— Посмотрим...
Люциан достал из ящика стола обтянутую кожей книгу учёта — потёртую, но явно дорогую, со следами благородной патины времени. Он раскрыл её перед нами.
Внутри аккуратным почерком в хронологическом порядке были записаны имена всех, кто когда-либо состоял в Клубе исследователей. Слегка потемневшие от времени страницы за долгие годы накопили множество имён, и книга несла в себе солидный вес исторического тома.
— Руперт заранее передал мне все необходимые документы, но последний шаг я должен сделать сам.
Он положил на стол перед нами тяжёлую перьевую ручку, от которой всё ещё слабо пахло высохшими чернилами.
— Напишите здесь свои имена. Как только вы впишете свои имена на эту страницу, вы официально станете членами нашего Клуба исследователей.
Получив одобряющий кивок старшего брата, Руперт первым взял ручку. Вся его привычная игривость куда-то испарилась; он вписал своё имя с удивительно серьёзным выражением лица. Приятный шуршащий звук пера по бумаге тихо разнёсся по притихшей гостиной.
Джейден и остальные последовали его примеру, по очереди вписав свои имена.
Наконец настала моя очередь.
Прохладный металл перьевой ручки лёг мне на пальцы. Её вес приятно ощущался в руке — солидный и правильный. Плотные, слегка пожелтевшие страницы пестрели именами старшекурсников и выдающихся личностей, которые были здесь до нас.
«Хм. Удивительно свежо».
Мне ещё никогда не приходилось проходить подобное посвящение — словно из какого-то средневекового фэнтези, — но я поймал себя на мысли, что совсем не против. Технически, это просто вступление в клуб... Но во всём этом было что-то приятно старомодное.
Я медленно поднёс перо к бумаге.
Пак Со Джун.
Три чётких корейских слога расположились с тихой уверенностью среди размашистых латинских букв. Чёрные чернила мягко расплылись по волокнам бумаги, запечатлевая моё имя. Это непривычное ощущение всколыхнуло что-то в глубине моей груди.
«Так вот какова романтика на вкус».
Когда все расписались, Люциан с явным удовлетворением закрыл книгу учёта и убрал её обратно в ящик. Он открыл стоявшую на столе маленькую коробочку и достал золотой значок. Тот был небольшим, с детально выгравированной эмблемой Клуба исследователей.
— Это доказательство вашего членства. Пока вы носите его, я прошу вас вести себя достойно имени Клуба исследователей.
Люциан подошёл ближе и по очереди прикрепил значок к лацкану каждого из нас. Это была всего лишь маленькая золотая точка на обычной форме, но внутри меня слабо шевельнулось чувство сопричастности и тихой гордости.
На этом вопрос со вступлением в клуб был решён. Мы ненадолго задержались и перекинулись парой слов.
— Возможно, с моей стороны это прозвучит чересчур, — сказал Люциан, ставя чашку на стол. — Но я говорю это не потому, что он мой брат. Руперт действительно добрее, чем кажется. Вы, наверное, уже заметили, но он довольно мягкотелый. Из тех, кем легко воспользоваться.
Ребята согласно закивали. Люциан многозначительно покосился на Руперта с улыбкой.
— Странно то, что, несмотря на его глупую доверчивость, удача всегда на его стороне. Кажется, будто он вечно остаётся в проигрыше, но каким-то образом эта доброта в итоге возвращается к нему сторицей.
Говорят, когда совпадение повторяется, оно становится навыком.
— Вот почему я с радостью согласился на его просьбу. Его умение разбираться в людях — вернее, его интуиция — мне часто казалось, что она превосходит мою собственную.
Люциан обвёл взглядом группу и закончил размеренным тоном:
— Так что, пожалуйста... позаботьтесь о моём брате.
От его слов лицо Руперта слегка покраснело от смущения.
— Да ладно тебе, хён, пожалуйста! Нельзя же говорить такие вещи при всех...
Атмосфера, которая уже готова была стать по-настоящему торжественной, мгновенно разрядилась из-за этого полусмущённого протеста Руперта. Это неожиданное зрелище и очень человечный момент между двумя братьями разрушили молчаливое напряжение, в котором мы все пребывали, и среди ребят наконец послышались сдавленные смешки.
— Да, сэр. Я лично возьму на себя ответственность за то, чтобы держать его поближе к себе.
«Похоже, плата за дружбу продолжит исправно поступать. Стоит приглядывать за ним получше».
Я мысленно подсчитывал прибыль с расслабленной улыбкой, когда дверь гостиной робко, почти нерешительно приоткрылась.
*Др-р-рк...*
— Эм, п-простите... Господин Л-люциан. Е-если вас не затруднит, м-можно мне на минутку...
Человек, просунувший голову в щель, с первого взгляда казался хрупким. Очки сидели слегка набок, а пальто висело мешком, словно одолженное с чужого плеча. Даже когда он вошёл внутрь, его взгляд постоянно метался, а пальцы непрерывно теребили полы одежды.
— А, профессор Доминик.
Люциан поднялся со своего места — тепло, но, возможно, с лёгким оттенком неловкости.
— Я... я вижу, у вас гости. Я не хотел п-помешать.
— Вовсе нет. Это новые члены, которые только что вступили в Клуб исследователей.
Услышав представление Люциана, профессор Доминик поправил очки и посмотрел на нас.
— О, о... Т-те самые новые студенты, о которых говорил Л-люциан, те, что д-должны были прийти сегодня.
Его взгляд остановился на нашей группе. В целом он производил впечатление человека, который упадёт, если его слегка толкнуть, но глаза за стёклами очков поблескивали странной живостью.
Люциан повернулся, чтобы представить его нам:
— Это профессор Доминик Фортиско, куратор нашего Клуба исследователей. В области древней истории он один из самых знающих людей во всей школе. Именно он сможет дать вам наиболее точные ответы на многие вопросы, с которыми вы столкнётесь во время исследовательской деятельности.
После столь уважительного и точного представления профессор Доминик смущённо откашлялся и поправил очки.
— Э-это слишком громкое представление, Л-люциан. Я на самом деле просто... человек с б-большим интересом к истории.
Мы поклонились в знак приветствия.
— Здравствуйте.
Ребята представились по очереди. Профессор Доминик пожал руку каждому, запинаясь, но заглядывая каждому из нас прямо в глаза.
— Д-да. Р-рад встрече. Со всеми вами...
Время от времени он неловко опускал взгляд в пол, но глаза за стёклами очков светились тем же любопытством, с каким обычно изучают древнюю реликвию.
«И этот человек — наш куратор?»
Он совершенно не вязался с образом, который вызывало название Клуба исследователей — чем-то суровым и опасным. Какими бы глубокими ни были его научные познания, он явно был далёк от авторитетности, и эта его неуклюжая манера поведения, как ни странно, даже интриговала.
«Что ж. Кажется, он неплохой человек».
Нам больше нечего было сказать, да и у них двоих явно были дела, поэтому мы вежливо попрощались и вышли на улицу.
— Вау, он буквально воплощение идеального старшего брата. Твой хён просто невероятен, — сказал я Руперту с долей искреннего восхищения.
«Тот самый сын маминой подруги, которого вечно ставят в пример».
Мифическое существо, ответственное за столько обид среди сыновей по всему миру — добрый, красивый, гениальный и трудолюбивый одновременно. Мне показалось, будто я только что увидел этого легендарного зверя своими собственными глазами.
«Тума аль-как-там-его, кажется?»
Даже по сравнению со старостой общежития Грации, Люциан явно был на голову выше. Судя по той спокойной, сдержанной энергии, которую он излучал, среди студентов не нашлось бы никого, кто мог бы с ним сравниться.
Остальные, похоже, разделяли эту мысль, согласно кивая. Особенно Джейден, который был чувствительнее всех к чужой силе, ходил со странным выражением лица с тех самых пор, как мы вышли из кабинета.
— Без сомнения... — тяжёлым голосом произнёс Джейден. Его взгляд всё ещё был прикован к закрытой двери кабинета. — Смогу ли я достичь такого уровня к его возрасту — честно говоря, не знаю. Он на совершенно ином уровне.
Столь редкая похвала из уст Джейдена заставила Руперта помрачнеть. Он был рад, что его брата признают, но не мог избавиться от постоянного напоминания о том, насколько высока эта стена — противоречивый взгляд младшего брата, который уже давно смирился со своей заурядностью.
— Ха, наш хён всегда был таким. Словно все лучшие гены достались ему при рождении. Из-за этого меня всю жизнь с ним сравнивают. Это утомляет.
Джейн, почувствовав лёгкую неловкость, сделала шаг вперёд, словно только этого и ждала:
— Хватит об этом! Давайте лучше пойдём поедим. Мы ведь не собираемся просто разбежаться по своим комнатам и ужинать в одиночку?
Короткая прогулка по территории кампуса привела нас к скромной улочке с кафе. Застроенная ресторанами и магазинами для студентов и преподавателей, по выходным она пользовалась большой популярностью.
— Да ладно, конечно нет. Раз уж Руперт проделал всю работу, значит, угощает Джейден?
В ответ на мой вопрос Джейден медленно поднял свою каменную руку.
凸
Вытянутый средний палец — чёткий, точный и недвусмысленный отказ.
«По крайней мере, он выражается прямо».
В конце концов, он всё равно заплатил.
«Ну и цундэрэ».
— А наш куратор кажется действительно хорошим человеком, — заметил Руперт.
— Он точно не похож на тех строгих преподавателей, которые гоняют студентов в хвост и в гриву, — согласилась Джейн.
Все согласно закивали на их слова.
В любом коллективе люди важнее всего. Требовательное руководство — это не всегда плохо, но с точки зрения студента добродушный профессор — лучший вариант из всех возможных.
◇ ◇ ◇
Глухая ночь. Тёмная конюшня, освещённая лишь слабым, падающим под углом лунным светом.
Мягкое голубое сияние проникало сквозь окно между прочными деревянными стенами, длинной полосой ложась на пол посреди конюшни. В воздухе запах сена и пыли смешивался со слабым ароматом чего-то благовонного.
В этой сырой темноте, застыв в безмолвии, стоял единорог — его шерсть была чистейшего, безупречно белого цвета.
В пространство, где слышалось лишь дыхание этого мифического существа, кто-то тихо приближался.
*Шаг. Шаг.*
«Хм?»
Единорог встрепенулся, почувствовав чьё-то приближение. Тяжёлые веки приподнялись, и глубокие, умные глаза засияли спокойным светом, словно пронзающим тьму.
*Шаг. Шаг.*
Появилась фигура, облачённая в мантию темнее самой смолы. От всего её силуэта поднимался чёрный туман, скрывая лицо и размывая очертания.
— Надо же. Я надеялся провернуть всё по-тихому, но твои чувства очень остры. Действительно, божественный зверь.
Низкий голос, словно доносящийся со дна бездны и леденящий душу, заполнил конюшню.
Затем тишину разорвало яростное белое сияние, полностью поглотившее конюшню, и мир снова погрузился в абсолютную тьму.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos