Увидев Мин Лю с четырьмя прислужницами для грубой работы, Юнь Цзиньнянь спокойно поднялась.
Две женщины шагнули к ней, собираясь схватить. Лицо девочки тотчас похолодело.
— Я пойду сама. Кто посмеет меня тронуть, тому и после смерти покоя не будет! — строго сказала она.
Она законная дочь семьи Юнь. Пусть сейчас в опале, достоинства её это не отменяет.
Обе прислужницы в испуге отступили на несколько шагов.
Мин Лю тоже растерялась.
Юнь Цзиньнянь сама направилась во двор Цысинь. Жу Юэ шла следом, опустив глаза и едва смея дышать.
Мин Лю поспешила за ними.
У входа во двор Цысинь Жу Юэ остановили: дальше нельзя.
— Барышня! — тихо позвала она.
Юнь Цзиньнянь задержалась и посмотрела на неё.
Жу Юэ служила у неё лишь несколько дней. Привязаться друг к другу они ещё не успели; да и близко служанка за ней не ухаживала, так что знали они друг друга плохо.
— Жу Юэ, если я не вернусь, ступай в загородное имение. Найди мою няню и повидай матушку.
Сказав это, Юнь Цзиньнянь решительно вошла во двор Цысинь.
Жу Юэ немного подумала и сразу поняла. Она побежала во внешний двор.
Нужно найти управляющего и попросить его позвать домой второго господина!
Юнь Цзиньнянь ещё не успела войти в комнату, когда в неё полетела чашка. Она могла увернуться, но не стала. Чашка ударила её в лоб, горячий чай потёк мимо уголка глаза. Фарфор разбился об пол, из раны пошла кровь.
На сердце стало холодно. И всё же девочка вошла в гостиную, держа спину прямо.
Старая госпожа сидела на главном месте. Рядом плакала Сюй Синьмо, а Юнь Мусы и Юнь Мулань смотрели со злорадством.
— На колени! — рявкнула старая госпожа.
Юнь Цзиньнянь подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза.
— Я не знаю, в чём провинилась. За что бабушка наказывает меня, даже не выслушав?
— Ещё смеешь перечить?!
Разгневанная старуха схватила другую чашку и бросила в неё.
На этот раз чашка попала не в лоб, а в плечо.
Юнь Цзиньнянь тихо застонала, но осталась стоять прямо.
— Люди! — низким голосом позвала старая госпожа.
Мин Ян и Мин Лю тотчас вошли.
— Вытащите её во двор. Пусть стоит на коленях до темноты!
Приказав это, старая госпожа сразу пожалела.
Узнает Юнь Чэнь — между матерью и сыном снова возникнет разлад.
Мин Ян и Мин Лю замялись.
А Юнь Цзиньнянь спокойно заговорила:
— Бабушка, все мы ваши потомки. Во всех течёт ваша кровь. Почему же вы так явно любите одних больше других? Почему объявляете меня виновной, даже не позволив оправдаться?
Отныне слово «бабушка» останется для неё просто словом.
Старая госпожа открыла рот, но ничего не сказала.
Испугавшись, что бабушка смягчится, Сюй Синьмо тут же зарыдала в голос.
— Значит, бяоцзе может обижать меня, а я сама виновата?!
Юнь Цзиньнянь взглянула на неё с насмешкой.
— Ха… Ха…
Повернулась, вышла из гостиной и опустилась на колени посреди двора.
Старая госпожа хотела что-то сказать, но не успела.
Мин Лю и Мин Ян выбежали следом. Юнь Цзиньнянь уже стояла на коленях, выпрямившись, словно прут. Маленькое лицо было мертвенно-бледным. В чёрных глазах застыло столько печали и обиды, что при взгляде на неё сжималось сердце.
Мин Ян прикрыла рот, отвернулась. Глаза покраснели.
Законная дочь семьи Юнь живёт хуже старшей служанки при старой госпоже. Кто бы поверил?
Но это правда.
— Мин Лю, попроси лаофужэнь, — сказала Мин Ян. — Такой холод! Если четвёртая барышня и дальше простоит здесь, заболеет!