За приятными занятиями время летит быстро.
Когда мы с Артемидой проводили время вместе, спорили, поддразнивали друг друга и жили почти обычной жизнью, ощущение времени становилось каким-то размытым.
Но даже сейчас корабль стремительно приближался к Земле, неся с собой самые разные опасности — и ещё более заманчивую награду.
Перед большой операцией на душе у меня было легко. Что бы ни ждало впереди, я был уверен: справимся, как справлялись до сих пор.
Куда сильнее меня занимало другое.
Мне всё чаще хотелось увидеть, как Артемида попадает в неловкое положение и смущается.
Будто я вдруг превратился в мальчишку, который специально дразнит понравившуюся девочку.
В детстве, проведённом в приюте, мне приходилось ходить тише воды и ниже травы, поэтому обычных мальчишеских шалостей я почти не знал.
Наверное, теперь я просто наверстывал упущенное.
Если задуматься, почему Артемида при всей своей колкости в конце концов всё же исполняла мои прихоти?
Почему, даже сгорая со стыда, охотно соглашалась выставить себя в смешном свете?
Возможно, так она по-своему делала мне подарок.
Поэтому — только ещё один раз.
— В этот раз точно последний. Скоро всё равно будет не до развлечений.
Я решил устроить ей ещё одну шалость.
* * *
— …
Артемида молчала, скрестив руки.
На ней была короткая юбка и худи — одежда, в которой удобно двигаться.
А прямо перед ней тянулась дорожка из тщательно отполированных камней: разного размера, формы и цвета.
Её устроили ещё при строительстве убежища, когда в моду вошёл так называемый эртинг (Earthing).
— На вид просто камушки, но обошлись они довольно дорого. Их покупали не россыпью: каждый камень отбирал профессиональный массажист. Наверное, потому что большинство будущих высокопоставленных жильцов были уже в возрасте, к таким вещам здесь относились особенно серьёзно.
Мы стояли у начала массажной дорожки, занимавшей часть искусственного сада верхнего сектора.
Когда я предложил прогуляться вместе, Артемида с радостью пошла за мной.
А потом внезапно поняла, что именно я имел в виду под прогулкой.
Её красивые сандалии я тут же конфисковал и держал в руке.
Она стояла босиком перед неровными камнями. Сзади особенно хорошо было видно, какие тонкие у неё щиколотки.
— Это полезно для здоровья. Попробуем разок.
— Если тебе нужно здоровье, существует множество куда более эффективных способов.
— Стопу ведь называют вторым сердцем. Говорят, она связана со всеми внутренними органами, поэтому такая стимуляция почти как физиотерапия для всего тела. И кровообращение улучшается. Если десятки миллионов людей каждый год этим занимаются, наверное, не просто так?
— Ты сейчас учишь медицине врача? Думаешь, знаешь её лучше меня? Я вообще-то твой личный врач, не забыл? Ай!
Я слегка подтолкнул её.
Артемида в панике отступила и тут же плюхнулась на задницу.
Реакция была такая, будто перед ней не камни, а раскалённые угли.
— Ты что, боишься, что будет больно? Не ребёнок же.
— Это ты как старик. Зачем вообще любить подобные вещи?
— Видимо, слишком долго работал с начальством и перенял вкусы.
Я широко улыбнулся.
Артемида замолчала.
Чтобы добить её окончательно, я включил заранее сохранённую аудиозапись.
Пик.
[Она просто ещё не привыкла. Скоро даже такую боль начнёт находить приятной. Ты ведь тоже морщишься на массаже, но всё равно его любишь. Здесь то же самое.]
Это был старый разговор о нимфах, которых однажды заставили ходить босиком по этой дорожке.
[Если человеку не подходит, будет просто больно. Артемида, если ты пройдёшь по ней, наверняка будешь визжать весь путь.]
[Что за глупости! Да там ничего особенного. Ты слишком переоцениваешь телесные ощущения.]
Тогда я пожалел нимф, а Артемида совершенно спокойно ответила именно так.
Щёлк.
Запись закончилась.
Ещё тогда я решил: когда у неё появится настоящее тело, обязательно поставлю её на эту дорожку.
— Есть что добавить?
— …
Ответа не последовало.
* * *
Если подумать, Артемида действительно должна быть особенно чувствительна к боли.
Маленький ребёнок может разрыдаться из-за одного содранного колена.
С возрастом человек переживает всё больше разных неприятных ощущений и учится терпеть. А потом добавляется ещё и социальное достоинство: взрослый уже не станет кричать из-за каждой мелочи.
У Артемиды такого опыта не было вообще.
Самолюбия у неё было на десятерых.
Но когда дело касалось боли, её вполне можно было принять за ребёнка во взрослом теле.
Тем более ступни — одно из самых чувствительных мест человеческого тела.
Даже взрослые люди на массаже ног нередко вопят как резаные.
— Ну что, иду?
— Угу.
— Я правда сейчас пойду.
— Здесь никто не собирается тебя останавливать.
В золотых глазах читался упрёк.
Артемида нервно сглотнула.
Она медленно потянулась белой ступнёй к камням.
Пальцы нервно шевельнулись.
Но наступать не спешила.
Сначала осторожно потрогала камни кончиками пальцев, словно проверяла температуру воды в горячем источнике.
Картина была такой милой, что улыбка никак не хотела уходить с моего лица.
Кажется, именно это и стало последней каплей.
— Джинсу, я правда сейчас…
Она, похоже, всё ещё пыталась найти путь к отступлению.
Но, увидев, насколько мне весело, медленно закрыла рот.
— У-у.
Лицо стало решительным.
Она решилась не потому, что я её заставлял, а потому, что увидела, как мне весело.
Как всегда, я был перед этой девушкой прямо в неоплатном долгу.
— Хмф!
Артемида положила руки на бёдра и гордо вскинула подбородок.
— Думаешь, я не справлюсь с такой ерундой?
— Конечно справишься. Чего там вообще бояться? Сколько может болеть обычная стопа? Как ты сама говорила, ощущения слишком переоценены.
Она глубоко вдохнула и осторожно сделала первый шаг.
Вдавилось.
Круглый голубой камень размером с мячик для пинг-понга глубоко впился в самую середину мягкой подошвы.
Артемида застыла в этой позе как статуя.
— …
Я тоже замер рядом, стараясь не дышать слишком громко.
— Фу-у-у-у-у.
Она выдохнула столько воздуха, будто решила похвастаться объёмом лёгких.
Напомню: по части боли её опыт лишь немного превосходил опыт новорождённого.
Второй шаг.
Вдавилось.
Два небольших камешка одновременно впились в пятку и подушечку стопы.
— Ик.
Артемида сразу отдёрнула ногу, не успев полностью перенести вес.
Покачнулась на одной ноге, замахала руками и в последний момент ухватилась за моё плечо.
— Если уже сейчас так, что дальше делать будешь?
— Скоро… скоро привыкну. Это как первый раз зайти в холодную воду.
Судя по решительному лицу, одной такой неудачей её было не сломать.
Третий шаг.
Вдавилось.
Выдержала.
Четвёртый.
Камень надавил сильнее.
Ступня сжалась, будто пыталась обхватить камни пальцами и сводом.
На коже появилось множество мелких складок, затем она медленно расправилась.
Артемида выстояла.
Пятый шаг.
Камни впились ещё глубже.
Шестой.
Снова.
Она даже начала идти немного быстрее.
— Х-хм! Видишь?
Лицо постепенно возвращало уверенность.
Руки всё ещё нелепо балансировали в воздухе, словно она шла по бревну, но выражение вновь стало привычно гордым.
— Ты и правда быстро привыкаешь.
Я сказал это совершенно искренне.
Седьмой и восьмой шаг она прошла без происшествий.
Боль на лице ещё читалась, но страха перед следующим камнем уже почти не было.
— Разумеется. Я же говорила — ничего особенного.
Она даже попыталась улыбнуться и продолжила.
Но стоило ей отвлечься — и это оказалось роковой ошибкой.
Камень впился ещё глубже!
— Хи-и-ик!
Под стопой оказался более крупный и вытянутый вверх камень.
Острая боль будто насквозь пронзила точку Юн-цюань посередине подошвы, и Артемида мгновенно села на землю.
— А-а-а…
Скорчив жалобную гримасу, она растирала стопу и тоскливо смотрела на длинную дорогу впереди.
Но слово «больно» так и не произнесла.
Вот это гордость.
Я не выдержал и решил немного помочь.
Встал рядом и слегка наклонился.
Артемида тут же вцепилась в мою руку и плечо и поднялась.
Так мы перераспределили часть веса.
Она вцепилась в меня с таким рвением, словно моё плечо было её единственной страховкой.
И это действительно помогло.
* * *
— У-успех!
Артемида торжествующе выдохнула, закончив первый участок.
Правда, последние полтора метра она просто перепрыгнула.
И теперь виновато косилась на меня, понимая, что я всё видел.
— Ты прошла только самый лёгкий уровень.
На самом деле это был лишь учебный участок перед целой серией разных дорожек.
— Начало — половина дела!
Но Артемида радовалась почти как новобранец, переживший учебку и наконец получивший распределение.
Второй маршрут можно было описать одним словом: хаос.
Камни разного размера были перемешаны совершенно случайно: от мячика для пинг-понга до булыжников больше моей ладони.
Артемида выбирала самые плоские и переступала по ним как по камням через ручей.
Под конец пошёл ряд цилиндрических камней толщиной примерно с бамбук.
Видимо, она решила проскочить участок одним рывком и даже ускорилась.
— Ай-ть!
Вместе со скоростью участились и странные возгласы.
— Ай!
Прыг!
— Ух!
Прыг!
— Ик!
Прыг!
— Хя-а!
Она прыгала, размахивая руками в совершенно девчачьей манере.
Я не выдержал, присел на корточки и начал хохотать, задыхаясь.
— Фу-у-у-у!
Перепрыгнув последний камень, Артемида рухнула на землю.
В долгом выдохе смешались облегчение, радость победы, чувство выполненного дела и едва заметное удовольствие.
— Вот видишь, можешь же. И что это за «хя-а»? Когда ты успела стать настолько милой?
— …!
Не вставая, Артемида попыталась пнуть меня от злости.
Но цвет подошвы, раскрасневшейся куда сильнее лица, окончательно меня добил.
Я рассмеялся ещё громче даже под ударами.
Похоже, её терпение лопнуло.
Она прекратила пинаться, поднялась и начала просто топтать меня ногами.
— Ва-ха-ха-ха!
— Тебе настолько смешно?!
Успокоиться обоим удалось не сразу.
Третий участок.
Он напоминал первый, только гораздо злее.
Если там встречались округлые камни размером от перепелиного яйца до шарика для пинг-понга, то здесь почти каждый был из той категории, на которой Артемида раньше вскрикнула «хи-и-ик».
Будто впереди тянулся огромный лоток, набитый каменными яйцами.
Зато сбоку тянулся поручень.
— Иду!
Артемида, видимо, решила, что сможет перенести часть веса на руки, и уже не выглядела настолько испуганной.
Первые несколько секунд она действительно шла вполне нормально, явно пытаясь отыграться за позор первого участка.
Но шаг за шагом тело начинало всё сильнее наклоняться.
Сначала она держалась одной рукой.
Потом двумя.
С каждым новым шагом приседала всё ниже.
Под конец почти кралась вприсядку.
И наконец остановилась.
— Ау-у-а…
А потом просто села сбоку.
— Вот поэтому не надо с самого начала изображать героиню. Шла бы осторожно.
— …
Она явно хотела ударить меня за издевательский тон.
Но обе руки были заняты: Артемида отчаянно растирала горящие подошвы.
— Ого, правда горячие.
Я осторожно прикоснулся к её стопе.
Кожа действительно пылала, словно после огня.
— Ты!
— Вон там видишь?
Я перебил её, указав на конец участка.
Там текла небольшая искусственная речка.
— Сможешь ненадолго охладить ноги. Уже совсем близко. Давай ещё чуть-чуть.
— …!
В глазах Артемиды вспыхнула надежда, как у путника в пустыне, увидевшего оазис.
Она собрала силы, поднялась и сделала шаг.
Вдавилось!
Три твёрдых «яйца» одновременно впились в мягкую ступню.
— О!
Я невольно округлил глаза.
Когда-нибудь видели, как кошка потягивается?
Поза Артемиды стала очень похожей.
Она почти повисла на поручне, задрав кверху большой зад — такой, про который говорят: «рожать легко будет». Тонкая талия провалилась вниз, а спина выгнулась вверх U-образной дугой.
Что-то вроде «выгнулась луком», только наоборот.
Сзади поза выглядела до неприличия сексуально.
Артемида с огромным трудом двинулась дальше в этой развратной позе, будто самка леопарда в течке, зазывающая самца.
Наконец каменное поле закончилось.
Плеск!
Она мгновенно опустила ноги в неглубокий искусственный ручей и начала приходить в себя.
Если прислушаться, наверное, от её стоп уже должен был звучать сигнал: Warning! Warning!
Ещё недавно белые, как свадебное платье, ступни теперь раскраснелись, словно только что вынутый из кузницы клинок.
Только чёрные ногти сохранили прежний цвет.
Похоже, силы ушли на то, чтобы висеть на поручне, поэтому даже растирать ступни Артемида больше не могла.
— Дай сюда.
Я взял её охлаждающуюся ногу и осторожно подтянул к себе.
— Ч-что ты делаешь? Не надо, отпусти!
Я начал медленно массировать стопу сверху вниз.
— Так быстрее пройдёт.
— А?
Артемида уже схватила меня за запястье, собираясь оттащить руку, но её пальцы тут же ослабли.
— Намного лучше, правда? В армии во время длинных маршей мы постоянно так разминали ноги на привалах. Иначе с полной выкладкой не выдержишь. Я не профессиональный массажист, но в этом деле почти специалист.
Прохладная вода снимала жар, а мои твёрдые, но достаточно гибкие пальцы разминали забившиеся мышцы.
Артемида на глазах расслабилась.
Массаж я закончил быстро: это была не боль после тяжёлого труда или долгого марша.
— Всё.
— …М-м.
На лице осталось плохо скрытое недовольство тем, что всё закончилось так скоро.
— Пора двигаться. Четвёртый участок ждёт.
Артемида схватилась за голову.
Но признаться, что ей больно, всё ещё не захотела.
Вот это самолюбие.
— Этот выглядит легче.
Она промолчала, но по лицу было видно: согласна.
Узкий проход образовывали два ряда деревянных столбиков.
Внутри лежали деревянные шарики, похожие на крупные жёлуди.
Такое уже не должно быть слишком болезненным.
Артемида погрузила ступню между ними.
Шурх!
— Кя!
И тут же подпрыгнула.
Если оттолкнуться правой ногой, по законам гравитации приземлиться придётся на левую.
…!
Значит, сразу прыгать снова — уже левой.
Через секунду Артемида неслась вперёд серией быстрых прыжков.
Началась настоящая гонка с болью.
Задача была простой: добраться до конца раньше, чем накатившая боль сломит её терпение.
Наверное, почти каждый хотя бы раз переживал что-то похожее в обычной жизни.
Проблема была только в том, насколько смешно выглядела Артемида.
Ноги глубоко проваливались в россыпь деревянных шариков, поэтому бежать нормально она не могла.
Приходилось широко переставлять стопы в стороны.
Получалось что-то вроде геккона, несущегося по раскалённому песку пустыни.
— Ох…
В человеке явно сидит какая-то первобытная тяга к слэпстику.
Клоунада Артемиды веселила меня сильнее, чем всё, над чем я смеялся с момента приезда в убежище, вместе взятое.
Пятый участок.
Здесь дорога раздваивалась.
Справа — снова камни.
Причём теперь не просто круглые, а угловатые, почти геометрические булыжники.
Один их вид словно говорил: «Наступи, если хватит смелости».
Слева путь был ровным, зато покрыт чёрной землёй.
Пройдёшь — и ступни будут полностью грязными.
Я подошёл ближе и шепнул Артемиде на ухо:
— По правилам нужно идти по массажной дорожке. Но тебе специально разрешу выбрать левую.
…!
Она задумалась с таким серьёзным видом, будто решала судьбу государства.
С появлением тела Артемида стала немного терпимее к грязи.
Но её пределом оставались примерно морская вода и песок.
При её болезненной любви к чистоте наступить на землю, которая с виду так и просила удобрений, было непросто.
Похоже, боль всё-таки победила.
Артемида протянула ногу к земле.
И остановилась прямо перед касанием.
— И-и-ик!
Стопа застыла сантиметра в одном-двух над почвой.
Она стиснула зубы и отдёрнула ногу.
После чего встала перед правой дорогой — той самой, где камни выглядели почти как орудия пытки.
— Ну и гордость у тебя.
Наверное, дело было не только в грязи.
Артемиде было неприятно само решение уступить боли.
Она крепко зажмурилась и протянула ногу к особенно страшному камню.
— Так, хватит.
— Кя!
Я резко потянул её за плечо, и Артемида сразу оказалась у меня в объятиях.
— Ч-что?
— Достаточно. Ты уже доказала всё, что хотела.
Я встал перед ней и присел на корточки.
— Давай, залезай.
— …Я могу пройти до конца сама.
— Хватит уже. Залезай. Я сегодня благодаря тебе насмеялся до слёз. Ты была лучше любого комика. Такое чувство, будто оздоровился именно я, просто стоя рядом. Сплошной взрыв эндорфинов.
Артемида мгновенно забралась мне на спину.
— Ай! Больно!
Не потому, что ей стало тяжело.
Просто в наказание она принялась раз за разом вдавливать кулаки мне в затылок с двух сторон.
Я поднялся, терпя эту пытку.
— Оп!
Схватив её за крупную задницу, я разок подбросил Артемиду на спине, устраиваясь поудобнее, и она прижалась ко мне вплотную.
Но ощущения в ладонях были ещё полбеды. То, что прижималось к моей спине, било наповал.
— …Тебе не больно?
Она смотрела на камни, которые под нашим общим весом теперь впивались уже в мои стопы.
Боль действительно была ощутимой.
— Ерунда. Я несколько раз пули ловил. Здесь даже кожа не пробивается. На таком фоне всё остальное мелочи.
— Хвастун.
Артемида обняла меня за шею и уткнулась лицом в плечо.
— Всё гудит. Такое чувство, будто подошвы сейчас отвалятся.
С каждым шагом её ноги слегка раскачивались передо мной.
— Я же слежу за ними. Не бойся, обе на месте, красивые как раньше.
— У меня даже сил нет отвечать на твою чушь.
— Потом ещё раз придём.
— Да пожалей ты меня хоть немного, ну.
До полного круга оставалось ещё какое-то расстояние.
Дальше мы шли почти без разговоров, просто чувствуя тепло друг друга.
Лишь лёгкий ветерок, поднятый Артемидой, мягко окутывал меня на тихой дорожке.