Тук. Тук. Тук. Осторожный стук. Кто там? Минт бы не стучала вообще. Коллега-профессор бил бы по двери увереннее. Истина вошла бы, что-нибудь бормоча себе под нос. Ей моё разрешение для входа в лабораторию вообще не требовалось.
— Здравствуйте… профессор здесь?
Студент! Я поправил галстук, поднялся и осторожно открыл дверь. Сегодня ко мне пришла Эми. По тому, что я успел увидеть, Оливер, пожалуй, соображал быстрее. Но это не главное. Главное — усердие. Если в соревновании участвует ноль человек, достаточно просто прийти на старт, чтобы победить. С этого дня чемпион среди студентов — Эми.
— Пришла поступать ко мне в аспирантуру?
— Что? Я?
— Садись сначала.
— Хорошо.
Реакция подозрительно прохладная. Жаль. Если не поступать в аспирантуру, тогда зачем вообще пришла?
— Что случилось?
— Я слышала, вы собираетесь проводить практическое занятие по анатомии человека. Хотела спросить, как именно оно будет проходить.
То, что целители Академии иногда работают с человеческими телами, было почти общеизвестным секретом. Я и сам без особых проблем купил тело возле места казни, стоило только назвать себя профессором факультета целительства. Социальное табу существовало. Но и необходимость была очевидна. Люди этой эпохи могли не понимать функций многих органов, однако история анатомических вскрытий насчитывала уже немало столетий.
— То есть хочешь присутствовать?
— Да.
— А в аспирантуру всё-таки не собираешься?
— Пока не решила. Разве нельзя определиться после выпуска?
— Нет, Эми, послушай. Чем раньше начнёшь, тем выгоднее. И для карьеры. Аспирантам платят. Если заранее выбрать научную работу, даже закончить обучение раньше будет проще.
— Э-э…
— Говори спокойно.
Эми тихо пробормотала:
— Если всё настолько хорошо… почему туда никто не идёт?
Шах. Мат. В самое больное место. Вот за что не люблю слишком наблюдательных студентов.
— Не знаю. Наверное, им просто не повезло с научным руководителем. Или не хватает любви к науке. Или ума.
— Э-э…
Эми едва заметно отодвинулась назад.
— Ладно. Завтра в полночь приходи к входу в подземелье. Можешь привести ещё двоих студентов. Бумага, ручка, маска и перчатки обязательны.
— Хорошо.
И снова вербовка аспиранта провалилась. Я посмотрел ей вслед. Ничего. Анатомическое занятие всё равно нужно провести.
***
Полночь. У входа в подземелье стояли Истина, Эми и Оливер.
— Все пришли.
— Здравствуйте.
— Добрый вечер. Оливер.
— Эми.
Несколько голосов слились в общий шум. Сегодняшняя цель — доказать существование капилляров. Мы посмотрим расположение крупных сосудов, сравним артерии и вены, затем возьмём тонкий срез печени и изучим его под микроскопом. Жаль, доски здесь нет. В подземелье было холодно. И хорошо. Будь здесь теплее, тело уже начало бы портиться. Мы надели защиту: фартуки, перчатки, маски чумного доктора, чёрные мантии.
— Начинаем вскрытие.
— Э-э… а это кто?
— Не знаю. Тело привезли от места казни.
Я действительно не знал. Кажется, мы уже обсуждали нечто похожее в прошлый раз. После смерти тело просто передали на продажу. Откуда мне знать имя человека?
— План такой. Извлечём сердце, посмотрим крупные сосуды и проверим, действительно ли кровь циркулирует.
Эми тут же нахмурилась.
— Кровь циркулирует?
— Да.
— Но артерии и вены ведь не соединяются напрямую. Как тогда получается круг?
Хороший вопрос. Именно это мы сейчас и посмотрим.
— Для начала надо открыть грудную клетку.
— Чем?
— Ножницами.
Я раскрыл грудную клетку и начал по одному перекусывать рёбра большими ножницами по металлу. Это тело сохранилось лучше предыдущего.
— Эми. Что делает сердце?
— Разгоняет кровь по телу.
Пока верно.
— Тогда откуда берётся кровь, которая возвращается в сердце?
— Её создаёт печень?
Половина правды. Печень взрослого человека действительно производит некоторые компоненты крови. Но та кровь, которая ушла из сердца по артериям, потом возвращается по венам. Сложность в том, что древние врачи тоже были не глупы. И утверждение, что венозная кровь связана с печенью, не полностью ошибочно. Вены пищеварительной системы через воротную вену несут богатую питательными веществами кровь к сердцу.
Именно поэтому старую теорию так трудно опровергать: часть наблюдений она объясняет правильно.
— Если сразу сказать вывод: сердце сокращается и гонит кровь по всему телу. Затем кровь возвращается к сердцу по венам.
— Но ведь нет доказательства, что артерии и вены соединены. Даже если между ними есть какая-то связь, это же могут быть разные системы.
— Сейчас увидим.
После прошлого вскрытия всё шло проще. Я вырезал сердце и передал Оливеру. Хотя, чтобы нормально проследить аорту, придётся убрать ещё несколько органов. Я начал один за другим освобождать грудную и брюшную полость. Истина помогала.
— Убирай смелее. Иначе не увидим.
— Хорошо.
Прошло немало времени.
— Смотри. Над сердцем дуга аорты. Ниже продолжается грудная, затем брюшная аорта.
— Плохо видно.
— Просунь руку и прощупай. Вот. Это она.
Оливер поморщился, но послушался.
— Это аорта. Ты ведь знаешь, что у каждой артерии есть парная вена. Вот нижняя полая вена.
— Вижу.
— Итак, к сердцу подходят вены, а от него отходят артерии. Это вы и раньше знали.
Эми и Оливер кивнули.
— Теперь заполним сердце водой. Сколько туда войдёт?
Я погрузил сердце в воду, несколько раз сжал, выдавливая воздух и сгустки. Вода заполнила полости, а при следующем сжатии снова вылилась наружу.
— Больше ста миллилитров. Сердце сокращается один-два раза в секунду. Значит, за минуту через него проходит примерно шесть литров крови. За час — около трёхсот шестидесяти.
Минутный объём крови — примерно шесть литров. Печень физически не способна создавать столько новой крови каждую минуту.
— А…
— Именно. Мысль, что печень производит шесть литров крови в минуту, бессмысленна. В неё самой за секунду не поступает столько вещества, из которого можно было бы эту кровь сделать.
— И правда…
— Да и объём самой печени меньше двух литров. Ни она, ни любой другой орган не способны непрерывно создавать такие объёмы крови.
Я взял лежавшую рядом печень и передал Истине. Через неё проходят три главные сосудистые системы: печёночная артерия, печёночные вены и воротная вена. Истина осмотрела орган.
— Видишь? Крупных путей три: артериальный приток, венозный отток и воротная вена, которая получает богатую питательными веществами кровь из кишечника.
Эми нахмурилась.
— То есть кровь просто ходит по телу кругом, как вода в системе труб? Она не производится и не расходуется внутри тканей?
— В основном именно так.
По лицам было видно: принять это трудно. Неудивительно. Опровергать привычную картину мира всегда тяжело.
— Это полностью расходится с тем, чему нас учили.
— Значит, вас учили неверно.
Оливер поднял руку.
— Тогда где-то вне сердца артерии всё-таки должны соединяться с венами.
— Да.
— Но вы сами знаете: кровь в артериях и венах выглядит и ведёт себя по-разному. Разве это не признак двух отдельных систем?
Вот в чём проблема. Артерии соединены с венами капиллярами. Капилляры разбросаны по всему телу. Увидеть их трудно. Но у нас есть микроскоп. Значит, невозможно — не значит.
— Дай печень.
Я взял тонкое лезвие и осторожно срезал с печени пластинку ткани — почти как ломтик для строганины. Срез получился настолько тонким, что начал пропускать свет.
— Истина, микроскоп принесли?
— Да. Только красителя нет.
— Истина. Что мы собираемся смотреть?
— Сосуды.
— Что течёт по сосудам?
— Кровь?
— А какого она цвета?
— А…
До неё дошло. Если наша цель — сосуды, дополнительная окраска не обязательна. Гемоглобин уже даёт нужный цвет.
— Смотрим.
Логика была простой. Печень — одна из тканей с особенно густой сетью капилляров. Стоило положить тонкий срез под микроскоп, как мы их увидели. По мельчайшим сосудам цепочкой протискивались эритроциты. Некоторые капилляры по диаметру даже уже самого эритроцита, поэтому клетки сгибались, проходя через них.
— Вот из чего в основном состоит красная кровь.
— Эти круглые крупинки и есть кровь?
— Эритроциты. Клетки крови.
После этого идею о том, что кровь просто «впитывается» и исчезает в тканях, будет намного труднее защищать. Кровь — не какая-то невидимая питательная субстанция. Её основу составляют живые клетки. А артерии и вены связывает сеть капилляров. Оливер тяжело выдохнул.
— Если всё, что вы говорите, верно, научный мир опять перевернётся.
Я-то считаю, что верно. Было бы странно считать иначе.
***
После занятия Эми пересмотрела своё мнение о некоторых людях. Истина оказалась намного крепче, чем выглядела. А профессор Астрикс — намного безумнее, чем выглядел. Или просто намного страннее. Если пойти к нему в аспирантуру, карьера, наверное, действительно пойдёт вверх. Публикации будут. Навыки тоже. Тогда почему одна мысль о поступлении вызывает такое сильное желание сбежать?
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta