— Тогда нам нужно поторопиться, — Цзян Унин сразу ухватил суть проблемы. — Чем раньше мы найдем противоядие, тем скорее очнется вождь Цзян. Любое промедление на руку врагам: если они нападут, пока мы остаемся без предводителя, это обернется для нас катастрофой.
Именно об этом больше всего и беспокоился старейшина Ши. К тому же Цзян Ли приходился ему племянником, так что и по долгу службы, и по велению сердца старик страстно желал скорейшего исцеления вождя.
— Я уже отдал все распоряжения, теперь остается лишь ждать новостей, — ответил он.
— Что ж, отлично, но время все равно упускать нельзя, — добавил Цзян Унин.
По правде говоря, судьба Цзян Ли не так уж сильно волновала юношу. Вождь не приходился ему близким родственником и даже не возглавлял их ветвь клана. При обычных обстоятельствах Цзян Унин ограничился бы коротким визитом вежливости из чувства племенного долга.
Но сейчас, в присутствии Цзян Лиэр, он соловьем разливался совсем по другой причине. Он заранее разузнал, что Лиэр с детства росла без матери и отец был ее единственной опорой. Вот почему Цзян Унин изо всех сил разыгрывал глубокую скорбь и заботу, надеясь произвести на девушку наилучшее впечатление и, быть может, со временем покорить ее нежное сердце.
Ему удалось провести даже умудренного опытом старейшину Ши. Старик догадывался, что парень не прочь приударить за Лиэр, но искренне верил, что забота о здоровье вождя для него все-таки на первом месте, а ухаживания – лишь приятное дополнение. Из-за этого старейшина мысленно не переставал расточать юноше похвалы.
И какими бы ни были его истинные мотивы, искренними или корыстными, он пришел первым. И это выгодно отличало его от остальных так называемых гениев.
— Вы, должно быть… госпожа Цзян Лиэр? — Обратился к ней Цзян Унин, прекрасно зная ответ.
— Да, это я. А вы? — отозвалась Цзян Лиэр. Она не знала его, ведь с самого своего появления в комнате этот человек так и не назвал своего имени.
— Мое имя Цзян Унин, — вежливо представился он. — Позвольте выразить вам свое почтение, госпожа Цзян! Я один из тех молодых талантов, что прибыли участвовать в похищении невесты госпожи Цзян. Более того, я уже пробился во второй тур. Так что, кто знает, возможно, в будущем мы станем одной семьей.
Представляясь, он не упустил случая слегка похвалить себя. Настоящий хвастун, сам себя не похвалишь – никто не похвалит!
Однако он и представить не мог, что Цзян Лиэр терпеть не могла подобное бахвальство. На всю его тираду она обронила лишь сухое:
— Хм.
Ее хорошенький ротик словно берег каждое слово, не желая тратить на Цзян Унина ни единого лишнего звука.
Этот холодный отклик совершенно обескуражил Цзян Унина. Заготовленная речь застряла у него в горле, заставив его почувствовать себя крайне неловко.
Заметив это, старейшина Ши сразу понял, что Цзян Лиэр совершенно не увлечена гостем. Желая сгладить углы, он поспешно вмешался:
— Лиэр, побудь здесь, присмотри за папой, а еще не забудь угостить господина Унина. А я пойду разузнаю, как продвигаются поиски противоядия.
Не дожидаясь согласия внучки, старик торопливо шагнул за порог.
Старейшина рассудил, что молодым людям, едва познакомившись, просто необходимо побыть наедине, поговорить по душам и получше узнать друг друга. Он искренне пытался создать для Цзян Унина благоприятный момент. Уходя, он даже весело подмигнул юноше, явив собой образ настоящего старого проказника.
Цзян Унин поймал этот многозначительный знак от старейшины. В его душе крепла уверенность, что победа над сердцем Цзян Лиэр уже близка, и настроение его стремительно поползло вверх. Ведь завоевать Лиэр означало заполучить драгоценный Камень Хуньюань, а с ним его будущая дорога к вершинам величия станет легкой и гладкой.
Вполне возможно, что благодаря своему таланту и силе он заслужит право быть принятым в главную ветвь клана в обход обычных правил – и тогда его судьба круто изменится. Стоит ему закрепиться в главной ветви, как он сразу возвысится над остальными, а вместе с ним и его будущие дети, и дети его детей. Пока потомки не совершат какую-нибудь роковую глупость, его род навсегда останется частью правящей ветви.
— Госпожа Цзян, не тревожьтесь понапрасну, — вкрадчиво заговорил Цзян Унин, используя состояние ее отца как повод для сближения. Он нарочно упомянул «наше племя», будто уже считал себя частью их ветви, чтобы сократить разделявшую их дистанцию. — Положение вождя Цзян больше не ухудшится. Как только мы найдем противоядие, яд будет побежден. А раз спасение находится в пределах нашего племени, я уверен, не пройдет и трех дней, как ваш отец полностью поправится.
И надо признать, эти слова возымели действие. Видя столь искреннее участие к судьбе отца, Цзян Лиэр посчитала некрасивым продолжать разговор в холодном тоне.
— Благодарю вас за заботу о моем отце, господин, — негромко произнесла она. — Позвольте мне от его лица выразить вам признательность.
Она не вкладывала в эти слова никакого скрытого смысла, просто вежливо поблагодарив гостя.
Но Цзян Унин, разумеется, истолковал все иначе! Он решил, что девушка непременно тронута его душевным теплом, раз соизволила заговорить с ним так развернуто.
— Не стоит благодарности, это мой долг, — пылко отозвался он. — Хоть мы и принадлежим к разным ветвям, мы все же дети одного клана. К тому же вождь Цзян пострадал от рук подлого предателя, защищая наше племя в жестоком бою. Его готовность жертвовать собой ради общего блага истинно заслуживает звания героя.
Он самозабвенно льстил находящемуся в беспамятстве Цзян Ли. Сам вождь, конечно, ничего не слышал, но ведь рядом сидела его дочь!
Сказав это, Цзян Унин мысленно восхитился собственной сообразительностью: надо же было так искусно и тонко польстить!
— Спасибо за добрые слова, господин. В моих глазах отец тоже всегда был великим героем, — вежливо кивнула Цзян Лиэр, хотя в глубине души почувствовала фальшь в его речах. На самом деле Цзян Унин уже начинал утомлять ее своей навязчивой и пустой болтовней.
Цзян Унин, видя, что беседа клеится, пришел в совершенный восторг. Он был убежден, что уже сумел вызвать у девушки ответную симпатию. Увы, это было лишь его иллюзией. Юноша попался на удочку, на которую хотя бы раз в жизни ловился почти каждый мужчина – поддался одному из главных заблуждений человечества: «Я ей нравлюсь».
Впрочем, винить его не стоило. За всю свою жизнь он ни разу не влюблялся и не принадлежал к числу праздных прожигателей жизни, проводящих дни в кутежах. Можно сказать, его эмоциональный интеллект стремился к нулю.
Но стоило Цзян Унину снова открыть рот, как Лиэр прервала его на полуслове:
— Господин, у вас есть еще какие-то важные дела? Если нет, прошу вас уйти. Папа все еще тяжело болен, и ему необходим покой.
Этот внезапный удар застал Цзян Унина врасплох. Он-то рассчитывал продолжить приятный разговор, а получил самый настоящий приказ об изгнании. На мгновение повисла неловкая тишина. Не имея больше ни малейшего повода оставаться, он поднялся и поспешил откланяться:
— Я был несказанно рад нашему знакомству, госпожа Цзян. Я тоже приложу все силы к поискам противоядия и сразу же сообщу вам, если появятся новости. Пожалуйста, берегите себя и не изнуряйте излишней тревогой о вожде, ваше здоровье не менее важно. Позвольте откланяться.
Даже уходя, он не упустил возможности сослужить ей службу и проявить заботу.