Юнь Цзиньнянь подняла голову и посмотрела на госпожу Хэ.
Молча.
Глаза блестели от слёз.
Без слов говорили о её обиде, нежелании покоряться, ненависти.
Да, ненависти.
Слабый её отблеск в глазах девочки поразил госпожу Хэ.
Тот первый взгляд был даже страшнее ненависти — словно на неё нацелилась ядовитая змея. Она присмотрелась: ненависть никуда не исчезла, но взгляд уже изменился.
Госпожа Хэ глубоко вдохнула.
— Цзиньнянь, послушай тётушку. Встань, хорошо?
Девочка продолжала спокойно смотреть на неё.
— Тётушка уверена, что вправе позволить мне встать?
Лицо госпожи Хэ стало совсем некрасивым.
Такого права у неё и в самом деле не было. Но сейчас дело срочное: прежде всего нужно поднять Цзиньнянь, а уж потом разбираться.
— Цзиньнянь…
— Чего тётушка боится? Бабушка выслушала лишь бяомэй и двух младших сестёр. Не спросила ни о чём и поставила меня на колени. Раз бабушка решила, что я виновата, значит, я виновата.
Договорив, Юнь Цзиньнянь снова опустила голову.
Госпожа Хэ прикусила губу. Ладони вспотели. Из комнаты всё доносился смех, и теперь он приводил её в ярость.
Она быстро вошла в гостиную.
— Довольно!
Голос был не громким, но грозным.
Смех мгновенно оборвался. Старая госпожа недовольно посмотрела на невестку.
— Что ты делаешь?
— Матушка, вы так и будете потакать этим троим? Вы разобрались, что сегодня произошло? Наказали Цзиньнянь, заставили стоять на коленях… А знаете, что снаружи уже снег идёт? Она почти превратилась в снеговика! Узнают посторонние — что подумают о семье Юнь?
Госпожа Хэ едва не кричала.
Строго посмотрела на обеих дочерей.
Сюй Синьмо — бабушкина любимица. Госпожа Хэ её не трогала и заниматься ею не желала.
Юнь Мусы и Юнь Мулань испуганно съёжились.
Сюй Синьмо от страха едва не расплакалась.
Старая госпожа вдруг поднялась, быстро подошла к невестке и уже занесла руку для пощёчины. Но увидела за дверью гостиной: снег и в самом деле валит хлопьями. Юнь Цзиньнянь и Мин Ян почти занесены.
Глаза старой госпожи чуть покраснели. Будто что-то вспомнилось. Поднятая рука медленно опустилась.
Она несколько раз глубоко вдохнула и наконец сказала:
— Отведите её в сад Няньнянь. А Мин Ян пусть заберёт свою купчую и идёт служить к ней.
Госпожа Хэ широко раскрыла глаза.
Ведь купчие всех слуг сада Няньнянь, кроме кормилицы, находились у неё. Юнь Цзиньнянь она их не передавала.
Старая госпожа медленно повернулась. Сюй Синьмо поспешила поддержать её.
— Бабушка!
Та погладила её по голове.
— Я устала. Ты тоже возвращайся отдыхать.
— Но…
— Будь умницей. Ступай.
Старая госпожа отвела руку и пошла в спальню.
Сюй Синьмо плотно сжала губы. На миг она совсем потерялась.
Госпожа Хэ тотчас вышла из гостиной.
— Кто-нибудь, отведите четвёртую барышню в сад Няньнянь!
Две прислужницы поспешили вперёд, подняли окоченевшую Юнь Цзиньнянь и медленно повели из двора Цысинь.
За воротами она увидела своего отца, Юнь Ци.
Ему было за тридцать. В синей одежде, он холодно смотрел на дочь. В глазах почти не было чувств. Ни намёка на жалость.
Юнь Цзиньнянь посмотрела на него. Слёзы медленно потекли по щекам.
Если бы он хоть немного заботился о ней, старая госпожа не посмела бы так обращаться с внучкой. И сёстры не смели бы издеваться и унижать.
В первый миг её взгляд вспыхнул надеждой. Но постепенно свет угасал, угасал — пока не остались лишь глубокое разочарование и отвращение. Она опустила голову и прошла мимо, оставив Юнь Ци позади.
Ни разу не назвав его отцом.