Операционная. Мы только что закончили основную часть операции на сломанной руке. Хорошо хоть сустав не пострадал — с таким повреждением моего опыта уже точно не хватило бы. Оставалось решить, делать второй разрез с другой стороны или попытаться добраться до локтевой кости через уже открытое поле.
Я посмотрел на лицо пациента. Понятно. Будет неприятно, но лучше аккуратно пройти глубже через текущий разрез и закрепить вторую кость. Ещё одна рана стала бы лишней нагрузкой.
— М-м-м! М-м-м-м!
Истина сильнее прижала руку пациента. Сейчас ему нельзя было дёргаться.
— А по каким признакам вы вообще решаете, нужна операция или нет?
— Хороший вопрос. Если кость просто треснула или сломана чисто, иногда хватит шины. Но когда она разбита в нескольких местах, как здесь, без операции человек может больше никогда нормально не пользоваться рукой.
— М-м! М-м-м-м!
Беньямин снова закричал сквозь кляп. Странно. У него фентаниловый пластырь, плюс я дал пропофол в седативной дозе. Почему он до сих пор настолько бодр? Неужели препараты действительно так плохо действуют? Как бы то ни было, операция почти закончена.
— Вы отлично держались.
Все винты уже были на месте. Я отложил инструменты. Уф. Не каждый день приходится собирать перелом у пациента, который всё это время смотрит на тебя открытыми глазами. Для меня, по крайней мере, это был первый такой опыт.
***
Кости мы зафиксировали. Надеюсь, внутри я не задел сосуд или нерв. Даже если задел — может, целительная магия справится? Честно говоря, если там серьёзно повреждён сосуд, я не уверен, что смог бы сейчас провести полноценную сосудистую операцию. Это уже за пределами моего опыта.
Я вернул на место раздвинутые мышцы и сухожилия и свёл края разреза. Похоже, сами мышцы целы. Отёк тоже должен постепенно уйти. Осталось зашить.
— Истина, чем у вас обычно ушивают раны?
— Мы?.. Не помню, из чего именно делают нить…
— Шёлк. Другие материалы могут вызвать аллергию из-за иммунной реакции. Здесь для швов лучше использовать только шёлковую нить.
Шёлк — это нить из коконов шелкопряда. Многие материалы вызывают слишком выраженную реакцию организма и для швов подходят плохо. Нейлон тоже можно использовать, но где его взять в этом мире — непонятно. А шёлк при дворе встречался постоянно. И в прошлой жизни шёлковые хирургические нити использовали достаточно часто. Точный механизм сейчас объяснять долго, но структура материала сравнительно неплохо переносится организмом.
— Истина, сама шить раны умеешь?
— Обычным шитьём занималась много, но человека никогда не зашивала. Операции у нас проводят редко, так что опыта нет.
Я кивнул.
— Тогда смотри внимательно.
— Хорошо.
— Потом потренируйся хотя бы на свиной туше. В следующий раз будешь накладывать швы сама.
— П-поняла.
Игла медленно пошла вдоль края раны.
— На руке буду класть узлы примерно через четыре миллиметра. Швы, думаю, можно снять дней через семь — но посмотрим по заживлению.
С целительной магией рана могла закрыться и быстрее, так что обещать ровно неделю не стоило. Ушивание заняло немало времени. Готово. И всё-таки нам повезло. Если бы основной проблемой оказался разрыв сухожилия или крупного сосуда, я бы здесь уже почти ничего не смог сделать.
— Истина. Повязку.
— А шина не нужна?
Не нужна.
Никакая шина или гипс не зафиксирует кость надёжнее металлической пластины, которую мы только что прикрутили напрямую.
— Здесь перелом уже закреплён изнутри. Шина только добавит неудобств.
— Понятно.
Я посмотрел на пациента.
— Когда отёк уменьшится, примерно с завтрашнего дня, рукой можно будет понемногу двигать. На полное восстановление я бы отвёл несколько недель, но, возможно, получится быстрее.
Похоже, лекарства наконец начали действовать. Беньямин только слабо кивнул.
— Истина, дождись, пока он уснёт, и каждые три часа записывай состояние.
— Хорошо.
— При таком раздробленном переломе из костного мозга может высвободиться жир и вызвать жировую эмболию. А продукты распада повреждённых мышц при компартмент-синдроме способны привести к почечной недостаточности.
Истина уставилась на меня совершенно пустым взглядом.
— Э-э…
— Просто записывай. Я буду неподалёку.
— Хорошо, спасибо.
Студенты, которых я видел в прошлой жизни, всё-таки были не настолько беспомощны. Хотя Истина здесь ни при чём. Что она может сделать с уровнем знаний своей эпохи? К тому же у них есть целительная магия. До моего возвращения хотя бы поддержать пациента живым должны суметь.
Надо быстрее публиковать исследования. Чем выше станет общий уровень медицины, тем меньше работы придётся тащить мне одному и тем больше пациентов получится спасти.
[Исцеление.]
Истина снова подняла посох, и отделение залил тёплый свет.
***
Операция всё-таки закончилась успешно. Мы с Истиной вернулись в лабораторию. Я не знал всех местных правил, но наверняка здесь тоже следовало вести записи об операциях и пребывании пациентов в отделении. Хорошо бы вообще завести нормальные бумажные истории болезни.
Бумажные медицинские карты… После волонтёрской работы в приюте для бездомных я таких почти не видел. В моей больнице всё давно было электронным. Значит, придётся ещё разбираться с документацией.
— Профессор… простите.
Истина мялась у стола.
Чего ей теперь?
— Что такое?
— Вы ведь действительно берёте меня в аспиранты?
Точно.
Я совсем забыл, что обещал через несколько дней решить окончательно.
— Конечно.
— Спасибо. Я буду стараться.
Истина поклонилась.
— Профессор, понимаю, что вы заняты, но у меня несколько вопросов по сегодняшнему пациенту.
— Спрашивай.
Она тут же достала откуда-то бумагу и перо.
— Я до конца не поняла, что такое компартмент-синдром. Тогда всё было слишком срочно, и я не успела расспросить.
Компартмент-синдром.
На самом деле не такая уж редкая проблема.
— Мышцы окружены фасциями, верно?
— Да.
— Если внутри фасциального футляра возникает кровотечение или сильный отёк, давление повышается. Лечат это рассечением фасции, чтобы давление снизить.
Истина почесала голову.
— Тогда ещё один вопрос. Почему повышение давления внутри фасции опасно?
— Потому что, когда оно становится выше давления крови в капиллярах, кровообращение прекращается. Ты не знаешь, что такое капилляры?
Вот она, проблема объяснений с самых основ. Она не знает капилляров, само понятие давления понимает смутно — разумеется, половина моих слов для неё звучит как шум. Ничего не поделаешь. Существование капилляров докажем в другой раз. Когда закончу микроскоп, их, наверное, можно будет увидеть.
— Представь, что внутри оболочки всё распухло настолько, что кровь туда больше не поступает.
— Теперь понятно. А что будет, если вовремя не рассечь фасцию?
Смерть.
Если не человека, то мышцы — точно.
— На поздней стадии мышечная ткань некротизируется. Продукты распада попадают в кровь и начинают повреждать весь организм. А что произойдёт, если поверх такого процесса использовать целительную магию, я вообще не знаю.
Истина кивнула.
— Поняла. Спасибо, что объяснили.
— Отдохни немного и возвращайся в отделение.
Она ушла. Я задумался. Кажется, капилляры открыли в семнадцатом веке. Так что ничего удивительного, что здесь о них не знают.
Определённо нужно набрать ещё аспирантов. Чем быстрее мы оформим исследования, тем быстрее с местными врачами можно будет разговаривать хотя бы на одном языке.
***
Тем временем в отделении профессора Астрикса. Беньямин Брисбен медленно открыл глаза. Последнее, что он помнил отчётливо, — целители собирались оперировать его и вводили какие-то лекарства. Сама операция, кажется, была ужасно болезненной, но в памяти всё расплылось. Остался только неприятный привкус от платка, который ему приходилось кусать.
Беньямин был наследником дома Брисбен и студентом Академии. Он разогнал лошадь во весь опор и однажды очень неудачно упал. Если подумать, чудо, что пострадала только рука.
— Где… я?
— В больнице.
Страшная боль почти исчезла. Место разреза всё ещё ныло — после операции иначе и быть не могло.
У койки стояла неприметная молодая целительница в чёрной мантии и маске чумного доктора. Из-за маски она немного напоминала посланницу смерти.
— Руку прооперировали. Думаю, уже завтра сможете немного ею двигать. Полностью восстановится за несколько недель.
— Это вы меня вылечили?
Истина покачала головой.
— Новый профессор. Он недавно приехал из дворца, раньше был личным врачом принцессы.
— Когда я смогу его увидеть?
Беньямин выглядел обеспокоенным.
Истина задумалась, как лучше ответить.
— Наверное, он ещё сегодня заглянет в отделение. Точно не знаю. Но если возникнет проблема, мы сразу его позовём.
— Я смогу пользоваться рукой?
Истина кивнула. Профессор сказал, что через несколько дней рука уже начнёт работать. Наверное, так и будет.