Великая Академия!
Школа магии с двухтысячелетней историей!
Колыбель мудрецов, трудившихся в тени за кулисами истории.
Священная башня из слоновой кости, что вершила судьбы бесчисленных народов и континентов, оберегая мудрость человечества!
Чему же на самом деле учатся студенты, поступающие в это место, где спят все тайны мира и запретные знания?
Полетам, рассеканию небес верхом на метле?
Алхимии, подчиняющей разум тех, кто испробует её зелья?
Или, быть может, жестоким проклятиям, превращающим человека в пороховую бочку?
Все это, безусловно, крайне важные достижения, включённые в учебную программу.
Но эта крепость из слоновой кости с двухтысячелетней историей требовала от своих новоиспечённых первокурсников чего-то гораздо более стойкого и фундаментального.
Прежде чем они успевали взмахнуть своими сияющими волшебными палочками, детям приходилось сталкиваться с совершенно иной тайной, погребённой на пахнущих чернилами страницах книг.
И тайной этой были...
Латынь, Математика, Натурфилософия, Государство и Закон.
Предметы, вызывающие столь всеобщий ужас, что на протяжении тысяч лет одно лишь упоминание их названий заставляло студентов по всему миру пятиться в страхе.
Если говорить современным языком, всё предельно просто: словесность, математика, естественные науки и обществознание.
Четыре основных столпа.
Да...
Статус первокурсника означал, что прежде чем приступить к изучению таинственных магических дисциплин, необходимо получить всестороннее базовое образование. Такое уж сейчас время. Самое что ни на есть настоящее!
Каким бы гениальным и великим магом ты ни стал, нести чушь о плоской Земле было бы величайшим позором, какой только знал магический мир.
— Что ж... Полагаю, всестороннее образование действительно важно.
Как и подобает учебному заведению передовой западной державы, оно стремилось к ориентированному на будущее образованию, которое заботилось о детях, избавляя их от погони за оценками и экзаменационного давления.
Было ли это искренне ради блага детей — хм...
Кто знает?
— Так, посмотрим... Хм...
Я молча посмотрел на недельное расписание с аккуратно распределёнными предметами на этот семестр и решил первым делом проверить планы на завтра.
[08:30 – 11:00: Основы латыни]
— ...М-да, латынь. Важно... Это важно... Я в ней особо не смыслю, но выглядит солидно и многозначительно.
Любой уважающий себя маг должен уметь бормотать хоть что-то на непонятном древнем языке, верно?
[11:00 – 13:00: Обед]
О, два часа на еду? Как и ожидалось, совсем другой уровень. Поесть, немного отдохнуть, вздремнуть часок — просто идеально.
[13:00 – 15:30: Магическая этика]
Этику нужно изучить как следует. Ущерб от использования магии во зло может быть катастрофическим. Лучше привить моральные ценности пораньше, пока не случилась какая-нибудь беда.
[16:00 – 18:00: Основы арифметики]
Верно, считать уметь надо. Не может же маг жить, копаясь в земле.
— Что ж... Похоже, в первый день они не станут сразу грузить нас магией.
Я отчётливо помнил, как просматривал расписание на первый день в прекрасном расположении духа.
— Да твою ж!..
Ха-ах...
Я и не ждал, что они начнут прямо с «Абракадабры», но не слишком ли это?
По правде говоря, даже те немногие практические занятия по магии, что у нас были, не приносили особого удовольствия.
Потому что...
*Пф-ф...*
Предельно честный, жалкий и тихий звук.
Словно умирающая зажигалка, выдавливающая своё последнее пламя, — реакция окружавших меня детей на эту жалкую искорку обжигала сильнее, чем любое заклинание на кончике палочки.
— Пф-ф... Кх!
— БУ-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
Какой-то блондин, до этого наблюдавший за мной с самодовольным, оценивающим видом, согнулся пополам, схватившись за живот.
— Это ещё ЧТО такое?! Свечка?! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
Я — ленивый гений, образцовый ученик — и официально худший в классе школы магии?
Я, покоривший местные подготовительные курсы и начальную школу одним лишь кликом чит-кода из прошлой жизни, оказался полностью разоблачён, стоило мне сесть за парту в классе, где все начинали с одной стартовой линии.
— БУ-ХА-ХА-ХА!!!
Я пропустил этот смех мимо ушей, демонстрируя полное равнодушие, но рука, сжимавшая волшебную палочку, мелко дрожала.
В то время как остальные с впечатляющим рвением создавали пламя размером с собственную голову, я один цеплялся за слабое тепло, похожее на спичку, готовую погаснуть от малейшего дуновения.
Достоинство второй жизни в этом мире угасло с тихим пшиком вместе с крошечной свечкой.
«Мелкие паршивцы. Ну погодите у меня».
Подумаешь, у меня плохо получается магия — неужели над этим обязательно так ржать?
В глубине души я поклялся жестоко отомстить.
Раны, нанесённые юному сердцу, остаются на всю жизнь.
Сколько бы времени ни прошло, я никогда не забуду сегодняшнее унижение.
— Кья-а-а-а-ах!!
И тут сквозь смех, превративший тренировочный зал в бушующее море шума, прорвался тонкий испуганный вскрик.
Хрупкая, миниатюрная девочка, дрожа так, словно была напугана до полусмерти, сжала свою палочку — и с её кончика с яростным рёвом сорвался поток огня, устремившись ввысь неистовым пламенем.
*ФШУ-У-У-УХ!*
Что это вообще такое — огнемёт?
Ссутуленные плечи, робкая спина... Я присмотрелся, чтобы разглядеть, кто это: Лили с её рыжевато-каштановыми кудрявыми волосами. Она действительно была особенной.
Вид её личика, сморщенного так, словно она вот-воз разрыдается, вызывал лишь искреннюю жалость.
Почему-то я почувствовал с ней родство, словно мы товарищи по несчастью, и просто не мог смотреть на это как на чужую проблему.
— Ой, мамочки...
— А-А-А-А-АГХ!
Каждый раз, когда запаниковавшая Лили в растерянности дёргалась, остальные дети с криками бросались врассыпную — словно инструктор по строевой подготовке, наблюдающий за новобранцем, который неуклюже размахивает заряженным оружием.
Небольшой переполох утих лишь тогда, когда вмешался профессор и перекрыл поток маны.
Нам дали небольшой перерыв, чтобы разрядить обстановку и успокоить затрепетавшие сердца.
В конце концов, любовь к одноклассникам — это любовь к родине.
Я подошёл к Лили, которая сидела в стороне от всех.
Она выглядела совершенно подавленной — та капля уверенности, что у неё была изначально, явно испарилась без следа.
«Да уж. Мне прекрасно знакомо это чувство».
Я присел рядом с ней на корточки, пока она чертила пальцем узоры на песке, и слегка похлопал её по плечу.
— Ну, ничего страшного. Ошибиться с магией может каждый.
— Хнык...
— Эй, но твоя огневая мощь была просто невероятной. Я серьёзно подумал, что это огнемёт. У меня вот едва свечка получилась, да и та погасла от лёгкого сквозняка. Так что, если подумать, ты справилась куда лучше меня, правда?
— ...Правда?
Это было наполовину утешением, наполовину чистой правдой.
Не будучи прирождённым пиромантом с врождённым сродством к огню, выдать такую мощь с помощью магии, которую она только начала изучать, да ещё и на самом первом базовом уроке — как ни посмотри, это был выдающийся талант.
Неужели она тоже какой-то скрытый гений?
Я молча посмотрел в её чистые зелёные глаза, сияющие невинным светом.
Так и поползли повсюду слухи о дуэте дураков из Грации.
◇ ◇ ◇
Профессор встал за кафедру и медленно, не говоря ни слова, обвёл класс своим острым, пронзительным взглядом. В воздухе повисла тяжёлая, удушающая тишина — казалось, стоит кому-то хотя бы прокашляться, как все взгляды тут же устремятся на него.
— Мана.
Одно-единственное слово, резкое и короткое, прорезало тишину класса.
— Как вы её определяете? Простая сила? Расходуемая энергия? Или, может, послушный пёс, прибегающий по первому зову?
Взгляд профессора медленно скользнул по студентам на первом ряду.
— Глупо.
Ни секунды колебаний. Категоричное заявление.
— Не спешите сводить её к какому-то одному определению. Мана — это возможность. Что может быть глупее, чем попытка втиснуть бесконечную вселенную в ваши жалкие сосуды?
Он с неторопливым изяществом разгладил складки на своём помятом рукаве. В каждом его движении сквозила сдержанная непринуждённость.
— Конечно, ожидать от кого-то из вас достойного ответа было бы столь же глупо, поэтому пока я объясню всё на доступном вам уровне.
Он облокотился на кафедру, скрестив руки на груди.
— Мана течёт. Подобно реке. Попробуйте тащить её силой, и она лишь ускользнет сквозь пальцы. Сосуд должен быть пуст, прежде чем вода сможет наполнить его. Возможно, это звучит очевидно.
Его взгляд ненадолго задержался на нескольких студентах.
— К сожалению, в этой Академии полно тупоголовых гоблинов, которые тратят всю свою жизнь, так и не сумев до глубины души осознать эту простую истину.
Невозможно было понять, предназначалось ли это замечание кому-то конкретному или было сказано просто к слову.
— Не блокируйте свои каналы. Успокойте разум и выровняйте дыхание. Напряжение становится стеной, преграждающей путь потоку. Мане негде укорениться в закрытом контуре.
Он дал словам осесть в умах учеников.
— Впрочем, бывают случаи, когда каналы просто не могут открыться должным образом с самого начала. Но это не вопрос стараний. Это неизбежная некомпетентность.
— ...
— Есть те, кто верит, будто упорный труд может превзойти талант.
Уголок рта профессора едва заметно приподнялся.
— Верить, конечно, никто не запрещает. Вот только реальность обычно с этим не согласна.
*Тук.*
Он слегка постучал пальцем по кафедре.
— А теперь продемонстрируйте свои уровни. Посмотрим, чего именно вы стоите.
Хм...
— Я ожидал этого, но оно действительно не работает.
На практическом занятии по контролю маны я пытался втянуть в своё тело ману, разлитую в воздухе, но дело продвигалось мучительно медленно.
Я огляделся и увидел, как остальные дети без малейших усилий втягивают окружающую энергию, словно включили невидимые пылесосы.
— Тц...
Вид маны, которая неподвижно застыла передо мной и даже не шевелилась, делал эту пропасть ещё более болезненной.
И дело было вовсе не в уме. Это была чистая разница во врождённом таланте — то, что существует отдельно от понимания, то, с чем ничего нельзя поделать.
Даже те ребята, которые казались отпетыми бездельниками и шутами, на моём фоне выглядели образцовыми учениками. Если бы оценки ставили только за талант, я бы, наверное, боролся за последнее или предпоследнее место.
Я продолжал концентрироваться и упорно пытался, но мана, текущая по моим каналам, то и дело запиналась и прерывалась, а когда всё же двигалась, то ползла со скоростью черепахи.
Любой, кто проводил время в интернете, поймёт это чувство.
Когда-то был популярен один тренд — тесты на скорость реакции. Нужно было кликнуть в тот самый миг, когда менялся цвет на экране, и программа измеряла скорость твоего отклика.
Ты готов поклясться, что кликнул в ту же секунду, как цвет изменился, но твой результат почему-то оказывался на сотни миллисекунд хуже, чем у всех остальных. Возникает ощущение, будто к тому времени, как команда мозга доходит до пальцев, нужный момент уже безвозвратно упущен.
Вот как ощущается эта неизбежная проблема нехватки таланта.
...Или, возможно, старения. Но я ведь не старею, верно?
— Скука смертная.
Почему изучать иностранный язык так трудно?
Потому что, как бы отчаянно ты ни зубрил слова, ни муштровал грамматику и ни корпел над учебниками, в тот момент, когда ты действительно оказываешься перед носителем языка, все слова застревают в горле. Вот почему это трудно.
Если бы ты хотя бы чувствовал свой прогресс, это стоило бы усилий, но сейчас всё казалось переливанием воды в бездонный кувшин.
Говорят, знания копятся-копятся, а потом в один прекрасный день всё резко встаёт на свои места.
Легко сказать. Но правда в том, что при таком ступенчатом росте большинство людей спотыкаются на самом пороге, теряют интерес и сдаются.
Именно так сейчас и выглядели мои тренировки с маной. Изнурительный, монотонный труд в ожидании резкого прорыва, который может никогда не наступить — скука бездумного повторения убивала мотивацию задолго до того, как могло прийти хоть какое-то чувство удовлетворения.
Это было похоже на то...
Будто ты вложил всю душу в написание книги, но новых читателей нет. Тебе самому текст кажется вполне приличным, но отклика нет — вообще никакой реакции, и сколько бы ты ни обновлял счётчик просмотров, цифра упорно стоит на месте.
Добавления в избранное и глубина чтения вроде бы в норме, но сам рейтинг намертво прилип к самому дну. А потом даже глубина чтения, которой ты себя утешал, рушится, и график начинает напоминать кошачьи ушки — словно брошенный питомец, к которому ты обещал вернуться позже, но обнаружил, что он умер, пока ты не смотрел.
«Погодите, почему всё окрашивается в мрачные тона?!»
Я решительно подавил змею уныния, поднявшую голову в моих мыслях.
— Сосредоточьтесь. Сосредоточьтесь. Похоже, кто-то позволяет своим мыслям витать в облаках в весьма важный момент.
Ой-ёй!..
Под острым взглядом профессора, который с первого взгляда казался невероятно строгим, я поспешно вернул всё своё внимание к мане.
Умение читать по лицам было навыком, отточенным за долгую историю человечества, и это лицо буквально кричало: «Этот тип превратит твою жизнь в ад».
«Ладно. Нет смысла мешать юным дарованиям вокруг меня. Лучше просто помедитирую».
Сури сури маха сури, асура балбалтха!
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos