— Доктор.
Минт снова сидела в моей лаборатории. Хотя хотя бы перестала пытаться занимать моё кресло. Уже прогресс.
— Ваше высочество. Что случилось?
— Во мне ничего не изменилось?
— Что ещё?
— Ответь.
Вот характер. И что она опять задумала? Я внимательно посмотрел. Волосы собраны почти как всегда: полураспущенные, перехвачены лентой чуть ниже плеч. В волосах несколько заколок. Взгляд тот же — немного насмешливый и будто оценивающий. Минт моргнула. Хм. Одежда тоже обычная академическая форма. Жёсткая белая рубашка, чёрный галстук, чёрная мантия с золотисто-жёлтой вышивкой. Сидит нога на ногу. Чёрная юбка примерно до колен.
Коричневые туфли. А. Понял.
— Заколки другие.
— Астрикс. Я же не сумасшедшая, чтобы каждый день закалывать волосы одинаково.
— Но ведь другие?
— Духи. Я сменила духи.
— А. Понятно.
Нечестно. Духи вообще невозможно угадать глазами. Да и с такого расстояния я ничего не чувствовал. Минт усмехнулась.
— У тебя есть аспирантка.
— Истина?
Она кивнула.
— Она.
— Что с ней?
— Ты над ней издеваешься?
Что за вопрос? Минт ведь не из тех, кто внезапно начинает заботиться о чужих чувствах. Неужели характер всё-таки меняется?
— Нет. Я над ней не издевался.
— Правда?
Я задумался. Издевался? Не припомню. Она просто работает немного больше, чем аспиранты у других профессоров. Зато имя в статьях получает. Минт посмотрела на пару человеческих бедренных костей, лежавших у моего стола. Для человека с тонкой психикой зрелище, наверное, неприятное. Надо убрать.
— На всякий случай спрошу. Вы с Истиной не встречаетесь?
— Разумеется, нет.
— Хорошо.
Я ответил коротко. Почему она вообще этим заинтересовалась? Хотя можно предположить. Вот оно. Минт наконец научилась думать о других людях! Возможно, Академия всё-таки пошла ей на пользу. Может, у неё появятся друзья. Может, она наконец научится разговаривать со мной как нормальный человек. Положительный эффект уже начался.
«Неплохо». Я не ради этого привёз Минт в Академию, но результат явно есть. Наверное, социальные навыки растут.
Хотя человеку, которого самого регулярно называют ненормальным, судить трудно.
— Вопрос, конечно, неприятный. Истина мне почти как дочь.
Минт поморщилась.
— Прости, но ты обычно отправляешь дочерей покупать куски человеческих трупов?
Вполне возможно… Я задумался, как это объяснить. Похоже, она просто не знает, как устроено научное обучение.
— Ваше высочество. Меня самого профессор, которого я считал почти отцом, учил примерно так же.
— Значит, это наследственное зло.
— Если чего-то не может сделать аспирант, значит, этого вообще не может сделать человек. Поэтому поручать аспиранту можно всё. Если задача невозможна — он сам разберётся, как её сделать или почему не получается.
Минт посмотрела на меня с лёгким презрением. Но всё равно. Это ведь хороший знак. Она обсуждает человека, который не является ею самой. Даже переживает! Если сравнить с той Минт, которую я встретил в начале, прогресс огромный.
— Ты сейчас шутишь?
— Наполовину.
— У тебя есть одно достоинство: ты хотя бы честный.
— Благодарю.
Комплимент есть комплимент. Я кивнул.
— Относись к Истине получше.
— Хорошо.
Минт немного почесала голову, потом достала из кармана мантии смятый бумажный пакет.
— И ещё. Я принесла печенье.
Она осторожно положила шуршащий пакет на стол. Вот это уже почти невероятно. В прежние времена представить такое было трудно. Настоящее печенье. Трогательно.
— Это мне?
— Тебе. Но я тоже поем.
Я открыл пакет. Минт протянула руку. Я положил ей несколько печений, и она принялась жевать.
— После экзаменов сходишь со мной куда-нибудь.
— Попробую найти время. Зачем?
Печенье оказалось неожиданно сладким.
— Мне скучно. Друзей нет.
— Хм…
К её шуткам я уже привык. Почему Минт считает подобные фразы смешными, понятия не имею. Будем считать это чем-то вроде начальственного юмора.
— У вас ещё остались экзамены?
— Остались.
— Тогда удачи. Идите учиться.
Минт зажала печенье зубами, начала собирать сумку и направилась к двери. Скрип. Пока она открывала дверь, печенье во рту раскрошилось и упало на пол.
— Тьфу.
Минт раздражённо пнула крошки в коридор и ушла. Ну да. Характер за один день не исправляется. А убирать это потом Истине. Жаль её.
***
Через несколько часов.
— Профессор, у двери что-то рассыпано.
— Правда?
Истина взяла метлу и собрала крошки.
— Похоже, кто-то уронил печенье. Я уже убрала.
Истина лучшая. Она действительно просто взяла и убрала.
— Печенье? На диване ещё есть.
— О, спасибо.
Похоже, в голове у неё было слишком много других мыслей, чтобы связать крошки в коридоре с пакетом на столе. А может, ей было всё равно. Истина села и одной рукой начала есть печенье. В другой держала какой-то текст. Наверное, черновик выступления во дворце.
— Профессор.
— Да?
— Как думаете, выступать во дворце будет очень тяжело?
Конечно, она нервничает. Я бы на её месте тоже нервничал. Хотя если сейчас сказать мне выступить во дворце… Наверное, я просто поговорил бы с Манфредом и Вайолет, наговорил что-нибудь и ушёл.
— Не знаю. Если речь о целительстве, слушать наверняка будут в основном придворные целители.
Обычные идиоты. Взять Вайолет. Целыми днями карты, подсчёт карт, попытки прятать комбинации. А как кто-нибудь входит — сразу изображает занятость. К тому же она постоянно под видом командировки приезжает на мои занятия и сидит там без дела. С точки зрения обычного офисного работника, пожалуй, понять её можно.
Но всё же.
— Если вопросы зададут придворные целители, научно сложных проблем не будет. Опаснее чиновники и политики.
Они не специалисты. Значит, многое можно спокойно объяснить словами.
— А если я кому-нибудь там не понравлюсь?
— Ничего не случится. Я буду рядом.
Во дворце я знаю почти всех важных людей. Если кто-нибудь рассердится, скорее ругать будут меня. Для Истины ситуация вообще идеальная. Если всё плохо — «опять этот наглый шарлатан что-то придумал». Если всё хорошо — «какая перспективная молодая исследовательница». Заранее понятно.
— А печенье откуда? Очень вкусное.
— Не знаю. Минт принесла.
— А, принцесса.
Истина снова полезла в пакет. Бумага громко зашуршала.
— Я давно хотела купить такое в пекарне Академии, но оно почему-то дорогое.
— Правда?
Странно. Я же каждый месяц плачу ей ассистентское жалованье. Почему у неё нет денег на печенье?
— В следующий раз куплю тебе кофе и печенье.
— Спасибо!
Истина закрыла пакет и снова уставилась в текст выступления, что-то бормоча себе под нос.
***
Ладно. Посмотрим её речь. Тема — эпидемическая кишечная инфекция. Если точнее — общественное здравоохранение и доказательства микробной теории.
— Давай.
— По структуре так. Сначала методы, которые мы применили в Лаписе. Потом объясню, почему они сработали. И третьим пунктом — микробная теория.
Я кивнул.
— Правильно. Начинай с вывода. Сначала то, что можно применить сразу, а теорию уже потом.
— Хорошо.
— Манфред заинтересовался статьёй по двум причинам. Первая — она действительно может помогать людям.
— Да.
— Вторая: если теория миазмов неверна, а микробная теория верна, эпидемии перестают быть чем-то совершенно неуправляемым. Значит, у государства появляется больше возможностей и ответственности в медицине и санитарии.
— Государства?
— Да. При старом взгляде эпидемия почти природная катастрофа: средств контроля просто нет. А микробная теория и наш опыт с эпидемической кишечной инфекцией показывают, что ситуацию можно контролировать.
Истина задумалась.
— Понимаю.
— Тогда меняется сама картина.
Она немного помолчала.
— То есть в конце нужно сформулировать вывод?
— Именно.
Аудитория — чиновники. Говорить нужно на их языке. Общественная санитария нужна. Такая-то мера даст такой-то результат. Рассмотрите её как политику. Они вызвали нас именно за этим.
— И что мне сказать в выводе?
— Не знаю. Скажи, что сама считаешь правильным.
Можно не пытаться превращаться в другого человека. Истина кивнула.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta