Дворцовый лазарет. Вайолет бездельничала в одиночестве. Астрикс уехал в Академию, остальные целители то ли тоже нашли себе занятия, то ли просто решили сегодня прийти попозже. В общем, на месте никого. Когда Астрикс ещё работал во дворце, даже редкие дела он обычно забирал себе. Он просто не умел долго сидеть без работы.
Теперь его не было. Значит, хотя бы один человек должен приходить вовремя и следить за лазаретом. Этим человеком и оказалась Вайолет. Тук-тук-тук. После уверенного стука дверь открыл первый принц Манфред.
— Простите, что отвлекаю от рабо…
Он замолчал, осматривая почти пустой лазарет. Свободные столы. Пустые стулья. Вайолет неловко почесала затылок.
— Вы не заняты?
— Простите?
— Где все?
— Похоже, у остальных появились срочные дела. Сейчас в научном мире столько шума — одна новая теория за другой.
Формально не Манфред платил жалованье придворным целителям. Но наживать неприязнь первого принца всё равно было крайне неразумно. Вайолет постаралась ответить как можно расплывчатее.
— Хм. Понятно. Много работы.
К счастью, Манфред не относился к начальникам, которые любят подробно разбирать проступки подчинённых. Вайолет едва заметно выдохнула.
— Слышал, медицинское сообщество сейчас лихорадит. Ты ведь недавно тоже ездила в Академию?
— Да. Говорят, господин Астрикс там буквально разнёс привычную медицину по кускам.
Манфред кивнул.
— Собственно, из-за него я и пришёл.
— А. Слушаю.
— Последнюю статью видела? Про эпидемическую кишечную инфекцию. Ею заинтересовались наверху.
Вайолет читала. Если честно, сама работа поначалу не показалась ей настолько великой. Да, проблему он решил впечатляюще. Но разве из этого обязательно следует что-то большее, чем личный талант Астрикса?
— В том числе вы?
— В том числе я.
— Я недавно встречалась с профессором Астриксом и статью тоже читала.
— Что думаешь?
— Пока это всё ещё экспериментальная теория. Даже если он прав, делать окончательные выводы рано.
— Некоторые чиновники говорят, что открытие может полностью изменить медицинскую картину мира. А заодно — и сам подход государства к управлению.
Если статья Астрикса верна, эпидемии и болезни — не неизбежные бедствия, как принято считать. Многие из них можно предотвращать и контролировать. Значит, государству придётся иначе относиться к здравоохранению.
— Тут я не знаю.
— Почему? В статье что-то явно неверно?
— Нет. Просто я действительно не знаю.
Вайолет пока не хотела спешить. Экспериментальных подтверждений слишком мало. Она даже микроскоп ещё не раздобыла. Но именно так часть чиновников уже прочитала статью о Лаписе. Если бедствие вроде эпидемической кишечной инфекции можно решить, просто подмешав в воду алкоголь и раздав её людям, то чем государство занималось до сих пор?
— Объясни мне содержание. Ты всё-таки целитель и в теме разбираешься.
— Хорошо.
Вайолет достала из ящика свежий выпуск научного журнала. Где же там нужная статья?
— Если коротко, главная мысль такая: болезни могут вызывать микрочастицы, а эпидемическая кишечная инфекция распространяется через воду.
***
Я надавил пальцами на виски. Письмо Манфреда лежало передо мной. Выступление перед первым принцем — уже хлопотно. А тут ещё и целая аудитория имперских чиновников. Не то чтобы это было бессмысленно. Возможность напрямую повлиять на государственную политику каждый день не выпадает. Но у меня сейчас исследования по кровообращению. Пациенты. Лаборатория.
Ладно. Сначала закончим то, что уже начали.
— Истина. Здесь можно достать манометр?
— Не знаю. Может, где-нибудь в лабораторных запасах есть.
— Посмотри потом. Если найдёшь — принеси. Хочу измерять артериальное давление.
— Хорошо.
Простейший тонометр состоит из нескольких вещей. Стетоскоп. Надувная манжета вокруг плеча. И манометр. Даже без современного прибора, имея только манометр и стетоскоп, давление можно измерять классическим методом. Просто нужна практика. Стетоскоп у меня уже был. Значит, оставалось найти манометр и соорудить манжету. Истина вернулась часа через два.
Манометр нашёлся. Старинный, сделанный из дерева, слоновой кости и ртути. Наверное, с ним вообще лучше работать в маске. Кто знает, насколько герметично там всё устроено. Где-то нашлась и резиновая трубка, и нечто похожее на надувной ремень — часть устройства, которым продували оборудование от пыли. По ощущениям технический уровень этого мира соответствовал примерно XVIII веку.
Хотя если учитывать магические устройства, местами здесь встречались вещи чуть ли не уровня двадцатого. Откуда именно взялись найденные детали, мне было всё равно. Главное — за половину дня мы сумели собрать примитивный тонометр. Осталось проверить. На ком?
— А как им пользоваться?
— Сядь. Обернём манжету вокруг руки.
Объяснение получится длинным. Истина послушно села.
— Что такое давление, ты знаешь?
— Знаю.
— Хорошо. Кровь движется по сосудам с определённым давлением. Нам нужно измерить, насколько оно велико.
— Понятно.
— Сердце сокращается. В момент сокращения давление достигает максимума, потом падает. Отсюда два значения: систолическое и диастолическое.
По лицу Истины уже было видно, что нить объяснения начинает ускользать.
— Ага…
— Теперь приложим стетоскоп к плечевой артерии и будем слушать ток крови.
Я вставил оливы стетоскопа в уши.
— В норме выраженного звука там нет. Если же сдавить артерию давлением выше систолического, кровь вообще перестанет идти — и опять будет тишина.
— Понятно?
Не похоже.
— Сейчас накачаем манжету. Нормальное верхнее давление около ста двадцати, поэтому поднимем примерно до ста пятидесяти. Если подозреваем гипертонию — можно до ста восьмидесяти.
Я поднял давление в манжете до ста пятидесяти. Есть одна деталь, которую легко упустить. Когда давление манжеты находится между систолическим и диастолическим, кровь начинает проходить через частично сдавленную артерию толчками и создаёт характерные звуки. Даже по лёгким колебаниям самой манжеты иногда можно примерно понять…
— Я совершенно не понимаю.
— Сейчас звука нет. Если понемногу выпускать воздух из манжеты, в какой-то момент кровь снова начнёт проходить, и появится звук.
Я сосредоточился. Кажется, слышно. Хотя оборудование, конечно, ужасное.
— Хорошо.
— Давление, при котором звук появляется впервые, — систолическое. Продолжаем выпускать воздух. Когда давление манжеты станет ниже давления в артерии, ток крови снова станет свободным и звук исчезнет. Это диастолическое.
Получилось примерно сто тридцать на девяносто. Истина нервничает? Она нахмурилась.
— Я вообще ничего не поняла!
***
Может, объяснить подробнее? Я достал бумагу и ручку.
— Это правда несложно.
— Хорошо.
— Смотри. Когда давление в манжете находится между нижним и верхним артериальным давлением, возникает турбулентный ток крови. Его мы и слышим. Есть ещё момент, когда давление крови сравнивается с давлением манжеты…
— Уже сложно.
График? Может, на графике станет понятнее. Перо задвигалось по бумаге.
— Представим давление крови как функцию времени. По горизонтали — время, по вертикали — давление. Получается волна, которая ходит между верхним, систолическим, и нижним, диастолическим значением. А давление в манжете мы начинаем со ста пятидесяти и постепенно снижаем — это можно показать прямой линией…
Истина смотрела пустыми глазами.
— Э-э…
Может, вообще перестать объяснять? Похоже, дело уже не в степени подробности. Она вообще слышала раньше о давлении, ламинарном и турбулентном течении? Но я же не могу сначала преподавать ей весь школьный курс физики и математики. Как упростить?
— Ладно. Запомни просто. Звук появляется только тогда, когда давление манжеты оказывается между верхним и нижним давлением крови. Мы постепенно выпускаем воздух и отмечаем, где звук начался и где исчез.
— Тогда я просто запомню процедуру.
Тоже вариант. Я кивнул. Главное — попытались.
— Потом будет легче. Когда начнёшь писать исследования, сама будешь строить графики, разбираться с измерениями. Постепенно привыкнешь.
— Надеюсь…
Математика и физика важны как основа. Но в ежедневной клинике врач ведь не решает уравнения движения жидкости. Просто без понимания основы сложно нормально публиковать исследования. Рядом с Истиной стояла стеклянная банка с законсервированным сердцем. Похоже, сердце тяжелее спирта: оно лежало ближе ко дну, чем к поверхности.
— Я всё равно попробую разобраться!
Истина снова загорелась. Вот так. Настоящая аспирантка. Разве есть в мире задача, которую нельзя поручить аспиранту?
— Истина, засунь-ка слона в холодильник.
— Что?
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta