Плюх. Сердце благополучно опустилось в стеклянный сосуд. Не знаю, сколько оно продержится в спирте. Может, заодно отделить и другие органы? Всё равно иначе они скоро испортятся.
— Заканчиваем.
Истина уставилась куда-то вдаль.
— Я впервые участвую в таком подробном вскрытии человека.
— Правда?
— Обычно до этого не доходит. Оперируют единицы, большинство операций заканчивается неудачей, поэтому многие считают: зачем вообще так глубоко изучать то, во что всё равно нельзя безопасно вмешиваться?
— Не вижу причин не изучать.
В мире существует магия. Да, оборудование операционной из моей прошлой жизни выглядело почти волшебством по местным меркам, но самой магии там не было. А нож в человеческой руке оставался обычным ножом. Кажется, я уже говорил что-то подобное.
— Возможно, вы не слышали, профессор. Раньше ходила такая фраза: разумный хирург навсегда должен считать туловище и голову запретными областями.
Что-то похожее упоминалось в истории медицины. В прежние времена после операций на грудной клетке, животе или голове выживали редко.
— Такие операции действительно сложнее. Но не настолько, чтобы они были невозможны. Если хорошо контролировать загрязнение, человек способен пережить даже вмешательство внутри грудной или брюшной полости.
— Когда вы удаляли тому пациенту селезёнку, я, если честно, думала, что он умрёт. Вы вскрыли живот, вынули орган… и он всё равно выжил.
С хирургией так всегда. Результат заранее не гарантируешь. Но в этот раз пациент выжил — значит, главное сделано. Остальное уже вторично.
— Для врача итог лечения важнее всего.
— Я ещё кое о чём хотела спросить. Селезёнку действительно можно удалить целиком и человек всё равно будет жить?
Насколько я помнил — да. Селезёнка участвует в работе иммунной системы, фильтрует кровь, помогает убирать старые эритроциты и некоторые возбудители. Её вклад нельзя считать бесполезным.
Но большую часть функций способны частично компенсировать другие органы. После спленэктомии человек становится уязвимее к некоторым инфекциям. В нормальной современной медицине после удаления селезёнки существуют обязательные прививки и профилактические меры. Но сейчас это не самая важная часть объяснения.
— Жить без неё можно. При тяжёлом разрыве селезёнки часто удаляют весь орган.
— Понятно.
Истина потянулась к блокноту, но почти сразу убрала руку. Правильно. Перчатки в крови — ничего ими не трогай. Сразу видно, что раньше она таким не занималась. Ладно. Сердце мы законсервировали. Нужно решить, что делать с остальными органами.
— Истина. Как думаешь, что с этим делать?
— С телом?
— Я думал отделить ещё несколько органов и сохранить.
На этот раз она покачала головой.
— По-моему… это уже лишнее. Всё-таки перед нами был человек. Резать тело на части и хранить органы только потому, что жалко терять учебный материал…
Пожалуй, права. Смерть не снимает всех моральных ограничений. Этот человек точно не давал согласия использовать его тело для исследований. Некоторые границы стоит соблюдать.
— Хорошо. Тогда заканчиваем и уходим.
— А с мантиями?
— Унесём в лабораторию и там разберёмся.
В крови их просто так не оставишь. Мы привели тело в порядок настолько, насколько смогли, снова завернули его вместе с влагопоглотителем, вымыли инструменты и убрали всё после вскрытия.
***
На дворе уже была глубокая ночь. Хотя в подвале мы вроде бы провели не так уж много времени. Маски уже висели у нас на шеях, когда мы вышли из подземелья.
— Блять! Напугали!
Я тоже вздрогнул. Кто вообще ходит здесь среди ночи? А, охранник. Я кое-как кивнул ему.
— Доброй службы.
У мужчины было лицо человека, увидевшего привидение. Истина спряталась за моей спиной. Точнее, спрятала за мной банку с человеческим сердцем.
— Вы кто?
— Профессор Астрикс.
— У вас руки и одежда в крови.
— Было дело.
А. И правда. Охранник посмотрел на меня ещё подозрительнее. Хотя я бы и сам напрягся, встретив в два часа ночи возле подземелья человека, с головы до ног одетого в чёрное. Стоп. Чёрная одежда — ещё полбеды. Мы ведь оба буквально заляпаны кровью. Причём не свежими пятнами, а отвратительной смесью засохшей крови, воды и комков после мытья. Со стороны, наверное, выглядим как два серийных убийцы после тяжёлой смены.
— Вы ведь никого не убили?
— Нет.
— А… что тогда делали?
Вот тут нужно ответить так, чтобы не пришлось потом объясняться ещё с кем-нибудь. «Купили тело у места казни и немного его порезали» звучит не слишком убедительно. Пожалуй, этим лучше не хвастаться.
— Эксперимент.
— Какой эксперимент требует столько крови?
— Ничего особенного.
Тело мы завернули и заперли в шкафу вместе с солью. Наверное, ничего страшного. Подозрение из глаз охранника так и не исчезло. Я ещё раз неловко попрощался и быстрым шагом направился к лаборатории.
— Фух. Хорошо хоть он не заметил сердце.
— И правда. Покажи мы ему банку — он бы, наверное, упал в обморок. Он и без того выглядел так, будто сейчас сбежит.
***
Вывести запах трупа из одежды оказалось непросто. Ирония в том, что от настоящего тела он, кажется, выводится легче, чем от хорошо законсервированного анатомического материала. Вот запах формалина вывести действительно почти невозможно.
Пока вскрывал тело — всё было нормально. А когда увидел кровь на одежде и понял, чем от меня пахнет, желание регулярно повторять такую работу сразу ослабло. Хотя людей для анатомических занятий всё-таки нужно найти. И ещё важнее — найти новых аспирантов. Когда они уже начнут появляться? Но ладно.
Вчера статью Истины наконец опубликовали в научном журнале. Я был указан ответственным автором, поэтому многие почему-то считали работу моей. Статья была посвящена причинам эпидемической кишечной инфекции и мерам борьбы с ней.
Шум вокруг неё начался ещё до публикации — на стадии перекрёстной проверки. После выхода реакция стала почти взрывной. Народные средства и способы лечения подобных болезней, конечно, существовали и раньше.
Но, вероятно, впервые причину попытались последовательно объяснить теоретически, а меры профилактики применили на уровне целой городской администрации. Точнее — впервые появилась научная работа, которая описывала подобный случай. О статье в академических кругах говорили давно. Но после публикации ею особенно заинтересовались политики и чиновники. Доказательство лежало у меня на столе. Письмо от первого принца.
Манфред и без того постоянно присылал что-нибудь вроде: «Минт жива?», «Ты там ещё не передумал возвращаться?» — обычно наспех, без особой формы. На этот раз письмо явно было официальным. На печати стоял не личный знак принца, а герб императорского дома. «Твоя статья дошла до имперского правительства.
Важно не только содержание. Похоже, последняя фраза особенно зацепила кое-кого из чиновников. Что-то вроде: медицина и общественное здравоохранение — инструменты управления и продолжение государственной администрации». Редкий случай: Манфред писал серьёзно.
Обычно почерк выглядел так, будто письмо он составлял между двумя другими делами. «Если я правильно понял смысл работы, ты фактически утверждаешь следующее. Если бы власти Лаписа не допустили перенаселённых трущоб, нормально следили за водоснабжением и канализацией и вовремя отреагировали на вспышку, никакой катастрофы могло бы вообще не произойти.
Регентша Лаписа, кажется, сама об этом особенно не думает. Зато политики именно так и прочитали статью». Кто о чём, а политики — сразу о политике. Похоже, часть имперской верхушки увидела в нашей работе удобный инструмент для нападок на чужое управление. Хм. Письмо продолжалось.
«Обычно эпидемии считают чем-то вроде стихийного бедствия — их невозможно предотвратить, остаётся только пережить. Но если ты прав и болезни передаются через микрочастицы, распространение которых можно контролировать, возникает другой вопрос. Разве контроль и профилактика тогда не становятся обязанностью государства?
Мы долго об этом спорили, но у чиновников слишком мало специальных знаний, поэтому к внятному выводу так и не пришли». Вот почему он первый принц. Он не просто понял статью.
Он мгновенно просчитал, как превратить новую теорию в политический ресурс. Как ни закончится спор, сам Манфред сможет вызвать специалиста, отправить специалиста, сослаться на специалиста — и таким образом демонстрировать собственную осведомлённость и влияние. Если подумать, довольно смешно.
«В ближайшее время подготовь выступление для имперских чиновников о новой теории эпидемий. Если появились знания, которые способны менять государственную политику, их следует использовать». Хм.
Особых чувств просьба принца у меня не вызвала. В конце концов, я его знаю. Когда человек, который в обычной жизни называет тебя нахалом, внезапно просит прочитать лекцию для правительства, сложно проникнуться величием момента. Может, отправить Истину? Скажу, что её вызывает императорский двор, — наверняка обрадуется и сочтёт это невероятной честью. Да.
Пусть выступает Истина. Всё-таки первым автором статьи об эпидемической кишечной инфекции была именно она. Правда, если оставить Истину одну перед толпой чиновников, её там растерзают, как тюленя, попавшего в стаю акул. Я уже видел перед глазами огромные оленьи глаза, в которых вот-вот появятся слёзы. Наверное, всё-таки придётся поехать вместе с ней.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta