ЛЯЗГ!
Алебарда Цзян Ли со всей силы ударила в золотую дверь.
Мощь, способная рассекать горы и моря, рвать землю и небо, оставила на поверхности лишь неглубокую царапину.
А отдача едва не вывихнула ему руки.
— Откуда под Бездонной пещерой взялась настолько прочная пагода?
Цзян Ли убрал оружие и помассировал ноющие ладони.
Он рассчитывал на обычный поиск сокровищ в дикой местности.
Почему опять оказался внутри древних руин?
— Го… ра… Сянькун. Снаружи пагоды находится древняя обитель.
На другом конце помещения в щель окна заползло маленькое гу и сразу юркнуло в рот Травницы.
Женщина открыла глаза после короткой медитации.
— Моё насекомое увидело надпись. На обители снаружи написано: «гора Сянькун».
Пять Моров и Похоронные Врата, исследовавшие пол и спиральную лестницу, тоже подошли ближе.
— Гора Сянькун и Бездонная пещера… Похоже, это обитель одного из древних собратьев.
— Будьте осторожны. Раз местная сила одним движением затянула сюда всех четверых, хозяин вполне может оказаться таким же перерождённым, как мы.
Всего несколько десятков минут назад они пытались поубивать друг друга из-за бессмертной ци.
Теперь будто ничего не произошло — снова стояли плечом к плечу и обсуждали выход.
За время пленения удалось выяснить кое-что ещё.
— У пагоды семь этажей и семь граней. Изнутри пространство огромное, а снаружи вся башня высотой всего три чи семь цуней — её можно держать на одной ладони.
Травница продолжила:
— На седьмом этаже моё гу увидело белого карпа. Бессмертную ци, скорее всего, затянуло туда.
— Значит, нам мало выбраться. Нужно ещё подняться на седьмой этаж и забрать её.
Внутри пагоды нельзя было летать.
Пространство оказалось настолько устойчивым, что его невозможно было разорвать.
Техники перемещения не действовали.
Даже изменение размеров тела было заблокировано.
Двери и окна выдерживали всё.
Только в одном окне откололся крохотный уголок, через который наружу могла пролезть разве что мелкая тварь вроде гу Травницы.
Выход оставался один — вверх.
Четверо подняли головы.
В потолке виднелся люк размером примерно с устье колодца.
Он был прикрыт неплотно и, судя по всему, не заперт.
Добраться бы до него.
Рядом с центром первого этажа шла винтовая лестница, сложенная из отдельных каменных ступеней.
Вокруг валялись разбитые на части скелеты.
Похоже, они были далеко не первыми пленниками башни.
Но когда Пять Моров попробовал наступить на нижнюю ступень, нога прошла насквозь.
Камень оказался иллюзией.
— Она что, издевается?
Раз лететь нельзя, решили попробовать прыжок.
Четверо одновременно оттолкнулись от пола и стрелами взмыли вверх.
На высоте всего десяти чжанов снизу ударила чудовищная сила притяжения.
Даже используя приём «левой ногой оттолкнуться от правой» и многократно менять опору в воздухе, они сумели подняться ещё примерно на сотню чжанов.
Дальше всё.
Тела снова полетели вниз.
До люка оставалось слишком далеко.
Во время падения Цзян Ли заметил на стене прекрасно вырезанного ворона.
Показалось даже, что каменный глаз на мгновение повернулся вслед за ним.
Приземлившись, он решил испытать ещё один способ.
Достал два семени морской ламинарии размером с кулак и бросил на пол.
Под воздействием духовной энергии Девяти Преисподних они мгновенно проросли.
Это были семена того самого владыки ламинарии, которого Цзян Ли встречал раньше.
Когда-то, пробиваясь через его территорию Восьмисоставным Световым Диском, он заодно прихватил немного материала.
Растение несло часть крови мирового божественного дерева Цзяньму.
Теоретически могло расти почти бесконечно. Хватило бы времени и питания — вытянулось бы хоть между Небом и Землёй.
Быстрое, крепкое, пригодное и для моря, и для суши.
В крайнем случае ещё и съедобное.
Для Цзян Ли отличный материал.
Первый этаж пагоды был высотой всего чуть больше двух тысяч чжанов.
Обычно вырастить растение такой длины для него не составляло труда.
Две толстые ламинарии вырвались из пола и начали обвивать друг друга спиралью, словно двойная цепь.
Сто чжанов.
Двести.
Триста…
Четверо увидели надежду и полезли по живой лестнице вверх.
Но тут раздалось резкое карканье.
Тот самый каменный ворон на стене ожил.
Рельеф трёхлапого Золотого Ворона отделился от стены, взмахнул крыльями — и вспыхнул.
Огненный шар был размером всего с корзину.
Но температура на всём первом этаже моментально взлетела.
— Проклятье! Солнечное Золотое Пламя!
Золотой свет коснулся тел.
Кожа сразу зашипела, поднялся чёрный дым.
Четверо от боли атаковали Золотого Ворона.
Но, как и лестница, птица оказалась недосягаемой.
Все удары прошли насквозь и бесполезно врезались в стену.
— Кар! Кар!
Ворон не обратил на них внимания.
Облетел зал один круг.
И из пола сразу поднялся слой золотого пламени высотой в три чи.
Ламинарии, пусть даже с кровью Цзяньму, не могли выдержать Солнечного Золотого Пламени.
Основание за секунды превратилось в пепел.
Спиральная лестница, успевшая вырасти почти до тысячи чжанов, рухнула.
Четверым пришлось снова спуститься на пол.
— Чёрт! Если так продолжится, нас здесь живьём испепелят!
Каждый срочно подложил под ноги защитный артефакт, отделяя себя от огня.
Но Золотой Ворон сделал ещё один круг.
Пламя на полу поднялось ещё на три чи.
Даже Земные защитные артефакты жалобно трещали.
По поверхности расползались щели.
Долго они не протянут.
А птица продолжала кружить.
Останься они здесь — рано или поздно от всех четверых останется пепел.
— Стойте! На ступенях появились слова!
Даос Похоронных Врат первым заметил изменение.
Под золотым светом на иллюзорных камнях один за другим проявлялись строки текста.
Возможно, это и был способ сделать ступени настоящими.
На первой появилось:
«Если существа десяти сторон света всем сердцем верят и желают родиться в моей земле, пусть даже всего десять мыслей — если они не родятся там, не достигну я истинного пробуждения».
Пять Моров машинально прочитал строку вслух.
Из тела тут же вытянуло порцию духовной энергии.
Она ушла в ступень.
Камень засветился.
Пять Моров подпрыгнул — и на этот раз уверенно встал на него.
Правда, первая ступень находилась всего в трёх чи над полом и от пламени не спасала.
Он поспешно прочитал следующую строку.
На второй ступени было написано:
«Так я слышал. Однажды Будда пребывал в городе Раджагриха, на горе Гридхракута, вместе с великим собранием двенадцати тысяч монахов…»
Вторая ступень тоже засветилась и стала материальной — но только для того, кто произнёс сутру.
Травница и Похоронные Врата быстро поняли принцип и последовали примеру.
Третья ступень:
«Все они следовали добродетели великого Самантабхадры, обладали бесчисленными деяниями и обетами бодхисаттв, пребывали во всех заслугах, странствовали по десяти сторонам…»
Четвёртая.
Пятая.
Строки непрерывно продолжались.
«Их корни и мудрость были широки, глубоки и спокойны. Они вошли в сокровищницу Дхармы бодхисаттв, обрели самадхи Хуаянь, провозглашали все сутры…»
Пламя всё росло.
Троица вынужденно прыгала всё выше и выше, читая половинчатые отрывки один за другим.
На полу остался только Цзян Ли.
И двигаться он не торопился.
«С этими строками что-то не так».
Клон божественной статуи Цзян Ли глубоко изучал буддизм.
Основное тело само сутры не практиковало, но память между сознаниями была общей.
А после прежних споров о писаниях с Цюшуй многие тексты он вообще помнил почти дословно.
Поэтому источник распознал сразу.
На ступенях была «Сутра Бесконечной Жизни» древнего Будды Дипанкары — прошлого Будды, одного из Трёх Будд Времён.
Сутра настоящая.
Но почему каждая фраза обрывается ровно наполовину?
Гора Сянькун.
Бездонная пещера.
Цзян Ли внезапно вспомнил миф.
Хозяйкой этого места когда-то была белошёрстная крыса с золотым носом, практиковавшая одновременно буддийские и даосские методы.
Та самая Госпожа Земного Потока, которая хотела выйти замуж за перерождение Золотой Цикады и использовать его буддийскую янскую сущность, чтобы стать Великим Бессмертным Тайи. Происхождение у этой демоницы было необычным, а удача — чрезвычайно глубокой. Тем страннее, что в её обители оказалась такая пагода.
И у неё было ещё одно имя.
— Полу-Гуаньинь…
Цзян Ли прищурился.
Сутры нельзя читать бездумно.
С вероятностью восемь из десяти внутри этих ступеней и оборванных строк скрывалась ловушка.
Да и Золотой Ворон не атаковал их напрямую.
Он лишь заставлял пламя подниматься снизу всё выше.
Слишком похоже на то, что пленников намеренно загоняют на лестницу и вынуждают произносить писание.
Трое перерождённых, скорее всего, тоже это понимали.
Но их побочные, мрачные искусства особенно боялись чистого янского Солнечного Золотого Пламени.
Выбора у них почти не оставалось.
Если говорить строго, положение Цзян Ли тоже было неудобным.
Основой его пути оставался Канон Девяти Преисподних — техника инь и дерева.
Против чистого янского огня подобное сочетание было почти идеально уязвимо.
Но многочисленные закреплённые статусы позволяли немного покапризничать.
Ледяной щит под ногами окончательно расплавился.
Пламя высотой уже три чжана хлынуло на тело.
Оно действительно обжигало Даосское Тело.
Однако каждая рана заживала почти мгновенно.
Сгоревшая духовная энергия Девяти Преисподних столь же быстро восполнялась.
Если ничего не изменится, сидеть здесь он сможет очень долго.
Из всех пор тела Цзян Ли выпустил потоки холода.
Бесконечная морозная энергия Крайнего Севера сделала положение заметно приятнее.
Он сел, скрестив ноги.
Для начала убрал несколько артефактов, которые не хотел случайно спалить.
Потом достал чёрно-белый Камень Тайцзи и положил перед собой.
Нанёс на поверхность каплю Золотой крови Человеческого Императора.
Сложил печать и, опираясь на недавно постигнутый принцип Тайцзи, активировал реликвию.
Камень Тайцзи был не только ключом.
Сам по себе он был чрезвычайно могущественным сокровищем.
Стоило диску начать вращаться, как окружающее Солнечное Золотое Пламя хлынуло внутрь и зажгло белую янскую рыбу.
Цзян Ли коснулся её пальцем.
Следом вспыхнула чёрная иньская половина.
Холодное Пламя Призрачного Фонаря, которое благодаря бесчисленным душам под Городом Безвременно Умерших уже отрастило девять голов, вошло в диск с другой стороны.
Одно пламя — ян.
Другое — инь.
Идеальная пара для взаимного дополнения.
Не хватало только двух «глаз» внутри рыб Тайцзи.
Цзян Ли достал Щит Печати и свёрток жёлтой ткани.
Из щита вынул Жемчужину Конца Закона.
После Пещеры Огненных Облаков она стала заметно спокойнее.
Теперь Цзян Ли уже мог по желанию включать и выключать Область Конца Закона.
Жемчужина легла в тёмный глаз белой янской рыбы.
Затем Цзян Ли осторожно раскрыл Абрикосово-жёлтое знамя У-цзи и вынул огромный кроваво-красный глаз.
Раньше тот ненавидел его до безумия.
Теперь лежал на ладони совершенно тихо.
Как Цзян Ли и предполагал, память мировой воли была далека от человеческой.
Она узнавала метки и заслуги, а не личности.
Метка Мира Асур с него исчезла.
Над головой сиял красный Лотос Заслуг Мира Асур.
Значит, для мировой воли он был важным благодетелем.
С чего бы Кровавому Глазу нападать?
Цзян Ли положил его в светлый глаз чёрной иньской рыбы.
Обе позиции оказались заняты.
Печати сложились одна за другой.
Камень Тайцзи ускорил вращение.
На диске поднялись два пламени — одно иньское, другое янское.
Они переплелись и начали одновременно очищать и переплавлять две глазные реликвии.
Сам Цзян Ли остался сидеть посреди огня.
Из хранилища появились три безупречных, кристально чистых цветка.
Три Чудесных Цветка Трёх Сокровищ, полученные когда-то в Палате Божественного Надзора.
Именно такие ресурсы использовали при формировании Трёх Цветков над Теменем.
Наследник Человеческого Императора не собирался спасаться от бушующего Солнечного Золотого Пламени.
Наоборот.
Он решил воспользоваться этим местом и прямо здесь начать прорыв к Земному Бессмертию.
Цзян Ли успокоил дыхание и довёл все состояния до наилучшего уровня.
Затем сжал три цветка в ладони.
Они рассыпались сияющей пылью.
Он вдохнул её целиком.
Свет разделился на три потока.
Один опустился в море ци и соединился с духовной энергией.
Второй вошёл в море сознания и слился с первозданным духом.
Третий разошёлся по конечностям и костям, растворяясь в Даосском Теле.
Когда частицы Чудесных Цветков окончательно соединятся с тремя человеческими сокровищами — сущностью, ци и духом, — они снова поднимутся вверх и соберутся над головой в Три Цветка.
И тогда Цзян Ли станет Земным Бессмертным.