Дети чисты.
Если быть точнее, они просто ещё не сформировались.
Они не умеют прятать свои чувства или сдерживать эмоции — поэтому горько рыдают, когда им грустно, дрожат от гнева, сжав кулаки, и светятся искренней радостью, когда случается что-то хорошее.
В такие моменты они словно парят над землёй. И даже когда они пытаются казаться крутыми — притворяются, что им всё равно, делают вид, будто им что-то не нравится, или изображают безразличие, — любой наблюдатель со стороны мгновенно видит их насквозь.
Проработав с детьми столько лет, учительница думала, что наизусть выучила все модели их поведения. Но с тех пор как она взяла этот новый класс, её тревога росла с каждым днём — и всё из-за одного необычного ребёнка по имени Со Джун.
Когда взрослые называют ребёнка «взрослым не по годам», они обычно имеют в виду того, кто не позволяет настроению и эмоциям брать над собой верх — того, кто проявляет чуткость и терпение. Будь то врождённый темперамент или характер, сформированный домашним воспитанием, такой ребёнок, по сути, просто умеет держать себя в руках.
В этом смысле Со Джун был другим.
Он казался не столько развитым не по годам ребёнком, сколько ведущим себя по-детски взрослым.
Он зевал с таким видом, будто весь мир нагонял на него тоску, но при этом без промедления отвечал на все вопросы и послушно шёл туда, куда его вели другие дети.
Глядя на него среди сверстников, она то и дело вспоминала старшего брата с большой разницей в возрасте или молодого дядю, который снисходительно потакает капризам племянников.
— Со Джун! Нам не хватает одного человека для игры пять на пять в футбол. Будешь играть?
— Давай.
— Нет! Моя мама сказала, что в нём сидит призрак, и мне нельзя с ним играть.
— Ну, тогда ничего не поделаешь.
— Со Джун! Давай сегодня продолжим вместе украшать наших персонажей!
— Хорошо. Я в этот раз тоже купил наклейки. Поделюсь с тобой.
— Ура! Я так рада!
Всё как обычно — мальчишки его сторонились, а девчонки обожали.
Учительница наблюдала за этим мальчиком с его необъяснимо отстранёнными манерами — по нему невозможно было понять, экстраверт он или интроверт, — и погрузилась в раздумья.
«С ним ведь всё в порядке?»
Ходили странные слухи, да и вёл он себя совсем не как ребёнок, поэтому она несколько раз пыталась поговорить с ним по душам. Но каждый раз слышала лишь лаконичное: «У меня всё хорошо».
Когда она звонила его родителям, те лишь неловко смеялись в ответ, замечали, что он всегда был немного необычным, и вежливо просили присмотреть за ним.
Он не казался лжецом. Да и никакой мрачной тени, нависшей над ним, она не замечала.
— Учительница, спасибо за вашу работу сегодня.
— Ох... да. Иди осторожно по дороге домой, Со Джун.
Аккуратный поклон ровно в девяносто градусов.
Учительница со смешанными чувствами провожала взглядом удаляющуюся фигуру мальчика — его лицо оставалось бесстрастным, как и всегда, но манеры были безупречно вежливыми, когда он склонил голову и вышел из класса.
◇ ◇ ◇
Наконец-то этот утомительный школьный день подошёл к концу.
Дети расходились кто куда — садились в школьный автобус, забирались в машины, присланные их учебными центрами, встречались с родителями или просто уходили пешком.
Других детей с ранних лет таскали по курсам английского, китайского, математики и всевозможным другим кружкам, из-за чего они были безумно заняты даже после школы. Но я напрямую выторговал себе свободу у родителей, а значит, моё послешкольное время оставалось восхитительно свободным.
Оставалось только бродить по округе, перекусывать, наслаждаясь вкусом еды до самого заката, а затем не спеша возвращаться домой. Ещё один день позади.
К счастью, между школой и домом находилась Родео-стрит — отличное место, чтобы скоротать время.
— Ах. Как спокойно.
Звонкий детский смех уносился ветром, рассеиваясь где-то вдали.
Небо без единого пятнышка удушливой мелкодисперсной пыли.
Прошло уже почти десять лет с тех пор, как я начал эту новую жизнь, но даже сейчас время от времени в моей памяти всплывали резкий химический запах лаборатории и белый флуоресцентный свет, заливавший то сырое подземное пространство.
В фильмах и играх иногда показывают огромные подземные города — последний оплот человечества, финальный ковчег для вида, спасающегося от вымирания.
Некоторые из них едва ли лучше обычных нор, где человечество медленно превращается в нечто чудовищное.
Другие представляют собой маленькие райские уголки с огромными экранами на потолках, имитирующими настоящее небо — со сменой дня и ночи, времён года и даже погодными аномалиями.
Но место, где жил я, находилось где-то посередине — хотя, пожалуй, ближе к первому варианту. Не столько город, сколько гигантское бомбоубежище. В том, прежнем мире не было условий, позволяющих просто посмотреть на голубое небо и насладиться лёгким ветерком.
Нет. Если зрить в корень, у меня вообще не оставалось времени на то, чтобы сохранять рассудок.
Прекрасное разумное существо, брошенное на растерзание аномалиям, которыми движут чистые инстинкты.
Даже у аномалий, для которых понятие пола было размыто, это вызывало непреодолимое, противоестественное влечение — словно опасный наркотик, вызывающий мгновенное привыкание.
Время искушения, от которого невозможно отказаться. Время осквернения.
«Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? Ибо сказано: два будут одна плоть».
Ощущение души, которую препарируют и смешивают по кусочкам. Наслаждение, от которого, казалось, мозг вот-вот выгорит дотла.
День за днём, пока мои тело и душа разлагались и перерождались, мгновения, когда я мог оставаться самим собой, были ничтожно краткими.
— Как же неторопливо.
Быть занятым — хорошо. Бездельничать — тоже хорошо.
Жизнь по своей сути бессмысленна.
Даже если ты живёшь бесконечно долго, в конце концов тебя не ждёт ничего — однако умение находить смысл в мимолётных мелочах и проживать каждый день, озаряясь этим светом, таило в себе особое, тихое очарование.
— О! Это же Со Джун!
— Точно! Он опять витает в облаках и думает о чём-то странном!
— Со Джун! Мы идём есть малатан — пойдём с нами!
Голос отчётливо прорезал шум оживлённой Родео-стрит.
Я сидел в лёгком оцепенении, когда ко мне подбежала одноклассница и плюхнулась на сиденье рядом. Прежде чем я успел это осознать, на меня обрушился целый поток слов. Воспринять всё это было непросто, но поскольку именно так обычно и разговаривают дети, я отфильтровал всё лишнее, вычленив самую суть.
— Малатан?
С чего бы детям, которые, небось, даже кимчи есть не могут, поднимать такой шум из-за малатана?
— Да! Мы вдвоём решили в этот раз попробовать первый адский уровень остроты. В прошлый раз мы дошли до третьего!
«Адский». Не самое подходящее слово для еды.
— И это действительно хорошая идея? Похоже, вы просто мучаете себя без всякой причины.
Тем не менее, они предложили угостить меня, так что я пошёл за ними.
Первое впечатление: снаружи заведение выглядело прилично.
Забегаловка казалась совсем новой — прозрачные стеклянные витрины, белый интерьер, идеальная чистота.
— Что тебе нравится?
Спросили девочки, выбирая ингредиенты с помощью персонала и складывая их в пластиковые корзины.
— Всё что угодно. Я буду есть то же, что выберете вы двое.
Честно говоря, я никогда раньше не ел малатан и понятия не имел, что к чему.
Вскоре принесли огромную миску — все выбранные ими ингредиенты, сваренные в ярко-красном бульоне.
Запах ударил мне в нос ещё до того, как я взял в руки палочки.
Я зачерпнул немного бульона и ингредиентов в свою пиалу, сделал один укус и тут же закашлялся.
— Кхм... *Кха, кха.* Зачем люди вообще это едят?
— Малатан и должен быть острым! Если слишком тяжело, не пей бульон, а просто ешь начинку!
На лицах девочек застыла суровая решимость: они отправляли в рот порцию за порцией, заметно страдая, но упорно продолжая есть.
— *Ух... фух...* Ого! Первый адский уровень — это реально остро. Мы ведь взяли молоко?
— Да, держи.
— Осторожнее. Вы же так в больницу загремите.
Казалось, эта штука способна полностью уничтожить желудок — неужели никто не собирается их остановить?
Я огляделся по сторонам. Большинство других посетителей составляли маленькие дети и школьники.
Я стряхивал бульон с каждого кусочка палочками и ел только твёрдую пищу, понемногу за раз. Так было более-менее сносно.
«Вкус вполне приличный. Неплохо».
Поскольку мы ели втроём, к концу трапезы огромная миска всё же опустела.
— Мы наконец-то доели его!
— Первый адский уровень покорён!
— Да, поздравляю... Спасибо вам, я вкусно поел.
— Надо обязательно всем похвастаться~
— В следующий раз обязательно придём сюда снова!
Общая сумма составила тридцать три тысячи вон. Довольно приличные деньги для троих детей.
— Всё нормально! Папа дал мне свою карту и сказал поесть с друзьями.
Они обе вышагивали из ресторана с раскрасневшимися лицами и победоносным видом.
Я шёл следом, успокаивая горящий желудок молоком.
— Раз уж мы поели — пошли за мороженым!!!
— Тогда мороженое за мой счёт.
Было бы неловко, будучи взрослым, позволять ребёнку платить за всё.
Пусть наши тела и родились в один год, внутри я оставался полноценным взрослым, а потому с лёгким сердцем решил открыть кошелёк.
— О? Мы возьмём большой размер, ты не против?
— Да, берите всё, что хотите.
— Ура-а-а!!!
В итоге мы оказались в «Сорок один» — бренде премиального мороженого, предлагающем сорок один вкус, приготовленный исключительно из цельного молока, яиц и натуральных ингредиентoв.
Оу.
— Давай возьмём семейный размер на всех!
— Да! Со Джун, как тебе идея?
— Эм... я не против.
— Тогда... как насчёт вкусов «Папа — логик, исчезнувший после развода», «Мятный фанат» и двух новинок?
— Нет! Только не мяту! Она странно смешается с остальными вкусами!
— Но это вообще-то не мята.
— Всё равно вкус похожий, а мне такое не нравится. Я бы лучше взяла «Стелла Рум».
— Ладно, заменим «Мятного фаната» на «Стелла Рум».
Итого: двадцать четыре тысячи вон. Даже со скидкой вышло примерно столько же, сколько стоит полноценный обед.
«Хм. Похоже, облик "Снежинка сквозь стекло" мне теперь не светит».
Непредвиденные расходы. Мне оставалось лишь со слезами на глазах отказаться от скина, на который я уже давно положил глаз.
Я быстро отбросил сожаления и отправил в рот большую ложку мороженого. Сладость растеклась по языку, и горечь разочарования слегка притупилась.
Независимо от пола, для десерта всегда найдётся отдельный желудок.
Несмотря на то, что мы только что плотно поели, ведёрко с мороженым опустело в мгновение ока.
— Сегодня было весело. Всем до завтра!
— Да! До завтра! Пока!
— Берегите себя.
— Ах, точно! Если банда Тхэ Уна снова будет к тебе приставать, скажи нам. Мы с ними разберёмся!
К слову, Тхэ Ун — это имя мальчика из нашего класса.
Он был самым крупным ребёнком в классе — на целых две головы выше стоявшей передо мной девочки.
— Хорошо. Приятно знать, что у меня есть поддержка.
Я проводил каждую из них почти до самого дома, чтобы помочь пищеварению, а затем, оставшись один, подумал, чем заняться дальше, и решил просто пойти домой.
— Хотя кое-что уже некоторое время не даёт мне покоя.
В воздухе витала зловещая враждебность.
Словно взгляд хищника, высматривающего добычу.
Нестабильные эмоции — скорбь, страх, тревога, ярость — растворялись в окружающем воздухе.
Какова бы ни была причина, казалось, что вот-вот случится что-то неприятное.
«Хм. Пожалуй, стоит взглянуть одним глазком».
Ведомый любопытством, я пошёл по направлению ветра и вдалеке, у обочины дороги, заметил припаркованный фургон.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos