Сегодня в отделении снова было тихо. То есть обычный покой: крики, хаос, разрушение и смерть. Но ситуация всё-таки постепенно стабилизировалась. Пациентов с простудой отправим домой с рассветом. Пострадавшим на турнире, похоже, придётся задержаться ещё день-два. Хотя нет.
Тот, у кого повреждено ахиллово сухожилие, сможет уйти, как только подготовим гипсовую повязку. А Кайлас после удаления селезёнки останется ещё на несколько дней.
— Как пациент?
— Стабильно. Слежу, чтобы в области операции не появилось воспаление.
— Не появилось?
Истина покачала головой. По лицу, правда, было видно: её интересует что-то ещё.
— Профессор… а как вы вообще поняли, что было с теми травмированными пациентами? Откуда знали, как их лечить?
Как понял? Если собираешься лечить людей, приходится знать болезни. А что ещё делать? Истина склонила голову. Я немного подумал.
— Когда я учился в университете, один профессор рассказывал нам, что вид змеи можно определить по форме зубов.
— Ого. Даже такое бывает?
— И кто-то из студентов спросил: «Нам что, ради работы врачом ещё и змей по зубам различать надо?»
— Логично.
— Я и сам не умею определять змей по зубам. И грибы по одному описанию внешности тоже не различу. Разве человек способен всё это удержать в голове?
Но дело не в этом.
— А если однажды к тебе привезут человека, которого укусила неизвестная змея? Откуда ты знаешь, что такого никогда не случится?
Может случиться. А может, и нет.
— Смысл был вот в чём.
— Нужно знать всё?
Профессор, который меня учил, сказал иначе. «Можно и не знать. Но если не знаешь, из-за этого однажды кто-то может умереть».
— Если пациент умрёт, это не обязательно будет твоей виной. И невозможно запомнить каждую мелочь на свете. Но если дополнительное знание однажды позволит спасти хотя бы одного человека…
Не хочу звучать сентиментально. Просто так оно и работает. Нужно знать. Не знаешь — выясни. Других вариантов нет.
— Понятно.
— Болезни, с которыми часто сталкиваешься или вполне можешь столкнуться, нужно знать как можно лучше. После травмы падает давление — думай о внутреннем кровотечении. При внутреннем кровотечении чаще всего повреждены печень или селезёнка. Селезёнка находится слева под рёбрами. И её можно удалить.
Примерно так я и рассуждал.
— Сложно.
— Сложно.
Ничего не поделаешь. Делаем то, что можем.
— Я вот, например, заранее не подумал сделать тонометр. Поэтому и с этим пациентом пришлось выкручиваться, чтобы хотя бы примерно понять давление.
Точнее, мне раньше даже не приходило в голову, что здесь вообще можно собрать нормальный прибор для его измерения. Но без него неудобно.
— А что такое давление?
— Что?
Истина смотрела совершенно искренне. Я знал, что здесь нет тонометров. Но не подозревал, что она вообще не знает понятия артериального давления. Подождите. А какую тогда теорию кровообращения здесь считают правильной? Что принимали до открытия циркуляции крови? Я ведь когда-то знал. Теперь не помню. Кажется, считалось, что кровь образуется в печени?
— Как что? Давление, с которым кровь течёт по сосудам.
Вот ещё одна вещь, которую я упустил. Внутреннее кровотечение. Падение давления. Потеря сознания из-за недостатка кровотока. Вся эта цепочка имеет смысл только если человек понимает, что кровь циркулирует. Истина этого не знала. Значит, половина моих объяснений во время прошлой операции для неё звучала как бессвязный бред. Я долго молчал, потом спросил:
— Истина. А как ты вообще представляешь, где образуется кровь и куда потом девается?
— Э-э… Наверное, кровь создаётся в печени и потом расходится по всему телу?
А. Точно. До открытия кровообращения учёные следовали представлениям Галена — римского врача и философа. Считалось, что кровь образуется, распространяется по телу, а затем расходуется тканями. С точки зрения современного человека это кажется странным. Но у людей той эпохи не было способа увидеть капилляры. Ткани и правда могли казаться чем-то вроде губки, которая впитывает кровь.
Так что сама логика не совсем нелепая. Просто если посмотреть с помощью более совершенных методов, выясняется, что всё устроено иначе. Доказательств можно привести много. Посчитать объём кровотока. Увидеть капилляры под микроскопом. Вот ведь. Научное сообщество ещё даже не отошло от наших бактерий. Если сейчас снова собрать конференцию или позвать профессоров, разговор опять сведётся к ним. Другого выхода, пожалуй, нет.
Расскажу об этом как можно большему числу людей на обычных занятиях и постараюсь быстрее подготовить демонстрацию. Дел внезапно стало ещё больше.
— Позже сходим в одно место.
— Куда?
Когда состояние пациентов окончательно стабилизируется, мне понадобится кое-что для следующего занятия. Похоже, пришло время наконец достать это.
— Сначала закончим в отделении. Потом пойдём.
— Хорошо.
Турнир сейчас не главная проблема. Как только эти двое станут немного стабильнее, я объясню Истине, что такое давление, и начну делать тонометр.
***
Медицинским исследованиям нужны тела умерших. Ничего не поделаешь. Человек, который ни разу не вскрывал труп, не должен впервые открывать человеческое тело уже у живого пациента. Да и назначать лечение тому, чего никогда не видел собственными глазами, не лучшая идея. К тому же тела нужны не только для обучения. Иногда без них невозможно провести нормальный эксперимент.
Из известных примеров — история, когда американские военные использовали пожертвованные тела для испытаний защитного снаряжения от взрывов, а потом это попало в новости. Но это к делу не относится.
— А это… чей вообще труп?
— Понятия не имею.
— Откуда он взялся?
Мы находились в подземелье Академии. На столе лежало человеческое тело. Мы с Истиной стояли над ним в масках чумных докторов.
— На месте казней продавали.
— И его можно было просто купить?
Я кивнул.
— Почему тебя всё так интересует? Продавали — я и купил. Сам подробностей не знаю.
— Профессор, когда вы говорите, что купили человеческий труп, у человека обычно возникает несколько вопросов.
Взял на всякий случай. Кстати, последние несколько дней на тело накладывали сохраняющую магию.
— С этим ведь всё нормально?
Честно говоря, не уверен. Имперские законы могут быть какими угодно, но возможность купить труп почти как матрас всё равно кажется подозрительной. Может, мне продали только потому, что я врач?
— Ладно. Сначала осмотрим.
В подвал я принёс несколько вёдер воды и стеклянные сосуды со спиртом. План простой: извлечь органы, законсервировать их в алкоголе и потом использовать как учебные препараты. Главное сейчас — строение и функция.
— Начинаем.
Я взял скальпель. Интересно, на занятие труп в аудиторию не понесёшь. Значит, студентов придётся спускать сюда? Тоже звучит странно. Пока сосредоточимся на Истине. Сначала нужно научить и убедить её. Я поднял пилу.
— Истина, где находится сердце?
— В центре грудной клетки.
— Верно. Отсюда и досюда идут рёбра. Разрежем грудную клетку и достанем сердце. Ты работаешь с другой стороны. Осторожно.
Истина подавила рвотный позыв, приложила пилу возле ключицы и начала пилить. В современной больнице для этого использовали инструмент, больше похожий на тяжёлые ножницы по металлу. Хруст. Хруст. Ломались рёбра.
— Уф…
В прошлой жизни получить тело для обучения было непросто. Здесь, оказывается, достаточно заплатить. Хоть какой-то плюс. Минус в другом. Учебные тела, которые я видел в современной больнице, были прекрасно законсервированы. Это — нет. Внутри кое-где скопилась кровь. Нервы и другие тонкие ткани уже начали разлагаться, поэтому часть мелких структур мы можем просто не увидеть. Впрочем.
Грудная клетка открыта. Я закончил работу большими ножницами и полностью снял переднюю часть грудной стенки. Лёгкие и сердце оказались перед нами.
— Вот сердце. Доставай.
Истина взяла скальпель, перерезала крупные сосуды и осторожно извлекла сердце.
— Теперь промой водой.
Сгустки крови мешают рассматривать структуру. Истина молча промыла орган. Тёмно-красные сгустки смыло в таз.
— Структура и функция. Помнишь?
— Да.
— Сколько крупных отверстий?
— Э-э… Четыре.
Верно. К ним подходят аорта, полая вена, лёгочная артерия и лёгочная вена. Полая вена, конечно, разделяется на верхнюю и нижнюю, но крупных путей всё равно можно выделить четыре. Главное здесь другое. Сердце — не просто место, откуда кровь выходит. Кровь сюда возвращается. Она не расходуется тканями. Она движется по кругу.
— Что можно понять, просто посмотрев на сердце?
— Пока не знаю.
Истина медленно повертела орган в руках.
— Тогда скажи: какое оно на ощупь?
— Очень плотное.
За клювастой маской глаза Истины сузились. Похоже, она всё ещё не понимала, к чему я веду. Ничего. Пойдём медленно.
— Дай сюда.
Я взял сердце у неё из рук. Посмотрим. Начать стоит с аортального клапана.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta