Все расселись по порядку. Различие между законнорождёнными детьми и детьми наложниц сейчас было особенно заметным.
Юнь Цзиньнянь сидела рядом с Юнь Сюанем. Дальше по правую сторону — Юнь Мулань, Юнь Мусы, Юнь Муянь, а возле той — Сюй Синьмо.
После всего случившегося Юнь Мулань по-прежнему не любила Юнь Цзиньнянь. Только открыто придираться больше не смела.
Слева от старой госпожи сидела Сюй Синьмо, справа — Юнь Чэнь, госпожа Хэ, Юнь Чжэнь, Юнь И и Юнь Сюань.
За одним из других столов разместились дочери наложниц, за ещё одним — сами наложницы. У Юнь Чэня их было шесть. Юнь Ци, хотя дома не жил, прежде тоже взял двух.
Одна — наложница Су, мать пятой барышни Юнь Чжомо, бывшая служанка матери Юнь Цзиньнянь. Пятая барышня была всего на год младше Цзиньнянь.
Другая — наложница Хуа, которую старая госпожа дала Юнь Ци в качестве служанки для спальни. Она родила шестую барышню Юнь Цинчжи и седьмую — Юнь Цинцин. Девятилетних близняшек.
Новогодний ужин прошёл в тяжёлом молчании. Никому еда не шла впрок.
Ни разговоров, ни смеха. Старая госпожа почти не имела аппетита и после нескольких кусочков перестала есть.
Госпожа Хэ поспешно поднялась прислужить ей, но та покачала головой.
— Новый год. Ты и без того весь год трудилась. Отдохни, поешь спокойно.
— Спасибо, матушка, за заботу.
Госпожа Хэ и в самом деле расслабилась и принялась за еду.
Старая госпожа подкладывала кушанья Сюй Синьмо, уговаривала внуков есть побольше.
И Юнь Цзиньнянь тоже сухо предложила поесть.
— Спасибо, бабушка, за заботу, — столь же отстранённо ответила та.
Что она чувствовала, понять было невозможно.
Юнь Муянь посмотрела на неё, затем на золотые шпильки-бабочки в её волосах.
Опустила глаза и продолжила есть.
Юнь Чжэнь тоже взглянул на Юнь Цзиньнянь.
Эта младшая двоюродная сестра казалась ему странной. Слишком спокойной, слишком уверенной, слишком безразличной.
Как бы ни оживлялись окружающие, она оставалась сама по себе. Медленно, изящно ела то, что стояло перед ней, и никогда не тянулась за дальними блюдами.
После ужина старая госпожа сослалась на усталость и ушла во двор Цысинь. Остальные вслед за Юнь Муянь направились в цветочную гостиную: любоваться цветами, пить чай, беседовать и бодрствовать, встречая Новый год.
Уходили по двое, по трое. Юнь Цзиньнянь никто не позвал. Юнь Цзыхань хотела, но не решилась заговорить. Сама Цзиньнянь тоже не желала присоединяться. Повернулась и пошла в сад Няньнянь.
Юнь Чжэнь посмотрел ей вслед, слегка качнул головой.
— Старший брат, почему ты качаешь головой? — подошёл к нему Юнь И.
— Что ты думаешь о нашей четвёртой сестре?
О четвёртой? О Цзиньнянь?
Юнь И немного подумал.
— Непонятная она. Будто совсем не из нашей семьи.
— Нет. Она как раз больше всех похожа на наших. Особенно на второго и третьего дядюшек.
Юнь Ци и Юнь Би были и легендами семьи Юнь, и поводом для чужих насмешек.
В Юнь Цзиньнянь сочетались скрытая глубина Юнь Ци и свободная, непринуждённая отстранённость Юнь Би.
Возможно, такой её сделало детство: нелюбовь семьи и перенесённые невзгоды.
— Она дочь второго дядюшки. Естественно, похожа. Но третий дядюшка… Скорее уж вторая тётушка. Такой нрав: всё безразлично, словно ничто её не заботит.
Юнь Чжэнь вдруг не нашёлся с ответом.
— Пойдём, тоже встретим Новый год? — поторопил Юнь И.
— Нет. Пойду читать. После праздника экзамены. Всё ещё надеюсь пройти их.
Юнь Чжэнь уже несколько лет имел учёную степень. Но почему-то последующие экзамены в последние годы ему не давались. В новом году он собирался ещё раз приложить все силы.
— Старший брат, пойду с тобой!
Юнь И тоже уже получил учёную степень. Но на следующий год идти дальше не собирался. Хотел дождаться, пока преуспеет Юнь Чжэнь.
— Старший брат, второй брат, я тоже с вами! — присоединился Юнь Сюань.
Трое братьев всегда учились во внешнем дворе. Юнь Чэнь наставлял их лично. О тайных делах внутренних покоев они знали очень мало.
Правда, о положении Юнь Цзиньнянь кое-что слышали.
Но дело касалось старших, и много обсуждать его они не хотели.
Юнь Цзиньнянь вернулась в сад Няньнянь.
Увидев, что барышня не осталась встречать Новый год со всеми, кормилица Юань расплакалась.
— Как они могут так с тобой? Как могут…