— В саду так красиво расцвели сливы, что я решила нарезать несколько веток для бабушкиной вазы, — спокойно ответила Юнь Цзиньнянь. В её голосе не было ни робости, ни вызова.
Прежде она ужасно боялась Сюй Синьмо. Но после пережитого — или приснившегося? — страха почему-то не осталось.
— Бабушка любит цветущую сливу? Вот я сама ей и нарву! Не нужно изображать заботу! Забирай свои ветки и проваливай в сад Няньнянь. Во дворе Цысинь тебе не рады. И впредь не смей сюда показываться!
Юнь Цзиньнянь посмотрела на младшую бяомэй и равнодушно спросила:
— Это ты так решила или сама бабушка велела?
— Конечно, бабушка… — начала Сюй Синьмо.
Но из комнаты донёсся голос старой госпожи:
— Ваньвань, на улице холодно. Иди скорее в дом! Ты тоже входи.
Ваньвань — ласковое домашнее имя для любимой внучки. А Юнь Цзиньнянь досталось безликое «ты». Хотя она тоже была родной внучкой старой госпожи.
— Хм! — Сюй Синьмо презрительно фыркнула и скрылась в доме.
Взгляд Юнь Цзиньнянь потемнел.
Тогда, у пруда с лотосами, она действительно упала сама? Или кто-то её столкнул? Кем бы ни оказался виновник, она непременно докопается до истины.
Почувствовав на себе встревоженный взгляд кормилицы Юань, девочка едва заметно кивнула ей и переступила порог.
Внутри жарко топили подпольную печь. Здесь было несравнимо теплее, чем в её собственных покоях.
Старая госпожа Юнь восседала на широкой кушетке-лохань. Сюй Синьмо, устроившись возле неё, весело щебетала и ластилась к бабушке.
Старая госпожа мельком взглянула на вошедшую. В её глазах промелькнуло отвращение.
Юнь Цзиньнянь заметила это, но виду не подала. Почтительно склонившись, произнесла:
— Внучка приветствует бабушку.
— Бабушка, посмотри на неё! Пришла выразить почтение и даже на колени не опустилась! Ни капли искренности! — громко воскликнула Сюй Синьмо.
Старая госпожа ласково ущипнула любимицу за нос, а затем повернулась к Юнь Цзиньнянь. Взгляд её сразу похолодел.
— Раз Ваньвань об этом заговорила, поклонись как положено. До самой земли.
Юнь Цзиньнянь опустила глаза. Несколько мгновений она стояла прямо, прижимая к себе ветки сливы, затем медленно опустилась на колени и коснулась лбом пола.
— Внучка выражает почтение бабушке.
Под коленями лежали каменные плиты, но благодаря отоплению даже они были теплее, чем пол в её саду Няньнянь.
Старая госпожа не произнесла положенных слов, разрешающих подняться. А без разрешения вставать было нельзя.
Сюй Синьмо тем временем продолжала смешить бабушку.
Вскоре явилась госпожа Хэ, чтобы засвидетельствовать своё почтение старой госпоже. Увидев коленопреклонённую Юнь Цзиньнянь, она на мгновение смягчилась, но не сказала ни слова.
Затем пришла старшая барышня Юнь Муянь. Её взгляд тоже задержался на несчастной девочке с жалостью — и она тоже промолчала.
Вторая барышня, Юнь Цзыхань, едва заметила Юнь Цзиньнянь на полу, как лицо её дрогнуло от сострадания. Немного подумав, она опустилась рядом на колени:
— Внучка приветствует бабушку.
Сюй Синьмо едва заметно изменилась в лице.
Старая госпожа раздражённо посмотрела на Юнь Цзыхань:
— Ах, Цзыхань, какая же ты послушная! Ступай к себе и триста раз перепиши «Канон сыновней почтительности». Пока не закончишь, из комнаты не выходить!
Девушка побледнела. Она виновато посмотрела на Юнь Цзиньнянь, поднялась и удалилась.
Входили и другие дочери семьи, в том числе рождённые наложницами. Каждая бросала на коленопреклонённую девочку короткий взгляд и тут же притворялась, будто ничего не замечает. Они развлекали старую госпожу разговорами, словно Юнь Цзиньнянь вообще не было в комнате.
А она продолжала стоять на коленях, держа спину прямо и опустив голову.
Она терпела. Чем дольше её заставят унижаться, тем больше сочувствия вызовет это у старшего дядюшки, когда он обо всём узнает. И тем большего ей удастся добиться.
Она не собиралась снова прожить ту мучительную, безысходную жизнь, что видела во сне. На этот раз она будет учиться и научится защищать себя. Разве нынешнее испытание могло сравниться с теми ужасами?
Спустя час госпожа Хэ ушла.
Юнь Муянь вместе с Сюй Синьмо и остальными сёстрами тоже отправилась на занятия. Лишь Юнь Цзиньнянь всё ещё стояла на коленях.
Наконец Мин Лю помогла старой госпоже подняться и увела её отдыхать.
Прошло два часа. Юнь Цзиньнянь едва держалась.
Через три часа её тело начало дрожать.
Когда минуло четыре часа, девочка окончательно лишилась чувств.