Научное сообщество окончательно перевернулось с ног на голову. Шум вокруг статьи о холере ещё не успел утихнуть — да что там, даже последствия работы о микроскопе толком не улеглись.
Если перевернуть что-то дважды, оно вернётся в исходное положение? Нет. На этот раз переворот уже третий, так что можно считать, что медицинский мир окончательно встал вверх дном.
За какой-то месяц по нему ударили трижды подряд. Причём на этот раз всё началось даже не с полноценной статьи.
Началось всё с Энн — магистрантки, которая, как обычно, отправилась разузнать, какие ещё «сказки» рассказывает профессор Астрикс. Вернулась она бледная как стена.
Бах!
Дверь лаборатории профессора Крофелтера распахнулась. Энн, вся в поту, буквально влетела внутрь.
— Профессор!
— Что случилось? Кто-то умер?
С таким видом она ворвалась, что Крофелтера трудно было винить за подобную мысль. Но Энн отчаянно замотала головой.
— Теорию миазмов… на сегодняшнем занятии полностью опровергли!
— Энн, что ты такое говоришь?
Звучало совершенно нелепо.
Как можно посреди обычной лекции для студентов взять и опровергнуть один из столпов современной медицины? Крофелтер почесал голову.
— Там у плесени… на нитях такие головки, как ростки сои…
— Успокойся и расскажи по порядку.
Энн попыталась отдышаться.
— Профессор Астрикс с самого назначения постоянно выступает против теории миазмов, верно?
— Верно.
Словно она ему лично чем-то насолила. Не успел приехать — уже заявил, что обнаружил микрочастицы, вызывающие эпидемии, потом объявил, что причиной эпидемической кишечной инфекции служат мельчайшие частицы в воде. И всё это без передышки, день за днём.
Даже занятия студентов использует.
— Похоже, сегодня он наконец добил её окончательно. В две колбы налили прокипячённый мясной бульон. Одну оставили открытой, у другой горло перекрыли водой. И, как он предсказывал, гниение началось только в открытой.
— Любопытно. Но само по себе это ещё не окончательное доказательство.
— Главное было потом. Плесень рассмотрели под микроскопом, и у неё обнаружились структуры, которые рассеивают споры.
Крофелтер нахмурился.
— Споры?
— Микрочастицы, которыми плесень размножается.
До сих пор общепринятым считалось, что плесень либо самопроизвольно возникает в старой пище, либо появляется как реакция на миазмы. Многие вообще не считали её полноценным живым организмом.
И вот ещё одно старое представление оказалось под ударом.
Причём на этот раз — проверяемым экспериментом.
— Он показал, что существуют микрочастицы, вызывающие гниение, и объяснил, как они распространяются по воздуху… По сути, спор закрыт.
Крофелтер задумался.
— То есть профессор Астрикс только что прямо на студенческой лекции показал те самые болезнетворные микрочастицы, о которых всё это время говорил, и ещё привёл доказательство, что они могут переноситься по воздуху?
Именно так.
Энн энергично закивала.
— Хм. Хорошо. Молодец, что всё выяснила.
Крофелтер не был человеком, который игнорирует доказательства. Если ему покажут действительно убедительные данные, он вполне способен пересмотреть свою позицию.
Но почему?
Почему кому-то вообще приходит в голову посреди занятия для студентов опровергать один из столпов современной медицины?
Сколько ни думай — нормальным это не выглядит.
Он что, сумасшедший?
— Кто вообще так делает? Куда вероятнее, что он показал студентам какой-нибудь фокус и теперь учит их ерунде.
— Я сама видела, как ставили опыт с колбой с лебединой шеей. И то, что видно под микроскопом, тоже вряд ли можно подделать.
Энн и сама искала слабое место.
Но ничего не придумала.
Что там вообще фальсифицировать? Колбы? Ещё куда ни шло. Но микроскопическое строение плесени так просто не подделаешь.
— Значит, всё-таки так.
— Я не могу придумать ни одного внятного возражения.
— Энн. Ты правда считаешь, что возражать нечего? Может, нам тоже пора перейти на их сторону?
Энн кивнула. Крофелтер прикрыл лоб ладонью и снова задумался.
Причина гниения — плесень. Точнее, плесень является одной из причин разложения.
У неё обнаружены микроскопические структуры, рассеивающие частицы по воздуху. Кроме того, появился опыт, показывающий, что стерилизованный раствор не гниёт, если перекрыть этим частицам путь.
Практически идеальное опровержение.
Конечно, сначала нужно увидеть нормальную публикацию.
Но если Энн всё пересказала верно, следующая научная конференция снова превратится в поле боя.
— Иди, Энн. Сегодня хорошо поработала.
— Спасибо.
Крофелтер достал бумагу и перо.
«О микроскопическом строении плесени.
Профессор Фишер. На сегодняшней лекции профессора Астрикса студентам продемонстрировали микроскопическое строение плесени.
Утверждается, что обнаружены структуры, распространяющие по воздуху напоминающие семена микрочастицы, — те самые, которые профессор Астрикс связывает с эпидемиями, воспалением и гниением.
Вы когда-нибудь наблюдали нечто подобное? Гипотеза настолько непривычна, что принимать её без независимой проверки мне кажется преждевременным».
***
Сегодня Минт снова сидела у меня в лаборатории. На этот раз хотя бы не за моим столом, а на диване.
— Эй.
— Опять вы… А, не так. Прошу прощения. Приветствую досточтимую принцессу.
— Вот и хорошо.
Сегодня она была в обычной форме Академии. Волосы собраны в хвост, поверх белой рубашки — кардиган.
Юбка сама по себе была вполне приличной длины, но Минт сидела нога на ногу, так что ноги всё равно были заметны. Галстук, видимо, завязывать ей было лень: он просто висел на воротнике, словно пойманная змея.
Если честно, именно галстук сильнее всего бросался в глаза.
— Галстук хотя бы завяжите. А то выглядите как проблемная ученица.
— Правда?
Минт неохотно принялась завязывать его.
— Так зачем вы сегодня пришли?
— Помоги мне с учёбой.
— Простите, но как я буду учить предмету, которого сам в жизни не изучал?
— Не получится?
Пожалуй, будет трудно.
— Отличный шанс стать наставником будущей правительницы. Будь моим домашним учителем. Предмет выучишь — что там может быть настолько сложного? Ты же умный.
Понятия не имею, кем она меня считает. Иногда — сторожевой собакой.
Иногда, простудившись, с совершенно серьёзным лицом спрашивает, не смертельно ли это.
А временами смотрит так, будто ожидает, что я решу вообще любую проблему.
Вот только я не могу решать всё подряд.
И времени у меня тоже нет.
— Ваше высочество, я занят.
— И что? Не будешь?
— Не буду.
— Жаль.
— Простите за прямоту, но когда вы собираетесь уйти из моей лаборатории?
— Вот в этом твоя проблема. Каждый раз одно и то же: «Ваше высочество, когда вы уйдёте?», «Ваше высочество, вам пора». Подданный встречает госпожу — должен хотя бы спросить, как она поживает, изобразить дружелюбие.
Стоит мне попытаться завести светскую беседу — она сама говорит не молоть ерунду.
Я бы с радостью делал так, как ей нравится, только понять бы ещё как.
— Как прошли сегодняшние занятия, ваше высочество?
— Не мели ерунду.
Она сейчас издевается?
— Если хотите договориться, ведите себя как человек, стоящий выше меня: скажите, чего хотите и что предлагаете взамен.
— Стань моим наставником. Пока не согласишься, из лаборатории не уйду.
Это уже не переговоры.
Это каприз.
Я встретился с Минт взглядом. В глазах — полное отсутствие срочных дел и твёрдая решимость победить.
— Ваше высочество, вы же не ребёнок.
— А если ребёнок? Заплачу щедро.
— Это уже похоже на плату за дружбу…
— Что ещё за плата за дружбу?
Я замолчал.
Объясню — ничем хорошим не кончится. Я, конечно, постоянно дразню Минт, но намеренно задеть её по-настоящему не хотелось.
К тому же появлялось ощущение, будто издеваюсь над ребёнком.
Я тяжело вздохнул, изображая капитуляцию.
— Хорошо. С будущей недели буду помогать вам с учёбой. А теперь увидимся в следующий раз.
— Ужинал?
— Да.
— Второй раз поесть нельзя?
— Нет, спасибо.
Всё замечательно, но мне пора работать.
Я взял Минт за рукав и поднял с дивана. Принцесса недовольно посмотрела на меня снизу вверх.
Потом я осторожно вытеснил её из лаборатории книгой, как щитом. В конце концов Минт, что-то ворча себе под нос, вышла за дверь.
С другими людьми она вроде ведёт себя вполне нормально.
Почему именно со мной то ли капризничает, то ли устраивает представление — не понимаю.
***
Тем временем в коридоре перед лабораторией Астрикса.
Минт остановилась перед девушкой, которая сидела прямо на полу, листала бумаги и держалась за голову.
Истина подняла взгляд.
— И-и! Ваше высочество, добрый день.
— Ты любишь сидеть на полу?
— Да, я люблю пол… Нет! То есть нет.
— Тогда почему сидишь?
Сказать «потому что вы заняли лабораторию» Истина не могла.
Не только не сказала — она даже не была человеком, который способен всерьёз рассматривать такой вариант.
Принцесса ещё несколько секунд смотрела то на дверь лаборатории, то на несчастную девушку на полу, а затем ушла.
Истина принялась собирать разбросанные вокруг вещи.
Обидно. Очень обидно.
Похоже, внутри шёл какой-то важный разговор. Влезешь — принцесса рассердится. Не зайдёшь вовремя — профессор будет недоволен.
И как тут жить?
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta