Ненастье прошло. Как в душе Юнь Цзиньнянь: каким бы жестоким ни был холод, наконец в солнечных лучах чувствовалось тепло.
Вернувшись в сад Няньнянь, она велела кормилице Юань собрать всех.
Всего семь человек.
— Через несколько дней я уезжаю в Инцыань. Возможно, не вернусь три-пять лет. Кто хочет поехать со мной?
Слуги переглядывались.
Один за другим молчали. Ехать никто не желал.
Дураков не было. Барышня говорит «три-пять лет», а кто знает, сможет ли вернуться и после этого?
Да и жизнь в Инцыань наверняка будет тяжёлой.
Кто же захочет?
Первой вышла Мин Ян.
— Барышня, я поеду с тобой!
Юнь Цзиньнянь посмотрела на неё, но ничего не сказала.
Жу Юэ тоже шагнула вперёд.
— Барышня, я тоже хочу поехать.
Юнь Цзиньнянь ещё немного помолчала и обвела всех взглядом.
— Больше никто?
Тишина.
Ни слова.
— Раз не хотите, заставлять не буду. Сад Няньнянь тоже нужно кому-то содержать. Оставайтесь здесь.
Ни разочарования, ни уныния она не чувствовала.
По крайней мере Мин Ян и Жу Юэ готовы последовать за ней. Лучше, чем никого.
— Тогда вы обе начинайте собираться. Скорее всего, уедем через несколько дней.
Этот день уже близко…
Кормилица тоже начала укладывать вещи барышни. А Юнь Цзиньнянь ждала возвращения Юнь Чэня.
Когда он приехал, она поднялась и пошла в кабинет во внешнем дворе.
Очевидно, главная госпожа уже предупредила слуг. Девочка добралась туда без помех.
Узнав о её приходе, Юнь Чэнь удивился.
— Цзиньнянь пришла?
— Да, господин.
Он подумал немного.
— Пусть войдёт.
В кабинете Юнь Чэня она ещё никогда не была. Да и во внешнем дворе — тоже.
Войдя, Юнь Цзиньнянь поклонилась.
— Приветствую дабофу.
— Пришла, Цзиньнянь? По делу?
Она слегка кивнула.
— Да.
— Что за дело? Говори.
— Хочу поехать в Инцыань, читать сутры и молиться за семью.
Юнь Чэнь спокойно посмотрел на неё.
— Ты сама этого хочешь? Или кто-то заставляет?
— Сама.
Он постучал пальцами по столу. Через некоторое время спросил:
— Когда собираешься ехать?
— Возможно, завтра или послезавтра.
— Подожди до шестнадцатого, после Праздника фонарей. Несколько дней ничего не изменят.
— Слушаюсь.
Юнь Цзиньнянь вышла из кабинета. Даже перед Юнь Чэнем она оставалась безразличной.
Дядюшка не дорожил ею по-настоящему. Вся его доброта росла из заботы о собственной выгоде и будущем.
Будь в ней хоть капля настоящей любви к племяннице, он разобрался бы с бабушкой, предупредил госпожу Хэ, наказал обеих двоюродных сестёр, а Сюй Синьмо отправил домой.
Юнь Цзиньнянь слабо улыбнулась.
Вернувшись в сад Няньнянь, она сказала кормилице, что уехать получится только шестнадцатого.
— А пятнадцатого, барышня? Пойдём смотреть фонари? Будем сами делать?
Юнь Цзиньнянь умолкла.
Она никогда не ходила смотреть фонари. Даже во сне.
После долгого молчания ответила:
— Не пойду. И делать фонари не нужно.
— А если главная госпожа пошлёт спросить… — осторожно начала кормилица.
— Скажи, что мне нездоровится. Или найди другой предлог отказаться. Всё равно проверять никто не станет.
— Хорошо.
Скоро наступило пятнадцатое число первого месяца — Праздник фонарей.
Юнь Чжэнь с братьями повели Юнь Муянь, Юнь Мусы, Юнь Мулань и Сюй Синьмо смотреть праздничные огни.
Цзиньнянь не было. Юнь Чжэнь не удивился: уже много лет они не праздновали вместе.
— Идём, скорее в экипаж! Позднее соберётся толпа, не проедем!