у тебя оставалось больше времени на воспитание детей.
Не обращая больше внимания на выражение её лица, Юнь Чэнь взмахнул рукавом и ушёл.
Госпожа Хэ тотчас осела на стул.
Прикрыла глаза ладонью, пальцами вытерла слёзы. Злилась, негодовала, жалела себя.
Разве всё это только её вина? Почему за всё отвечать приходится ей?
Она посмотрела на дочерей, всё ещё стоявших на коленях.
— Вы тоже ступайте. И впредь держитесь подальше от бяоцзе.