Личная встреча с опасным человеком закончилась куда более буднично, чем ожидалось.
Он не высказал недовольства по поводу слежки, да и какой-то особой враждебности с его стороны не чувствовалось.
Он сделал ровно то, о чём говорил: никаких допросов, никаких долгих вступлений — просто изложил суть дела и тут же исчез.
Наблюдение продолжалось в прежнем режиме, но, как все и ожидали, в какой-то момент его присутствие просто испарилось, а вместе с ним прекратилась и слежка.
— Вы уверены, что всё в порядке? Плохо выглядите. Вы случайно не заболели?
Мун Се Ра, которая во время вождения то и дело бросала взгляды на свою начальницу, заговорила с неприкрытой тревогой.
— Я в порядке. Ты же сама видела — ничего не произошло.
— Но он мог сделать какую-нибудь пакость втайне от нас.
— Я правда в порядке. Просто мыслей много, вот и всё.
Чон Ха Ён всем телом откинулась на спинку сиденья и молча уставилась в окно.
С самой встречи загадочные напутственные слова Вильгельма без умолку крутились у неё в голове.
Он немного поболтал ни о чём, попросил её разобраться с последствиями для детей, похищенных торговцами людьми, а затем — с видом человека, который довольно хорошо знал её дедушку, — оставил короткое таинственное послание, чтобы она передала его старику.
«Мара пробудился».
Мара Папияс.
Имя мифического демона, который искушает тех, кто стремится к просветлению.
За долгие века это имя обросло множеством других имён, но в сознании Чон Ха Ён первым делом всплыло лишь одно.
Чонджама.
Сброд безумцев, готовых без колебаний совершить любое зверство ради обретения силы.
Именно так порочные последователи Культа Демонов, не признававшие ничего, кроме силы, благоговейно величали своего владыку.
«Неужели Культ Демонов снова зашевелился?»
Девять Школ и один Союз. Пять Великих Семей.
Что же привело к полному краху мурима с его долгой и славной историей?
Угасание жизненной энергии мира сыграло свою роль, но решающим ударом стала гражданская война, вспыхнувшая сразу после войны с Японией.
Остатки неортодоксальных фракций, сменив имена и прикрывшись идеологией, яростно бросились на уничтожение мурима. Те, кто пытался держать оборону, погибли. Выжить удалось лишь тем, кто бросил свои дома и бежал.
Рассеявшись по всем уголкам земного шара, бесчисленные секты либо изменили свои названия до неузнаваемости, либо и вовсе исчезли.
Наследие секты Хуашань тоже едва не прервалось, когда большая часть её боевых искусств была утрачена. Однако один из предшественников, вдохновившись видом опадающих лепестков сливы, создал Искусство Меча Цветущей Сливы, благодаря чему секта кое-как сумела продолжить свое существование.
Несколько собравшихся здесь агентов находились примерно в таком же положении.
Каждого из них можно было назвать потомком какой-нибудь выдающейся ортодоксальной секты, некогда пользовавшейся огромной славой.
«Для начала нужно сообщить главе секты».
В слове «Мара» она чувствовала дурное предзнаменование, но сама не застала те времена, когда угроза Культа Демонов ощущалась до мозга костей, поэтому предупреждение Вильгельма казалось ей довольно абстрактным.
Как лидеру группы, ей необходимо было посетить главную обитель секты, чтобы принять верное решение.
◇ ◇ ◇
Школа, по своей сути, — это дикие джунгли.
Времена, когда драки и издевательства были чуть ли не народной забавой, давно прошли, и большинство детей превратились в «травоядных». Но даже среди травоядных действуют законы саванны, и даже среди молодых импал, у которых еще не выросли рога, всегда витает едва уловимое напряжение.
Даже в классе, полном детей, формируются группировки, и среди них всегда находится вожак.
В классе Со Джуна среди мальчишек выделялся один парень, поражавший своими размерами.
Звали его Ким Тхэ Ун.
Его рост уже превышал сто семьдесят сантиметров, а мышцы наросли именно там, где нужно, придавая ему телосложение взрослого мужчины. Для остальных детей он был словно бурый медведь, нависающий над ними, поэтому Тхэ Ун вполне естественно стал безоговорочным лидером среди мальчиков в классе.
Каково это — когда сверстники ходят за тобой хвостиком, словно за боссом, в столь юном возрасте? Можно только догадываться.
Одним словом, он был невыносим.
Он вальяжно расхаживал по классу, не заботясь ни о чём на свете, и каждый божий день самозабвенно отыгрывал роль крутого главаря.
Но сегодня этот самый Тхэ Ун сидел за своей партой в оцепенении, уставившись в пустоту, словно мыслями витал где-то очень далеко.
— Тхэ Ун, ты чего? Сегодня в футбол не играешь?
— ...Нет. Играйте сегодня без меня.
— А? Серьёзно?
Это было просто немыслимо.
Ответ Тхэ Уна поверг окружающих ребят в шок.
Главарь — и отказывается играть в футбол!
Дети, знавшие, как сильно он обожает эту игру, не могли не изумиться.
Кем вообще был этот парень?
Бульдозером начальной школы Кёнам.
Непобедимым нападающим, перед чьей мощной фигурой во время бега соперники расступались сами собой.
Безоговорочным королем школы, который мог оставить тебя в синяках, посмей ты встать у него на пути.
Тот самый мальчишка, который пришел в бешенство, когда Со Джун отобрал у него мяч и забил гол, парень, относившийся к футболу со всей серьезностью, теперь заявлял, что не хочет играть. Это было нешуточным делом.
— Да что стряслось-то? Случилось чего?
На обеде он, как обычно, навалил себе на поднос гору одного только мяса, так что дело было явно не в болезни. Тут крылось что-то другое.
Тхэ Ун замялся под расспросами ребят, а затем с несвойственной ему осторожностью заговорил.
— На самом деле... вчера вечером я катался на самокате...
В ту ночь он проиграл три рейтинговых матча подряд и, раздосадованный и взвинченный, встал на самокат, просто чтобы проветриться.
Он сделал большой круг по району, проезжая через парк, где почти не было людей.
Включив фару на полную мощность, чтобы предупредить любого, кто мог случайно оказаться на его пути, он беззаботно катил по ровному тротуару, где не было никаких препятствий...
Как вдруг рядом с ним бесшумно пристроился другой самокат.
Сначала он не обратил внимания и продолжил ехать, но из-за навязчивого чувства тревоги прибавил ходу, чтобы оторваться. Однако другой самокат не отставал, держась прямо рядом с ним.
Тхэ Ун подумал, что кто-то нарывается на неприятности, и повернулся посмотреть.
— ...Там не было головы.
Взору Тхэ Уна предстал человек, катящийся на самокате, у которого выше шеи зияла пустота.
— ЧТО-О-О?!
Испуганный визг какого-то робкого ребенка эхом разнесся по классу.
Казалось, холодное прикосновение коснулось горла каждого, и дети шумно сглотнули.
Пытаясь прогнать подступающий страх напускной храбростью, они принялись наперебой шуметь.
— Да ты врешь!
— Ага! Просто пугаешь нас!
— Мы на это не купимся!
Даже несмотря на отпор детей, Тхэ Ун — что было совсем на него не похоже — не вспылил. Вместо этого он ответил каким-то поникшим голосом.
— Нет... это правда. Стоило мне повернуться, как он — вжух — и исчез на бешеной скорости.
— Тебе просто показалось в темноте!
— Вот именно, такого не бывает! В это даже малыши не поверят!
И то верно: в наши дни, при таком развитии интернета и телевидения, даже детсадовцы не верили в страшилки о призраках.
— Да?..
Воспоминание о пережитом прошлой ночью всё еще стояло перед глазами, но когда все вокруг в один голос твердили, что ему показалось, Тхэ Ун и сам невольно засомневался: а вдруг и правда померещилось?
Да и честно говоря, Тхэ Ун больше всех на свете хотел поскорее стряхнуть с себя это зловещее воспоминание.
— Похоже на Всадника без головы.
◇ ◇ ◇
Всадник без головы. Дуллахан.
В играх и других медиа он чаще всего представал в образе рыцаря смерти — в роскошных доспехах и верхом на вороном коне.
Порой его изображали в довольно нелепом свете, колотящим врагов собственной головой, зажатой под мышкой, но если обратиться к истокам, то по своей сути он был вестником смерти.
Это не тот бог смерти, который лично проламывает череп и утаскивает в преисподнюю, а скорее вестник, являющийся к тем, кому суждено погибнуть, чтобы принести весть: «Твой час близок. Приведи дела в порядок».
То, что он ехал на самокате, а не на лошади, могло показаться странным, но мифы и легенды меняются и адаптируются со временем и сменой культур.
Если подумать о том, почему подобные истории передавались из поколения в поколение под бесчисленными именами и обличьями, в этом не было ничего удивительного.
Отсюда следовал вывод.
«И что ты здесь забыл?..»
Он никогда не видел его собственными глазами, но легенда была настолько известной, что он то и дело слышал рассказы очевидцев из разных мест.
«Безголовая фигура на мотоцикле. Роскошный кабриолет, мчащийся по дороге, а за рулем — человек без головы». И всё в таком духе.
Разные места, разные истории, но у них всегда было несколько общих черт.
Это всегда происводило ночью.
Безголовая фигура обязательно на чём-то ехала.
А те, кто её видел, погибали или оказывались на волосок от смерти в течение нескольких дней.
Конечно, всё могло быть иначе.
Он судил лишь по краткому описанию и косвенным деталям, так что оставалась вероятность ошибки, но интуиция упорно указывала именно на этот вариант.
«Какая жестокая судьба».
Со Джун посмотрел на Тхэ Уна взглядом, полным искренней, глубокой жалости.
От слов «Всадник без головы» Тхэ Ун почувствовал глубокий, тревожный дискомфорт.
— Ч-что?! Это еще что такое?
— Есть старая легенда... жуткая история о том, что каждому, кто увидит Всадника без головы, вскоре тоже отрубят голову.
Со Джун произнес это со всей серьезностью, на которую был способен, и лицо Тхэ Уна мгновенно вспыхнуло.
Решив, что парень, которого он никогда не переваривал, просто пользуется случаем, чтобы поиздеваться над ним, Тхэ Ун яростно закричал:
— Хватит нести чушь! Опять сочиняешь свои странные истории?!
Со Джун уже несколько раз подкалывал его — чисто ради забавы, когда Тхэ Ун лез на рожон из-за слухов о «мальчике, одержимом призраками», — так что теперь его кредит доверия стремился к нулю.
Он поцокал языком с видом искреннего сочувствия.
— Да ладно тебе, неужели ты не смотрел «Школьные истории о привидениях»? Это же классика.
— Что это еще такое?!
— Впервые слышу.
— О, я знаю! Это же то старье про призраков? Древность какая. Мой папа его еще в детстве смотрел.
— Черт, откуда мне было это знать!
Тхэ Ун недоверчиво покосился на одноклассника.
«Тц. Не знать такой шедевр. С нынешними детьми даже поговорить нормально нельзя».
— В общем, не шатайся по улице. И забудь про самокат. Иначе действительно умрешь.
Со Джун произнес это с таким каменным лицом, что предупреждение прозвучало слишком весомо для шутки. Тхэ Ун заметно напрягся.
— На всякий случай поноси какое-то время шарф. Говорят, если шея закрыта, он решит, что у тебя тоже нет головы, и не тронет. Хотя в такую погоду шарф, пожалуй, это слишком?
— Да ты издеваешься надо мной!..
Тхэ Ун, которого и без того раздражал этот парень, окончательно убедился, что Со Джун просто использует это как повод продолжить издевательства, и его гнев вспыхнул с новой силой.
— Что ж, если не хочешь — значит, просто умрешь.
В классе мгновенно поднялся переполох: тяжело дышащий Тхэ Ун бросился вперед, мелкий Со Джун бросился наутек, а остальные дети кинулись их разнимать.
— Учительница! Он меня побить хочет!!!
— Н-ничего подобного! Не ври! Попадись мне только, тебе конец!
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos