Госпожа Хэ боялась, что Юнь Цзиньнянь возьмёт да пожалуется на скудное питание. При Юнь Чэне остановить её не удастся.
— Что такое? Говори, Цзиньнянь. Если у меня это есть, непременно дам, — сказала она чуть дрожащим голосом.
— Бабушка велела мне ходить в школу. Я хотела попросить у тётушки четыре сокровища кабинета.
Госпожа Хэ облегчённо вздохнула.
— Всего-то? Тяньми, скорее сходи в кладовую. Выбери для Цзиньнянь хороший, красивый набор!
Юнь Цзиньнянь поспешно поклонилась.
— Спасибо, тётушка.
Почтительно, со всеми положенными приличиями.
Рядом нет родной матери, которая могла бы её наставлять, а она так хорошо воспитана. Видно, нелёгкими были эти годы: стёрли и характер, и все острые углы.
Госпожа Хэ, однако, была чрезвычайно удивлена.
Прежде Юнь Цзиньнянь была робкой, всего боялась и даже громко говорить не смела.
— Цзиньнянь, ты впервые идёшь в школу? Какие книги обычно читаешь? Знакома с Четверокнижием и Пятикнижием? — мягко спросил Юнь Чэнь.
Лицо девочки мгновенно залилось стыдливым румянцем.
— Отвечаю дабофу: я не умею писать, никогда не училась в школе и не знаю Четверокнижия и Пятикнижия.
Юнь Чэнь на миг растерялся, не понимая собственных чувств.
На душе стало горько, тяжело.
Он укоризненно посмотрел на жену. Немалая доля этого упрёка предназначалась и старой госпоже.
Семья Юнь славится образованностью и знанием приличий. Здесь даже служанки и мальчики-слуги должны быть грамотными. А законная дочь не умеет ни читать, ни писать? Нелепость! Узнай об этом посторонние — засмеют.
— Ничего. Ты ещё маленькая, начать учиться и сейчас не поздно. Потом пришлю тебе несколько книг. Знаешь, что такое отборная сюаньская бумага?
Отборная сюаньская бумага — лучшая и самая дорогая в государстве Тяньчу. Разумеется, Юнь Цзиньнянь знала её.
Во сне, выйдя замуж за пятого принца, она всегда пользовалась именно такой бумагой.
Но сейчас…
Она покраснела ещё сильнее и едва заметно покачала головой.
— Пришлю тебе и стопку такой бумаги.
— Спасибо, дабофу!
Юнь Цзиньнянь смотрела на дядю с восхищением и благодарностью. Потом замялась и снова заговорила:
— Дабофу, можно попросить ещё кое о чём?
— Говори.
— Не пришлёте ли вы мне две медицинские книги? Самые простые.
Юнь Чэнь уже хотел сказать, что девочке незачем читать медицинские книги, но вспомнил: её дед по матери — прославленный божественный лекарь Хань Сюйцзы. Она его единственная внучка. Что дурного в том, что её интересует врачевание?
— Хорошо.
— Спасибо, дабофу!
Он слегка кивнул.
— Ступай к второй сестре. Вместе пойдёте в школу.
— Да.
Юнь Муянь уже отучилась в академии Суншань. Теперь до совершеннолетия и помолвки ей туда ходить не требовалось.
А окончить академию Суншань — великая честь и для мужчины, и для женщины.
— Но вторая сестра…
Заступившись за неё, Юнь Цзыхань получила от старой госпожи наказание: триста раз переписать «Канон сыновней почтительности».
— Что со второй сестрой? — недоумённо спросил Юнь Чэнь.
Юнь Цзиньнянь покачала головой и поспешно поклонилась.
— Тогда я пойду, дабофу.
— Ступай.
Когда она ушла, лицо Юнь Чэня стало совсем мрачным.
— Что случилось с Цзыхань?
— Вчера матушка велела Цзиньнянь встать на колени. Цзыхань тоже опустилась рядом. Матушка сказала, что раз Цзыхань так почтительна, пусть триста раз перепишет «Канон сыновней почтительности»…
Не успела госпожа Хэ договорить, как Юнь Чэнь в ярости опрокинул стол.
— Чего она добивается?! А ты как за домом следишь? Только смотришь со стороны? Она безрассудствует, и ты за ней следом?!
Госпожа Хэ оцепенела от страха.
Ни слова сказать не смела.
— Хотите, чтобы семья Юнь кончила так же, как прежний глава военного ведомства? Тогда продолжайте в том же духе!
Бросив это, Юнь Чэнь стремительно вышел.
Лишь спустя долгое время госпожа Хэ задрожала и вскрикнула…