Произнеся эти слова, Юнь Цзиньнянь вдруг осеклась.
В её сад Няньнянь никогда не доставляли уголь для отопления. Откуда же кормилица возьмёт топливо для жаровни?
Госпожа Юань тоже застыла.
Юнь Цзиньнянь глубоко вздохнула.
— Няня, просто принеси мне воды.
— А огонь? — осторожно уточнила та.
— Не нужно его разводить.
Кормилица с облегчением выдохнула: она боялась, что барышня всё-таки потребует уголь. Налив стакан воды, она подала его Юнь Цзиньнянь. Та выпила и попросила ещё. Только тогда госпожа Юань немного успокоилась.
Напившись, девушка почувствовала себя лучше. Она прислонилась к изголовью и посмотрела в окно.
— Няня, где Жу Синь?
— Старая госпожа прислала людей, и её увели. Кажется, потом продали, — ответила госпожа Юань, словно чувствуя себя виноватой.
Но Юнь Цзиньнянь испытала лишь облегчение.
По крайней мере продажа Жу Синь означала, что события уже идут не так, как в её прежней жизни.
— Няня, можешь узнать, где сегодня ночует мой старший дядюшка?
Госпожа Юань удивлённо посмотрела на неё.
— Няня, мой старший дядюшка служит императорским цензором младшего четвёртого ранга и славится неподкупностью. Он ни за что не позволит, чтобы в его собственном доме издевались над законнорождённой дочерью семьи. Иначе люди скажут, что он поучает других, а у себя порядка навести не может.
Глаза Юнь Цзиньнянь постепенно засияли.
Именно этот родственник мог стать её спасением.
Госпожа Юань немного подумала и внезапно всё поняла.
— Какое платье барышне приготовить на завтра?
— То, что отдала мне старшая сестра.
Платье перешили по её росту, и теперь оно сидело как надо.
— Слушаюсь.
Кормилица незаметно вышла. За десять лет службы в усадьбе она успела обзавестись знакомствами, поэтому вскоре вернулась с нужными сведениями. Юнь Цзиньнянь ещё не спала.
— Барышня!
— Да?
— Я узнала: старший господин провёл эту ночь у наложницы Цуй.
Юнь Цзиньнянь кивнула.
— Хорошо, я поняла. Няня, тебе тоже пора отдохнуть.
На следующее утро Юнь Цзиньнянь поднялась затемно.
Она оделась, уложила волосы в два пучка и приколола жемчужные цветы, сделанные руками госпожи Юань. Затем вместе с кормилицей покинула сад Няньнянь.
Никто бы не поверил, что у законнорождённой дочери второй ветви семьи есть лишь одна служанка и кормилица. Ни младших служанок для тяжёлой работы, ни пожилых прислужниц.
Стирать одежду, подавать чай и носить воду приходилось самой госпоже Юань.
Юнь Цзиньнянь некоторое время ждала в тени, а затем увидела приближавшегося Юнь Чэня.
Ему было чуть за сорок. Образованный, строгий мужчина с изящными чертами лица и плотно сжатыми тонкими губами.
Девушка поспешила навстречу и почтительно поклонилась.
— Цзиньнянь приветствует дабофу.
Юнь Чэнь взглянул на неё и сдержанно улыбнулся.
— А, Цзиньнянь. Куда ты собралась в такой ранний час?
— Дабофу, я слышала, в саду расцвели сливы. Хочу сорвать несколько веточек для бабушки, — ласково ответила девушка.
Какая почтительная внучка.
Юнь Чэнь одобрительно кивнул, но вдруг заметил что-то знакомое в её одежде.
— Красивое платье. И цвет тебе идёт.
— Его подарила старшая сестра. Оно было великовато, и няня перешила его. Столько ткани пришлось отрезать — даже жалко! Зато вата внутри совсем новая и хорошо греет.
Говоря это, Юнь Цзиньнянь как бы невзначай поправила одежду, показав старую подкладку.
Юнь Чэнь вспомнил вчерашние разговоры.
Тогда он услышал о служанке, которая не уважает свою госпожу, и решил, что речь о прислуге одной из наложниц или младших девушек семьи. Он лишь небрежно заметил: «Зачем держать такую служанку? Лучше продать».
Теперь, увидев одежду Юнь Цзиньнянь, он начал понимать.
Значит, речь шла о служанке этой девочки.
Потом его взгляд остановился на жемчужных цветах в волосах Юнь Цзиньнянь. Даже служанки с положением в доме не стали бы носить столь дешёвые украшения. А ведь перед ним была законнорождённая дочь семьи.
— Какая хорошая девочка. Ступай, собери цветы.
— Да, дабофу.
Юнь Цзиньнянь поклонилась и ушла с госпожой Юань.
Юнь Чэнь проводил её взглядом. Его глаза слегка сузились. Он вышел из внутренних покоев и направился в кабинет, расположенный во внешнем дворе.
Позвав управляющего, он приказал:
— Расскажи-ка мне, что происходит во внутренних покоях.