— Да ты!!! Ах ты мелкая сука!!!!!!!!!!!!!!!
Яростный рёв начальника отдела разорвал тишину комнаты для допросов.
Одним взмахом руки он смёл со стола ноутбук, и тот с грохотом полетел на пол.
Грохот едва затих, как комната погрузилась в удушающую тишину.
— Н-начальник... Простите... Правда, простите. Я просто... я не знала, что это настолько важно. Мне просто стало любопытно, я скопировала данные всего один раз... а потом как-то потеряла её. Я и подумать не могла, что всё так обернётся.
— ТЫ, СРАНАЯ СУКА!!!!!!!!!!!!
Настольная табличка с именем пролетела в волоске от головы женщины и с треском врезалась в звукоизолированную стену.
— Ты... ты, мелкая... блядь... потеряла?! Агент Национальной службы разведки просто роняет секретную флешку на улице?! И это, по-твоему, оправдание?!
Лицо женщины мертвенно побледнело, когда она встретилась взглядом с налитыми кровью глазами начальника.
Но пока поток яростной нецензурной брани и физического давления продолжал изливаться на неё, в её глазах что-то изменилось: страх никуда не делся, но под ним начала зарождаться внезапная, странная злоба.
— И что с того? Вы думаете, я сделала это специально?! И как вы меня только что назвали? Даже если я совершила ошибку, как вы смеете так разговаривать с женщиной — называть меня сукой и бог знает как ещё, используя подобные выражения?!
— Что?..
— Люди совершают ошибки! Я ведь не собиралась продавать государственные тайны — просто открыла несколько файлов из любопытства, и это теперь смертный грех?! Ладно, накажите меня. Вынесите выговор и покончим с этим!!!!!!
Женщина поднялась с места, где до этого испуганно сжималась, поправила одежду и, презрительно скривив губы, добавила:
— Вы сыпали проклятиями, угрожали мне физической расправой, пытались выставить меня какой-то преступницей, бравшей взятки, без единой улики... Вы явно решили, что можете вытирать об меня ноги только потому, что я женщина. Но у моего терпения есть предел. Пусть Национальная служба разведки и особая структура, но я тоже агент, а это — Республика Корея. Вы правда думаете, что подобное нарушение прав человека допустимо? Извинитесь. Прямо сейчас. Иначе я просто выйду в эту дверь и подам официальную жалобу в Комиссию по правам человека и в Генеральную инспекцию.
— Ха... Извиниться? Права человека?
Начальник Пак грубо взъерошил волосы, словно сомневаясь, не обманывают ли его собственные уши.
От одной лишь наглости предательницы, продавшей свою страну за сущие гроши и теперь взывающей к правам человека, к его горлу подкатила тошнота.
— Эта сраная сука, до самого конца!..
Начальник Пак рванулся вперёд, словно хищник, готовый свернуть ей шею...
— Пак. Достаточно.
Раздался низкий голос, и дверь комнаты для допросов распахнулась. Вошедший мужчина был директором по безопасности — офицером, отвечающим за дисциплину всего персонала Национальной службы разведки.
Как только агент Со увидела лицо директора, она тут же разрыдалась, словно только этого и ждала, и юркнула ему за спину.
— Директор... Я твердила ему, что это просто ошибка... а он ни с того ни с сего набросился на меня, оскорблял, угрожал убить, швырнул в меня табличку...
— Да, да, я знаю. Агент Со, вам пришлось нелегко. Выйдите пока, придите в себя.
— Директор! Вы хоть представляете, что натворила эта дрянь?! Произошла утечка секретной информации!
Начальник кричал так, что на его шее вздулись вены, но директор по безопасности лишь небрежно махнул рукой и выпроводил агента Со.
Перед самым выходом, укрывшись за широкой спиной директора, агент Со оглянулась на начальника Пака и презрительно усмехнулась, медленно приподняв уголок губ.
«И что ты мне сделаешь?»
Дверь со щелчком закрылась. В опустевшей комнате не осталось ничего, кроме лежащего экраном вниз ноутбука, помятой таблички и прерывистого дыхания начальника, балансирующего на грани полной потери контроля.
— А-А-А-А-А-РГХ!!!!!!!!
*БАМ! БАМ! БАМ!*
Даже после этой вспышки гнева начальник всё ещё кипел от злости, когда в его кармане зажужжал телефон. Он заставил себя сделать глубокий вдох.
*Хфф... хфф...*
◇ ◇ ◇
Даже в эту эпоху, когда мистика покинула мир, горстка магических академий уцелела, тайно передаваясь из поколения в поколение среди тех немногих, кто всё ещё хранил тайные знания.
Но лишь одну из них можно было по-настоящему назвать Академией — Элдермир.
Если когда-нибудь и настанет день, когда нить магии оборвётся окончательно, это наверняка случится тогда, когда прекратит своё существование Элдермир.
За более чем две тысячи лет глубина накопленных им тайн превзошла понимание любого смертного.
Это был последний оплот мистики, оставшийся в этом мире.
На вершине холодной башни нёс свою службу древний страж.
Ни один незваный гость не смел нарушить покой в стенах Элдермира — все трепетали перед его взором.
— Для приветственного ритуала старых друзей, встретившихся после столь долгой разлуки, это выглядит слегка чересчур, тебе не кажется, Альби?
Острый, как бритва, импульс магической силы, способный рассечь сам воздух, рассеялся в ничто от одного небрежного взмаха руки, словно смахнули пыль.
В голосе Вильгельма не было обиды — скорее, в нём сквозило странное веселье.
Он неторопливо вошёл внутрь, разглядывая древние фолианты, устилавшие стены кабинета директора, словно был здесь полноправным хозяином.
Альбрехт Юстиль, директор Элдермира, провожал его холодным взглядом.
Короткий вздох при виде незваного гостя — и директор отбросил лишние мысли.
Альбрехт поправил очки и медленно поднялся со стула, готовясь принять посетителя.
Всё тот же непритязательный директор, который легко шутил со своими учениками, сейчас крепко сжимал трость, а его глаза несли в себе суровое предостережение человека, отвечающего за безопасность всей школы.
— Билли... Ты, обычно просто присылающий письмо, когда тебе что-то нужно, — что привело тебя сюда лично?
— Разве человеку нужен повод, чтобы увидеть лицо старого друга?
Вильгельм не дал прямого ответа, лишь глубже погрузился в диван.
— Наши пути разошлись давным-давно.
Взгляд Альбрехта обострился, но на губах Вильгельма по-прежнему играла непринуждённая улыбка.
— Твои слова ранят меня. Время, проведённое нами вместе, всё ещё свежо в моей памяти.
— Дела давно минувших дней, которые я едва помню. До того, как ты забил голову бродячего художника безумием.
— И благодаря этому мы здесь — живы и готовимся встретить новую эпоху.
Ловкий уход от ответа шёл вразрез со словами Альбрехта, и тот оставил попытки напрямую выяснить цель визита.
— Хм...
Вильгельм медленно поднял чашку чая и сделал неторопливый глоток.
Пар вился над краем чашки, пока между ними воцарялось прохладное молчание.
Пока чашка Вильгельма не опустела полностью, единственным звуком, нарушавшим тишину, оставался тихий звон фарфора о блюдце.
— Ты отправил уведомление о зачислении? Тому корейскому мальчику, о котором я писал в письме.
— Ха... Неужели это было настолько важно, чтобы тащиться сюда лично?
Этот вопрос нарушил тишину, и на лице Альбрехта отразилось лёгкое раздражение.
Вильгельм, проведший всю жизнь в странствиях, имел привычку навязывать Альбрехту каждого потерянного ребёнка, которого встречал на своём пути, — детей, не знавших собственных корней и плывущих по течению.
— Ну, я пришёл не только ради этого. Но мальчик оказался на редкость впечатляющим.
— Обо всём уже позаботились. Теперь всё зависит от воли самого мальчика.
— Он придёт. У меня предчувствие. Очень чёткое.
Редкий талант, какого Вильгельм не встречал уже почти сотню лет.
Это казалось увертюрой к наступлению новой эры, и в душе Вильгельма зашевелилась искренняя радость.
— Так это всё, ради чего ты пришёл?
— Боже мой, какое нерадушное гостеприимство, тебе не кажется?
— В этом месяце у студентов выпускной. Даже такому старику, как я, приходится засучить рукава. Если у тебя нет особых дел, пожалуйста, уходи.
— Ну и ну, честное слово... Всё такой же, как всегда. Что ж, у меня тоже есть дела, требующие внимания, так что на сегодня закончим.
После столь явного намёка Альбрехта Вильгельм поднялся со смиренным видом.
С самого начала у него не было какой-то великой цели.
Он просто выслеживал следы некоторых проблемных личностей и сам не заметил, как оказался неподалёку от Элдермира.
Зайти сюда было вполне удобно, но утверждение, что он пришёл просто повидать старого друга, было гораздо ближе к истине, чем любая шутка.
— Тогда до следующего раза.
Когда Вильгельм уже направился к выходу, тихий голос Альбрехта догнал его со спины.
— Вильгельм... Твоя кровь всё ещё голубая?
— ...
Вильгельм остановился и повернул голову.
Их взгляды встретились в воздухе, тяжёлые и неподвижные.
Неторопливые пальцы Вильгельма медленно провели по его собственной руке.
Рана открылась. Жидкость просочилась сквозь порез и закапала на пол — тёмно-багровая, но в полумраке она безошибочно излучала слабое голубое свечение.
— Ну... Одно можно сказать наверняка — полностью красной она не кажется.
Вильгельм уже снова пошёл вперёд, когда ему, похоже, что-то пришло в голову. Он полуобернулся и добавил:
— Ах да, и твоё лицо выглядит значительно моложе. Ты снова начинаешь походить на себя прежнего. Приятно видеть. Что ж, я пошёл.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos