То ли из-за гнетущей атмосферы незнакомого пространства, то ли просто от холода, царившего в небольшом зале, студенты украдкой переглядывались и перешептывались между собой.
— Где мы?
— Без понятия. Я никогда ни о чём подобном не слышал.
— Это банкетный зал? Мой отец точно говорил, что сначала мы пойдём в банкетный зал.
Те, кто владел хоть какой-то информацией, вовсю обменивались мнениями.
Я краем глаза следил за Бенедиктом и тихонько наклонился к Руперту.
— Нас здесь будут распределять по общежитиям?
Руперт, выглядевший слегка напряжённым, сухо сглотнул и коротко кивнул:
— Наверное... Думаю, да? Но это странно — я слышал, обычно всё проходит, когда собираются все студенты вместе.
Бенедикт, стоявший на помосте, поднял зажатую в руке чёрную трость и опустил её на пол — легко, но вложив в этот удар мощный заряд магической силы.
Вибрация пробежала по грубому каменному полу, разошлась по всему залу и поднялась по ногам студентов, начиная от самых лодыжек.
В то же мгновение синее пламя, парившее под потолком, вздрогнуло и ярко вспыхнуло, а в зале воцарилась такая тишина, словно всех присутствующих окатили ледяной водой.
— Тихо, — негромко произнёс Бенедикт. Он не повышал голоса, но его слова волной взмыли к высокому потолку и эхом обрушились вниз, зазвенев в ушах с поразительной отчётливостью.
Холодный взгляд из-под монокля медленно скользнул по шептавшимся студентам, словно пронзая каждое лицо по очереди.
— Аппаре.
Сухо произнеся заклинание, Бенедикт слегка приподнял руку, и с полукруглых каменных ступеней зала взмыли бесчисленные светящиеся пылинки.
Казалось, будто в один миг проснулись тысячи светлячков.
— Ого!.. — у студентов, которые были ещё достаточно юны, чтобы восхищаться подобным, вырвался тихий вздох изумления.
Светлячки разлетелись в разные стороны, описывая дуги, а затем опустились на пустые сиденья, складываясь в чёткие буквы.
— Первокурсники, пожалуйста, найдите места со своими именами и присаживайтесь.
Услышав холодный голос Бенедикта, студенты поспешно зашевелились.
Парящие в воздухе имена мягко светились, напоминая призрачные письмена, и ждали, когда их займут владельцы.
Я повернул голову и принялся искать своё имя.
К счастью, бледно-голубая светящаяся полоса с моим именем обнаружилась совсем недалеко.
— Моё место вон там... А ваши, хм... кажется, вон там?
— О? И правда. Мы с Джейденом сидим прямо рядом.
Прямо рядом с тем местом, на которое я указал, бок о бок парили имена Джейдена и Руперта.
— Ладно, я пойду сяду.
Каждый из нас нашёл своё место, и мы устроились на холодных каменных стульях.
Как только студенты расселись, светящиеся буквы, служившие табличками с именами, осыпались песчинками и исчезли.
Освещение постепенно становилось ярче.
Зачарованные камни, встроенные в сводчатый потолок и стены, разом засияли мягким золотистым светом.
Словно зажглись старинные фонари, и мягкое янтарное сияние окутало десятки студентов, тепло очерчивая их раскрасневшиеся лица.
Бенедикт, стоявший в центре помоста, с щелчком захлопнул карманные часы, поднял голову и произнёс:
— Пожалуйста, соблюдайте тишину и ожидайте появления директора.
Когда он скрылся в тени, зал погрузился в тишину, столь тяжёлую, что она буквально давила на грудь.
— Извините, пожалуйста...
...
— Извините, пожалуйста...
«Хм?»
«Что это? Будто комар пищит».
— Извините, пожалуйста...
Я озадаченно наклонил голову и вдруг почувствовал слабое, едва заметное натяжение ткани. Обернувшись, я увидел девушку с каштановыми волосами с лёгким рыжеватым отливом. Она кончиками пальцев держалась за самый край моего рукава — так осторожно, что это было почти неощутимо.
Наши взгляды встретились. Я увидел ясные, красивые зелёные глаза — широко распахнутые, растерянные, полные робости и неуверенности.
— Ой... привет, — совсем тихим голосом поздоровалась она первой и тут же вжала голову в плечи, словно испугавшись моей реакции.
В её облике было что-то знакомое. Покопавшись в памяти, я вспомнил застенчивую девушку, которую видел вчера на корабле.
— О, привет. Эм... ты ведь... Лили?
Стоило мне произнести её имя, как сковавшее её лицо напряжение мгновенно растаяло.
Её плечи, до этого напряжённо приподнятые, расслабленно опустились, и я почувствовал, как пальцы, державшие мой рукав, наконец разжались.
— ...Да. Всё верно, Лили Кастин. Ты вспомнил.
Лили тихонько выдохнула.
То, что я запомнил её имя, вызвало слабую, облегчённую улыбку на её губах.
Вчера на корабле мы обменялись именами, но она, судя по всему, втайне очень боялась, что я её забыл.
— Я так рада... Я так разнервничалась ещё с самого начала... Мы с Джейн сидим не вместе, а ты единственный, кого я здесь узнала. Ой, Джейн — это та девочка, которая была с нами вчера. Ты ведь помнишь её?
Услышав вопрос Лили, я вспомнил ту бойкую и смышлёную девушку, которая вчера проявила инициативу и представилась первой.
В отличие от Лили, неловко жавшейся в сторонке, Джейн тогда взяла инициативу в свои руки и уверенно руководила знакомством.
— Да, помню. А где она сидит?
— Вон там, — Лили осторожно вытянула тонкий пальчик, указывая направление.
Проследив за её жестом, я увидел Джейн на противоположном конце зала. Она сидела так далеко, что я едва мог разглядеть её затылок.
Теперь стало понятно, почему робкая Лили всё же набралась смелости и потянула меня за рукав, хотя для неё это наверняка было непросто.
— ...И правда далеко.
Неудивительно, что эта робкая девочка чувствовала себя так, словно её бросили одну на необитаемом острове.
В такой ситуации, обнаружив знакомое лицо на соседнем сиденье, она, должно быть, собрала всю свою скромную храбрость, чтобы заговорить, несмотря на природную застенчивость.
— Хм...
Я перевёл взгляд с кончиков тонких пальцев Лили на её зелёные глаза, всё ещё настороженно наблюдавшие за мной.
«Пожалуй, стоит присмотреть за ней».
Она была похожа на пугливую птичку, которая обычно держится поодаль, но, испугавшись кошки, внезапно бросается человеку прямо в объятия.
Я полез в карман и достал маленький круглый шарик, завёрнутый в золотистую фольгу.
— Хочешь?
Это был «Ферреро Роше» — итальянские шоколадные конфеты, которые я прихватил, когда проезжал через Канаду.
Строго говоря, не самый изысканный шоколад из-за пальмового масла в составе, но для импортного товара он стоил до смешного дёшево — меньше четверти от того, во сколько он обошёлся бы в Корее.
Я купил несколько коробок в супермаркете, решив, что будет здорово лакомиться ими по одной, когда станет скучно.
Я не был заядлым сладкоежкой, но ради этого характерного хруста их определённо стоило покупать.
В прежние времена я бы не стал покупать их сам — ждал бы, пока кто-нибудь подарит. Но здесь, при такой низкой цене, я хватал их так же непринуждённо, как обычные леденцы.
— Хрустящий шо... шоколад. Я обожаю такие.
— Вот и отлично.
Я вложил конфету в ладонь Лили, а сам достал ещё одну, развернул и отправил в рот.
Хрустящая вафля раскрошилась, и насыщенный крем из лесных орехов растёкся по языку.
Знакомый вкус действительно ощущался по-особенному.
Я сидел, ни о чём особо не думая, просто позволяя шоколаду таять во рту, а спустя мгновение Лили, молча наблюдавшая за мной, тоже принялась осторожно разворачивать золотистую фольгу.
*Шурх, шурх.*
Фольга зашуршала, обнажая шоколадный шарик, и Лили поднесла его к губам так бережно, словно ела нечто невероятно ценное.
Подставив другую ладошку под подбородок, чтобы не просыпать ни крошки, она сделала осторожный укус.
*Ам.*
От этого аккуратного движения раздался отчётливый хруст вафли.
Её глаза, округлившиеся от удивления, сощурились в довольные полумесяцы, в которых затрепетала искренняя радость.
*Хрум, хрум.*
*Хрум, хрум.*
Совсем как белочка.
Её лёгкая дрожь, которая до этого едва заметно беспокоила меня, бесследно исчезла.
Воцарилась приятная тишина, сладкая и безмятежная.
Затем Бенедикт, снова поднявшись на трибуну, привлёк внимание студентов.
*Стук.*
— Директор сейчас войдёт. Пожалуйста, проявите должное уважение.
Стоило этим словам прозвучать, как по залу со всех сторон прокатился шорох одежды. Лили тоже поднялась с холодного каменного сиденья и поспешно выпрямилась. Я последовал её примеру.
*Шаг. Шаг.*
Размеренными, неторопливыми шагами из тени вышел добродушного вида старик.
Яркие голубые глаза задорно поблескивали за очками-половинками, тепло оглядывая каждого студента по очереди.
Едва заметная улыбка в уголках его губ в одно мгновение рассеяла холодное напряжение, царившее в зале, сменив его мягким теплом.
Старик остановился перед кафедрой, слегка погладил длинную бороду и произнёс с мягкой улыбкой:
— Пожалуйста, присаживайтесь. Каменный пол вряд ли можно назвать самым тёплым приёмом, но это всё же лучше, чем стоять.
Его мягкий голос поплыл под сводчатым потолком и плавно опустился на плечи студентов. Когда они в нерешительности вернулись на свои места, по залу пронёсся тихий шорох одежды и затих.
— Ха-ха, добро пожаловать всем вам. Я Альбрехт Юстиль, директор Элдермира. Это имя вам изрядно надоест за те восемь лет, что вы проведёте здесь, так что можете избавить себя от лишних хлопот и запомнить его прямо сейчас.
Если отбросить авторитет, который давал титул директора, сам Альбрехт казался обычным добродушным дедушкой из соседнего двора — в нём не чувствовалось ни капли подавляющего величия. И всё же именно поэтому... я был уверен, что он далеко не так прост.
Впечатляюще.
Я не мог измерить его силу точно, но по сравнению с магом по имени Вильгельм, которого я видел раньше, он, казалось, ничуть ему не уступал.
Или, возможно... стоит сказать, что это Вильгельм был поразительным.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos