Операция закончилась удачно. Теперь, раз пациент уже был принят и прооперирован, следовало записать, что именно мы сделали.
В моей прошлой жизни в бесплатной клинике для бездомных, где не было нормальной электронной системы, карты вели просто: на каждого пациента заводили отдельный коричневый конверт и складывали туда все записи.
Почему бы не сделать примерно так же?
Истина посмотрела на меня и склонила голову.
— Профессор, а как вы ведёте записи о пациентах?
— А какие у нас варианты? Заводим папку, ставим дату и записываем всё, что происходило с пациентом в этот день.
Хлопотно, но другого пути здесь не было.
Я положил перед собой лист, первым делом указал дату и начал писать.
— Выполнена фиксация плечевой кости титановой пластиной. Операция завершена без явных осложнений.
— Из-за невозможности общего наркоза использованы седативный препарат, обезболивающее и местный анестетик. Желательно контролировать функцию печени и почек; серьёзных проблем не ожидается.
Хотя если такие проблемы всё-таки появятся, делать нам почти нечего.
Отсутствие анализов крови — огромная беда. Если однажды придётся диагностировать почечную недостаточность буквально по лицу пациента…
Ужас.
— Использованы пропофол внутривенно, фентанил в виде пластыря, лидокаин подкожно. Аллергических реакций и заметных побочных эффектов не выявлено.
— Состояние пациента стабильное.
Интересно, Истина что-нибудь добавит?
— Как он сейчас? Доложи состояние.
— Хорошо.
Она кивнула.
— Эм… А как именно докладывать?
— Сначала кто пациент. Потом почему госпитализирован, что мы сделали и в каком состоянии он сейчас. После этого обсуждаем, что делать дальше и на что обратить внимание при наблюдении.
Истина достала блокнот.
В прошлой жизни мне тоже постоянно приходилось докладывать пациентов. И главная проблема любого такого доклада очень проста.
Если сам плохо знаешь состояние пациента, рассказать о нём другому человеку невозможно.
Значит, приходится держать в голове всё важное. А если в докладе ошибёшься, обязательно найдётся кто-нибудь, кто тебя за это разнесёт.
— Пациент Беньямин. Студент Академии. Госпитализирован после падения с лошади с переломом руки и компартмент-синдромом. Выполнено рассечение фасции и фиксация перелома. Сейчас состояние стабильное.
Верно.
Я продолжил запись, а Истина заглянула мне через плечо.
— Подозрение на компартмент-синдром. Подтверждён во время рассечения фасции; давление снижено. Наблюдение.
— Подозрение на оскольчатый перелом. Подтверждён при ревизии раны, выполнена фиксация титановой пластиной. Все пальцы кисти двигаются нормально.
— Хорошо. Что дальше?
— Выписать?
Вот было бы прекрасно, если бы после такой операции пациента можно было отправить домой через сутки.
Увы.
— Рано. Когда кость начнёт срастаться, понадобится восстановление. Повреждены кость и сухожилия, так что возвращение функции займёт время и потребует работы.
Нужно проверить, как заживает разрез, срастается ли перелом и может ли он двигать рукой.
Хотя бы неделю понаблюдать.
Дальше всё зависело от того, насколько сильна целительная магия. Рана, вероятно, закроется за несколько дней, а вот сколько займёт восстановление функции — понятия не имею.
— Оставим на неделю. Всё-таки первый пациент.
— Поняла.
Истина кивнула, но уходить не стала. Мялась рядом — значит, хотела спросить ещё что-то.
— Если есть вопросы, садись и спрашивай.
Она мгновенно устроилась напротив.
Как будто только этого и ждала.
— Профессор, мне ещё вот что интересно. Кость ведь твёрдая, почти как камень. Как тогда она растёт и срастается?
— У дерева тоже есть годичные кольца. Примерно тот же принцип.
— У кости нет годичных колец.
Ого.
А она умная.
На самом деле механизм роста и сращения кости примерно такой.
Большая часть костной ткани состоит из волокон, создаваемых клетками, и кристаллов фосфата кальция. В кости есть разные клетки: остеокласты разрушают ткань, остеобласты строят новую. Оба процесса идут одновременно и создают своего рода динамическое равновесие.
Если кость треснула или сломалась, остеобласты работают активнее. Если где-то образовался лишний выступ, больше работы у остеокластов.
А с возрастом разрушение может начать преобладать — так развивается остеопороз. Это если говорить правильно. Но как объяснить всё это человеку, который никогда не слышал даже о клетках? Я ненадолго задумался над словами.
— Истина, что ты знаешь о микроскопическом строении тканей? Слово «клетка» слышала?
— Не уверена.
Для современного человека клеточное строение организма — школьная база. Но и в нашей истории до наблюдений Гука большинство людей не представляло ткани как совокупность отдельных клеток.
Скорее считали их непрерывным веществом.
На самом деле верен первый вариант.
Ладно. Пока обойдёмся без клеток.
— Кость постоянно немного разрушается и заново строится. Одни её части растворяются, другие нарастают. Поэтому она может расти и срастаться после перелома.
— Значит, поэтому у неё нет годичных колец.
Я кивнул. Кость постоянно перестраивается, так что кольцам взяться неоткуда. Да и после детства размеры большинства костей меняются незначительно.
Истина записала объяснение.
— То есть кость — живая часть организма? Не просто твёрдое вещество вроде камня?
— Конечно живая. Ты сама сегодня видела, что внутри кости есть сосуды. Вы разве не проводили анатомические вскрытия?
Истина кивнула.
— На младших курсах — нет. Обычно вскрытия начинают аспиранты, а меня, как вы знаете…
Точно.
Из прежней группы её выгнали.
Истина заметно сникла.
— Не переживай.
— О чём?
— Учись у меня, работай со мной. А потом тех, кто судит людей по происхождению и связям, просто задавишь знаниями и результатами.
— Спасибо.
И всё же надо будет заняться анатомией.
Врач, который работает под моим руководством и толком не проводил вскрытий, — это никуда не годится.
***
Исследования, которые я считал первоочередными, можно было свести к четырём историческим работам.
Первая.
«Микрография» Роберта Гука — одна из основ микроскопии. Сам Гук не умел окрашивать бактерии и потому их не открыл, но его работа дала базу для микроскопических наблюдений.
Обычный световой микроскоп плохо подходит для бактерий. Их желательно окрашивать или выращивать колонии, которые уже видно лучше.
Вторая.
Работа Пастера «Мемуар об организованных тельцах, находящихся в атмосфере».
Те самые знаменитые опыты с колбами с лебединой шеей, которые опровергли представление, будто причины гниения и болезней самозарождаются.
С их помощью можно показать, что микроорганизмы связаны с разложением и болезнями, а нагревание способно их уничтожать.
Третья.
Работа Ханса Кристиана Грама, с которой началась окраска по Граму — «Об избирательной окраске шизомицетов в срезах и сухих препаратах».
Честно говоря, точное название статьи Грама я уже помнил не идеально. Но именно оттуда пошёл сам метод.
Окраска по Граму плюс микроскоп — и бактерии можно наблюдать непосредственно. Дальше их уже получится различать по признакам, а со временем, возможно, даже подбирать антибиотики под конкретные группы.
Четвёртая.
Джозеф Листер и «Об антисептическом принципе в хирургической практике». Чтобы бороться с послеоперационными инфекциями, Листер предложил обеззараживать раны, инструменты и операционное поле. Да, тот самый Листер, в честь которого назвали «Листерин». Эта работа позволит объяснить, как именно вести себя в больнице, чтобы предотвращать инфекции.
В общем, план убеждения научного сообщества был таким. Повторить здесь эксперименты из этих четырёх работ и представить результаты местным учёным. Тогда этот мир узнает о микроорганизмах и антисептической хирургии на несколько веков раньше.
Звучит вполне осуществимо. Если мы сумеем нормально написать статьи.
***
Истина молча слушала мой план, потом почесала голову.
— То есть нам нужно написать сразу четыре статьи?
— По плану — да.
— Вам не кажется, что это слишком?
— Не мне одному. Вместе будем надрываться, Истина. Мы же теперь одна команда.
Что ещё за попытка незаметно оставить всю работу мне? Страдать будем коллективно. Это как головоломка.
Чем раньше удастся опубликовать хотя бы одно исследование, тем легче пойдут и лечение, и следующие работы.
Поработаем как следует несколько лет, Истина. Мы вполне можем изменить историю медицины этой империи. По её лицу уже было видно, насколько тяжёлым ей кажется ближайшее будущее.