— Четвёртая барышня, приехали в имение второй госпожи!
Госпожа Хань не была отвергнутой женой. Она по-прежнему оставалась законной супругой второго господина семьи Юнь.
Кормилица Юань думала, что Юнь Цзиньнянь навестит мать. Однако та, выйдя из экипажа, лишь издали посмотрела на скромное имение. Выражение её лица было безмятежным — совсем не таким, какого ждёшь от одиннадцатилетнего ребёнка.
Спустя некоторое время она спокойно произнесла:
— Поедем в Инцыань.
— Барышня, разве вы не зайдёте к госпоже? — осторожно спросила кормилица Юань.
— Незачем. От моего прихода ничего не изменится. Матушка только будет тревожиться обо мне.
Юнь Цзиньнянь первой вернулась в экипаж.
Если мать увидит, что дочери живётся плохо, ей непременно станет горько.
Все эти годы она оставалась в имении. Не писала в усадьбу Юнь, не просила отца навестить её или забрать обратно.
Было ясно: возвращаться в семью Юнь мать не желала.
Достаточно посмотреть издали и знать, что с ней всё хорошо.
А в имении госпожа Хань, одетая в белое, вдруг заплакала. Её служанка Бай Цюэ испугалась:
— Госпожа, что с вами?
Госпожа Хань прикоснулась к лицу и слегка покачала головой.
— Внезапно стало так тяжело на сердце… Не удержалась от слёз.
— Вы скучаете по барышне? — осторожно спросила Бай Цюэ.
Госпожа Хань опустила глаза и вздохнула.
— Незаметно прошло уже семь лет. Цзиньнянь теперь, должно быть, одиннадцать.
— В следующем месяце у барышни день рождения. Отправите ей подарок, как в прежние годы?
— Отправь набор из двенадцати животных зодиака, который я вырезала из кровавого нефрита.
Помолчав, госпожа Хань печально добавила:
— Не знаю, понравится ли ей. Если бы я знала, как всё сложится, надо было забрать её сюда с собой.
— Барышня поймёт вашу заботу. Госпожа, денежную расписку положить, как прежде, на пять тысяч лянов?
— Да, на пять тысяч. У меня столько серебра, что самой не потратить. А ей в семье Юнь нужно давать на чай слугам.
Бай Цюэ отправилась собирать подарок.
Расписку, ткани, украшения, нефритовые безделушки и набор из двенадцати животных красного нефрита уложили в ящик. Его предстояло доставить Юнь Цзиньнянь в усадьбу Юнь пятнадцатого числа второго месяца.
Затем Бай Цюэ раскрыла учётную книгу и записала все вещи. Отдельно отметила, где на фигурках спрятаны тайные метки: это должно было уберечь их от кражи и помочь вернуть, если всё же похитят.
Инцыань находился за столицей, у подножия горы. Гора была живописной, а в долине круглый год стояла весна. Когда путники добрались до обители, уже почти стемнело. Хорошо ещё, по дороге они поели лапши в чайной.
Едва экипаж остановился, кто-то подошёл и спросил:
— Простите, здесь четвёртая барышня семьи Юнь?
Женский голос звучал мягко, ласково и участливо.
Кормилица Юань поспешила выйти.
— Да, настоятельница, здесь наша барышня!
Она помогла Юнь Цзиньнянь спуститься.
Перед ними стояла приветливая монахиня лет сорока-пятидесяти. Ранняя весна ещё была холодной, и на ней были шапочка и выцветшая от стирок ватная одежда. Лицо озаряла добрая улыбка. По обе стороны стояли две молодые монахини.
Юнь Цзиньнянь поспешно поклонилась.
— Приветствую настоятельницу. Позвольте узнать, как к вам обращаться…
— Зови эту смиренную монахиню Хуэйлин.
— Меня зовут Юнь Цзиньнянь. Приветствую настоятельницу Хуэйлин и прошу ваших наставлений!
Улыбка Хуэйлин стала ещё ласковее. Взяв девочку за руку, она не спеша повела её к обители.
— Четвёртой барышне незачем так церемониться. Жильё для вас уже приготовлено. Дорога была долгой, поэтому завтра на утреннюю службу можно не приходить. А послезавтра начнёте ходить вместе со всеми.
Ладонь настоятельницы была сухой и тёплой. Юнь Цзиньнянь ощутила, что о ней заботятся, и на мгновение задумалась. Она не вполне расслышала слова Хуэйлин, но послушно ответила:
— Да, Цзиньнянь запомнит.