Увольняюсь с поста личного врача принцессы (3)

Академия оказалась дальше, чем я думал. Минт перебирала пальцами волосы. В целом она напоминала фарфоровую куклу: белоснежная кожа и почти всегда бесстрастное лицо — возможно, из-за долгой болезни.

— Всё ещё не понимаю. Зачем тебе так нужно в Академию? Настоящую причину назови, а не ту чушь, которую ты вчера рассказывал.

Что я там вчера говорил?

— Я считаю, что медицина этого мира сильно отстаёт. Даже небольших усилий нескольких людей хватит, чтобы очень многое изменить.

— И это вся причина?

— Да.

— Не похож ты на человека, готового так самоотверженно трудиться. Что с тобой случилось?

— Ваше высочество, простите, но вам ли такое говорить? Без меня вы бы давно умерли.

— Доктор оскорбляет императорскую семью так же непринуждённо, как дышит.

— Даже напомнить, что я вас спас, — уже оскорбление?

Минт коротко усмехнулась.

— Говори тише. Слуги услышат.

— Простите.

— Впрочем, мало у меня подданных, которые говорят в лицо всё, что думают, словно завтра не наступит. Если бы тебя действительно интересовали только деньги и власть, ты бы сам не рвался из дворца.

— Я тоже так считаю.

— Бесстыжий… Ты профессию выбрал неправильно. Твой язык опаснее любого целительства. Из тебя вышел бы отличный придворный шут.

— Вот как. Тогда до возвращения во дворец выучу какой-нибудь инструмент. Что вам нравится?

— Псих.

Кажется, настроение у Минт немного улучшилось.

***

Путешествие в карете оказалось долгим: до Академии предстояло ехать весь день. За окном тянулись улицы столицы.

— Ваше высочество, вы когда-нибудь выезжали за пределы столицы?

— Астрикс. Когда доберёмся до Академии, я подарю тебе южного попугая.

— Зачем?

— Похоже, тебе очень нравится вести бессмысленные разговоры. Вот и говори с попугаем сколько угодно, а окружающих не мучай.

— Хорошо.

Стоило мне замолчать, и она наверняка сама начала бы раздражаться от скуки. Принцесса принцессой, но выросла она настоящим тепличным цветком — болезнь только усилила это.

— Расскажи что-нибудь интересное.

— Кроме медицины я почти ничего не знаю.

Я посмотрел в окно.

— Глядя на город, вспомнил Вирхова. Он говорил, что медицина — это политика.

— Кто такой Вирхов? Твой старший коллега?

Поступил в Университет Фридриха Вильгельма в 1839 году.

Университет у нас был разный, да и старше он меня примерно на два века.

— Можно сказать и так. В общем, старшего коллегу Вирхова однажды отправили исследовать эпидемию в один из регионов. И там он кое-что понял.

— Что именно?

— Вместо того чтобы заниматься одной только эпидемией, он подробно описал неравенство и тяжёлые условия жизни местного населения и представил правительству почти трёхсотстраничный доклад.

Минт склонила голову набок.

— И что он предлагал?

— Для своего времени вещи революционные: ввести демократию, строить дороги, снизить налоги, открыть приюты для сирот и дома помощи бедным. Вирхов считал, что медицина меняет общество, а общество…

— Вирхов, значит. Послали целителя лечить людей, а он вместо этого полез не в своё дело. Бестолковый и самонадеянный тип.

Минт отмахнулась.

Через восемь дней после подачи того самого доклада Вирхов примкнул к революции против прусской власти. Только теперь я понял, что для светской беседы с принцессой выбрал, пожалуй, худшую тему из возможных. Простите, старший коллега Вирхов.

— Да, редкостная сволочь.

— История так себе.

— В любом случае на большинство болезней сильно влияет общество: недоедание, грязная среда, отсутствие чистой воды, чрезмерный труд. И всё это один целитель исправить не может.

— Звучит внушительно. Особенно от человека, который ещё вчера по шесть часов в день играл в карты.

Я замолчал.

***

Через несколько минут карета остановилась.

— Мы почти у Академии. Благодарю за труды: всё это время развлекал начальство пустой болтовнёй, чтобы оно не скучало.

— Не стоит благодарности, ваше высочество.

— Руку.

— Да.

Похоже, высокопоставленным аристократам не полагалось появляться на официальных мероприятиях в одиночку. При них обязательно должна была быть фрейлина, рыцарь охраны или какой-нибудь другой сопровождающий. И это, кстати, не то же самое, что слуги. Слуги в основном были простолюдинами, а фрейлины и рыцари охраны, пусть и разного положения, принадлежали к дворянству.

Какая нелепость. В студенческие годы я чуть ли не каждый день ел в одиночку и как-то выжил. Слабаки.

Сегодня дворец отправил четыре кареты: одну с багажом, одну с охраной, ещё одну со слугами и нашу. Минт вышла, опираясь на мою руку. Вокруг уже собрались любопытные.

— Эм… а до какого места мне вас сопровождать?

— Не знаю. Проводи немного.

Чужие взгляды ощущались почти физически.

Даже не слыша разговоров, я легко представлял, о чём думают окружающие: что это за тип ведёт под руку принцессу и входит с ней в Академию?

***

Минт я проводил, после чего отправился в выделенную мне профессорскую лабораторию. Книжные шкафы, стол, немного оборудования, оставшегося от предыдущего хозяина. Давно я не стоял в настоящей лаборатории. Всё выглядело старомодно, но многое было вполне узнаваемо: стаканы, колбы, весы, пинцеты, ложки. Жаль, ни микроскопа, ни микропипеток. Хотя микроскоп, возможно, удастся собрать хотя бы из нескольких увеличительных линз. Вариантов было много.

С микроскопом можно было бы попробовать окраску по Граму. Если научиться хотя бы приблизительно определять бактерии, возможности лечения расширятся в разы. С чего начать?

Первым делом стоило понять уровень студентов Академии и местного научного сообщества. Только тогда станет ясно, какие исследования имеет смысл начинать и какие идеи можно продвигать. Работы предстояло много.

Хотя нет. Прежде всего мне требовалось решить ещё более насущный вопрос. Для работы в больнице нужен ординатор, а для исследований — аспирант. Где выращивают аспирантов? На факультете целительства Академии.

Говорят, здесь собираются лучшие умы империи. Но дух эпохи и общий предел накопленных знаний так просто не перепрыгнуть. Преподавать я должен был начать примерно через месяц. Если не считать магии, здешний уровень соответствовал Средневековью, и рассказать этим варварам мне хотелось очень многое.

Но имелись и вполне практические ограничения. Насколько далеко мне удастся убедить местных учёных? Сколько современной науки вообще можно перенести в этот мир?

Что лучше всего дать студентам-целителям первым? Я немного подумал. На первых занятиях в больнице студентам-медикам прежде всего объясняют одну вещь. Мыть руки.

Конечно, одной фразой «мойте руки» занятие не ограничишь. Можно показать, как готовить дезинфицирующий раствор или питательную среду.

План первый: мытьё рук. Мыло здесь достать нетрудно. В больнице наверняка найдётся водопровод с проточной водой. Сам способ тоже ничего сложного не представлял. Хирургическая обработка рук длится по несколько минут и требует антисептика, но до этого ещё дойдём.

План второй: питательная среда. С питательной основой особых проблем не будет. Подойдут соевая мука, сахар, возможно молоко… Хотя молоко из-за молочнокислых бактерий, пожалуй, лучше не брать. Над этим ещё придётся подумать.

Главная проблема — агар. Если совсем просто, это желеобразная основа, на которой выращивают микроорганизмы. Обычно его получают из водорослей. А водорослей подходящего вида в этом мире я ещё не встречал. Не знаю даже, есть ли здесь что-нибудь похожее.

Наверное, можно заменить крахмалом. Из соевой муки и картофельного крахмала должно получиться что-то вроде плотной питательной массы. Чашки Петри в лаборатории уже были.

План третий: антисептик. В качестве антисептика можно использовать спирт. Перегнать водку или крепкий сорговый алкоголь до нужной концентрации вполне возможно.

Вопрос только в цене. Глупо ежедневно дезинфицировать руки напитком, который стоит целое состояние. По крепости обычная водка для антисептика вполне подошла бы, но сколько она здесь стоит, я понятия не имел.

***

Истина, целительница-стажёр Академии, тяжело вздохнула. Похоже, жизнь окончательно пошла под откос.

Надо было терпеть и держаться тихо. Пусть на неё сваливали всю грязную работу и помыкали из-за простого происхождения — ещё немного, и можно было бы спокойно закончить аспирантуру и стажировку. Но случившегося уже не отменить. Вернуться и извиниться тоже не получится, да и ничего это не изменит.

Сбежать из Академии? Невозможно. Диплом ещё не получен, а если уйти сейчас, идти будет некуда. Оставался один выход.

Она слышала, что в Академию назначили нового профессора. Что, если перейти к нему? Может, у него хотя бы не будут так травить новичков. Вдруг он не такой, как остальные академические идиоты. И главное: новому профессору наверняка понадобится аспирант. Значит, у Истины всё ещё был шанс закончить обучение.

Только дайте мне выпуститься, профессор.

План был прост: первой добраться до лаборатории нового преподавателя и стать его первой аспиранткой.