Дин-дон, дан-дон... Откуда-то раздался мягкий перезвон.
Я лежал на зеленой траве, лениво наслаждаясь ветерком и ожидая окончания занятий, как вдруг после короткого провала в памяти раздался резкий хлопок ладони по столу.
— Постоянно повторяйте сегодняшний материал и усердно занимайтесь. Все свободны.
— Фух... наконец-то закончилось?
Для всех наступило время обеда.
Пока ученики в спешке вываливались из аудитории, отчаянно стараясь не отстать и выжать хотя бы одну лишнюю минуту свободного времени, ко мне подошел Руперт.
— Поспал? Ты сегодня выглядел довольно уставшим.
Я не был до конца уверен, но голова была как в тумане — похоже, я и правда где-то там задремал.
Я лишь размял затекшую шею и со стоном ответил:
— Я умираю. Просто умираю.
Будь то дешевая пластиковая парта в начальной школе Кеннам или причудливая парта из цельного дерева в Элдермире — неудобно было и там, и там.
Если уж на то пошло, эта парта подходила моему телу даже хуже.
Я закинул руку на плечо Руперту и спросил:
— Ну, как ты держишься? Хотя, похоже, ты отлично справляешься.
И это было не просто впечатление: даже на совместных занятиях, где собирались ученики из нескольких общежитий, Руперт входил в число лучших исключительно за счет чистого таланта, хотя и казался немного простодушным добряком.
Если остальные дети были техникой от «Дунфэн Электроникс», то Руперт и еще несколько избранных — «Дайсон».
И там, и там пылесос, вот только лиги совершенно разные.
А кем тогда в этой аналогии будет метла? Черт его знает...
— Аха-ха, профессор немного пугает, но... мой папа маг, мой брат маг. Я вырос в окружении всего этого, так что, наверное, мне всё это немного знакомо.
— Логично. Взять вон тех ребят: у них в семье все нормалы, а они — единственные маги на всю родню.
Даже среди тех, кто расхаживал вокруг, хвастаясь своими великими домами и прочим, хватало посредственностей, чей талант не представлял из себя ничего выдающегося.
— Ха-ха...
Даже на мою колкость Руперт лишь рассмеялся своим светлым, безоблачным смехом.
В любом случае, порядочный человек с настоящим талантом — я мог думать о нем только хорошее. В этом не было ничего раздражающего.
— Увидимся! Нам и правда сложно пересечься, раз мы в разных общежитиях.
Мы дошли до перекрестка, где дороги расходились к разным общежитиям, и настало время прощаться.
От одной лишь мысли о том, что отсюда мне придется тащиться до самого корпуса моего общежития, на меня уже накатывала усталость.
— Ага, давай. Будешь возиться — времени на отдых почти не останется.
Обед длился два часа, но если учесть всю эту ходьбу туда-сюда, этого времени было катастрофически мало.
Еда, впрочем, была просто потрясающей.
Может быть, долгие промежутки между приемами пищи были проявлением заботы: полностью опустошить желудок, чтобы потом снова насладиться чем-то вкусненьким?
Когда я представил себе сегодняшнее меню, тяжесть в ногах начала мало-помалу отступать.
— Эй, вы что творите?
◇ ◇ ◇
Есть такая поговорка: щедрость рождается в полных закромах.
Это значит, что для того, чтобы помогать другим, нужен материальный избыток.
Конечно, есть люди, которым это всё равно удается. Но такие люди необыкновенны — это не значит, что обычные люди в чем-то ущербны, если не могут поступать так же.
А что насчет тех, у кого всего в достатке, но они всё равно скупятся?
Это потому, что того, что они имеют, едва хватает, чтобы не скатиться вниз.
Страх того, что один неверный шаг может отбросить их обратно в эту изнуряющую нищету.
Пойманные в ловушку ран, которые не затянутся и за целую жизнь, они каждое мгновение из кожи вон лезут, чтобы подтвердить свое положение и самоутвердиться.
Когда те, кто даже ни разу не нюхал нищеты — благородные господа, укрывшиеся за высокими стенами в тех местах, куда беднякам даже не приблизиться, — играют в великодушие и насмехаются над малодушными:
Те, кто осознал, что они больше не за стенами, или те, кто когда-то на собственной шкуре жестоко познал повадки нищеты, содрогаются от одного лишь ее запаха.
В ужасе от того, что этот запах может снова к ним прицепиться, они дрожат и возводят свои стены еще выше.
А дети перенимают страхи своих родителей.
— Эй, чем вы тут занимаетесь? Не возражаете, если я присоединюсь?
Я узнал знакомую фигуру со спины и направился туда, где собрались трое мелких детишек.
Так и есть.
Лили стояла перед тремя детьми, которые преградили ей путь, и на ее лице застыла беспомощная тревога.
Не в силах двинуться ни вперед, ни назад, она не делала ничего, кроме как вглядывалась в лица детей, — Лили выглядела точь-в-точь как травоядное, ставшее добычей.
Я на мгновение задумался о том, чтобы поступить так, как сделал бы любой здравомыслящий учитель, заметивший издевательства — притвориться, что ничего не вижу, и пройти мимо, — но вместо этого, со всей социальной грацией безнадежного ботаника, твердо окликнул их: «А ну стоять».
— Одна школа, один курс, одно общежитие — вы все должны ладить друг с другом. Ей явно некомфортно. Или... может быть, вы просто слишком малы и еще не знаете, как заводить друзей?
«Мы все друзья! Ура!»
Я изложил всё это в самых радостных и понятных выражениях, на какие только был способен, но лица детей почему-то исказились в странных гримасах.
— Ха, мне? Сблизиться с той, кто выглядит такой глупой?!
— Вот именно. Если ты плоха в магии, то должна хотя бы использовать приличную палочку. Из-за нее мы чуть не пострадали!
— Вы только посмотрите, во что она одета. Дешевый мусор! Она попрошайка, вот она кто!
Голоса детей звучали звонко и чисто, но слова, срывавшиеся с их губ, были острыми осколками, способными ранить до крови.
— Называть подругу попрошайкой — это уже перебор.
Дети сморщили носы, словно увидели что-то мерзкое, и обвиняюще ткнули пальцами в Лили — в этом прослеживалась странная черта невинной детской игры.
— А ты вообще кто такой, чтобы лезть?!
— О! Ты ведь такой же оборванец, как и она, да?
— Пф. Два сапога пара. Именно такие люди и будут ошиваться друг с другом.
Что ж...
Поскольку в словах детей, по сути, не было ничего неверного, я согласно кивнул:
— Вы правы. Два сапога пара — именно такие люди и будут ошиваться друг с другом.
— Что?!
Даже если человек говорит на иностранном языке, который ты не понимаешь, всегда можно догадаться, когда тебя оскорбляют.
Какими бы глупыми они ни были, инстинктов на это у них хватало: я не сделал ничего, кроме как согласился с ними, но почему-то это задело их хрупкую маленькую гордость, и их лица в одно мгновение залились краской, покраснев, а затем и побагровев.
— Угх, боже... мои барабанные перепонки. Ну, это проблема, обеденный перерыв почти закончился. Тогда мы пойдем первыми. Лили, пошли.
— А? Что?!
Я взял за руку растерянную, сбитую с толку Лили и зашагал прочь быстрым шагом.
— Эй! А ну стой!
За нашими спинами раздался пронзительный визг, но я лишь лениво сунул палец в ухо и поковырялся в нем.
Вьюх~
— Гья-а-а-а!!!!
Услышав переполох, я оглянулся: дети, которые бросились за мной в погоню, все как по команде клюнули носом в землю.
Споткнулись ли они о собственные ноги или напоролись на камень в своей яростной спешке — я не мог сказать наверняка.
В любом случае, это не моя проблема.
— Пфф... вам, ребятки, нужно заново учиться ходить.
◇ ◇ ◇
Сегодня был урок по магическим существам.
Судя по всему, какой-то охотник, выглядевший так, будто на своем веку выследил немало звериных следов, привел с собой рогатую лошадь.
Естественно, местом проведения стала не крытая аудитория, а открытая поляна, густо поросшая деревьями.
Когда подошло время урока, ученики начали подтягиваться один за другим.
— Эй, вон идет подсвечник, подсвечник.
— Пфф, ага. А рядом с ним поджигатель.
Выражение лица этого мальчишки, когда он намеренно растягивал слова, вызывало желание дать ему щелбан.
Это уже переходит все границы...
Мгновение спустя.
Появился мужчина: с бледным и изможденным лицом, словно насквозь пропитанный алкоголем или какими-то наркотиками, с двумя мечами за спиной и позвякивающей на груди серебряной медалью в форме головы животного.
— Какой очаровательный вид.
Профессор погремел причудливыми стеклянными пузырьками, висевшими у него на поясе, и обвел взглядом собравшихся на поляне учеников, словно хищник, оценивающий свою добычу.
— Рад встрече. Меня зовут Джеральд Вульф. Я старший исследователь в «Монаде» и, начиная с сегодняшнего дня, профессор, ответственный за обучение вас магическим существам.
— «Монад»? Что это?
— Без понятия, наверное, какой-то исследовательский институт.
— Тихо. Приберегите болтовню на время после лекции.
Вульф подал сигнал, и кто-то дернул за поводок — зверя, который был привязан позади, вывели в центр поляны под тяжелый, размеренный стук копыт.
И-и-и-и!
Белый силуэт, словно излучающий собственный свет.
Под гладким белым шелком кожи с каждым вздохом перекатывались длинные мускулы, очерчивая чистые, точные линии, подобные искусно вырезанной скульптуре.
Словно хорошо заточенный клеймор.
Стройное, но при этом плотное тело — жесткость, казавшаяся несокрушимой.
Хотя ветра не было, серебристая грива на шее животного странным образом колыхалась в воздухе, извиваясь, подобно водорослям, плывущим по течению.
— Ва-а-ау...
Животное из воображения, словно чья-то глубочайшая романтическая тоска и смутное желание обрели форму.
На фоне кристально белого тела, как прозрачное стекло, блестел спиралевидный рог.
Рог сужался к кончику с такой остротой, что от одного взгляда на него по коже бежали мурашки; заточенный до лезвия клинка, он создавал иллюзию боли лишь от своего вида.
С каждым легким шагом единорога на его длинных стройных ногах от копыт вспыхивали слабые искры магической энергии.
Наконец существо подняло голову и полуприкрыло свои звездные глаза, и холодное, возвышенное достоинство — такое, какое можно было ощутить только вживую, — накрыло учеников словно волной.
— Кажется, вы все рады увидеть то, о чем слышали только в сказках. Да, это именно тот единорог, которого вы знаете.
— Вау... единорог...
Лица детей были совершенно очарованы мистической выправкой существа.
— Вид: единорог. Уровень угрозы: ранг C в обычных условиях, ранг A в разъяренном состоянии. По натуре послушны, но если их спровоцировать, опасность становится неконтролируемой. Они отдают предпочтение чистоте и обладают способностью к очищению, а их рог используется в качестве ингредиента для эликсиров.
Джеральд зачитал характеристики единорога сухим, деловым тоном, а затем обвел взглядом учеников.
— Они становятся бесконечно нежными по отношению к девам. Именно поэтому, несмотря на уровень угрозы и редкость, это самое подходящее существо для первого знакомства новичков.
Он отвел единорога в сторону и небрежно кивнул ученикам подбородком:
— Ладно, с объяснениями покончено. Теперь каждый из вас по очереди подойдет и прикоснется к нему лично.
— Ого-о-о!
— Единорог! Я никогда не видел его вживую! Я хочу пойти первым!
Казалось, они уже забыли об уровне угрозы, о котором им только что рассказали: от перспективы прикоснуться к единорогу по-настоящему ученики заметно гудели от волнения.
Завороженные благородной осанкой единорога, дети начали поднимать руки и толкаться, чтобы оказаться первыми.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos