Западный Район, Кингс-Авеню 2, Королевский музей.
Ηесмотря на разгар рабочего дня, было много желающих ознакомиться поближе с такой величиной, как Император Розелл
Но
Клейна это ничуть не удивило. Он уже был осведомлен — спасибо модным
журналам — что представителям среднего класса заниматься особо нечем.
Помимо чтения романов или посещения балета, было три варианта досуга:
пойти в парк, уехать в отпуск или наведаться в музей. Ну а благодаря
Императору Розеллу, ежегодные каникулы так и вовсе стали обычным
явлением.
Ровно в десять, Клейн, одетый в двубортный сюртук и
вооруженный черной тростью с шелковым цилиндром, предстал перед дверями
Королевского музея. Он присоединился к очереди толпящихся и вошел
внутрь.
Прямо на входе их ждало несколько гидов, каждый из которых вел в разные коридоры и залы.
Клейн, и почти двадцать человек, выбрали одного и последовали за симпатичной женщиной, энергично освещающей персону Розелла.
Но
полу-историку и просто человеку, что знал довольно много об
императорской особе — было скучно, поэтому Клейн был больше увлечен
поиском своего бумажника, нежели выслушиванием экскурсовода.
А
все потому, что Клейн недавно перекладывал деньги, и большую сумму
«сбросил» в пространство над серым туманном, дабы не переживать об их
безопасности. В общей сложности у него уже скопилось 952 фунта, что за
малым сулит всю тысячу!
Тем временем, экскурсанты дошли до первого зала.
— Леди и джентльмены, — взволнованно начала гид, — перед вами личные вещи Императора Розелла.
—
Гляньте, это его бархатное одеяльце, — заохала какая-то женщина, — а
это его золотой кубок, из которого он, наверное, пил вино…
— А
здесь находится туалет, которым пользовался гений инженерной мысли,
первый туалет в современном его понимании, — приподняв подбородок и
распахнув пошире глаза, объявила женщина-гид.
…
Даже туалет, в который он ходил по нужде, выставился на всеобщее обозрение?
Клейн вдруг испытал некоторую общность с Розеллом.
Затем
он осмотрел навороченный унитаз, с системой смыва и обнаружил, что тот
пошло мерцал и переливался золотом. Казалось, он сплошь и полностью был,
то ли облеплен позолотой, то ли вовсе был из золота слит, а где-то
сбоку и вовсе был выгравирован величественный орнамент.
Как… Своеобразно…
Клейн больше не чувствовал никакой общности с императором.
Отойдя
от туалета, закрытого под стеклом, экскурсия продвинулась к
повседневной одежде бывшего правителя. Были представлены рубашки со
складками на воротнике и манжетах и многие другие.
Женщина-гид не скрывала приятия к форме одежды и интисской культуре ее ношения.
Далее
по залу был представлен ряд важных документов, изданных Розеллом,
включая гражданский кодекс и прочие, чрезвычайно ценные исторические
реликвии.
Тут гид остановилась и указала на витрину.
— А
здесь лежит один из личных дневников императора. К сожалению, все
записанное в нем — зашифровано. Множество историков и археологов
полагают, что этот дневник таит в себе множество секретов Розелла. Я,
будучи романтиком, считаю, что эти символы — это шифр, который Император
Розелл разработал лично, для общения со своей любимой женщиной. Как
жалко, что они так и не смогли по-настоящему быть вместе.
С таким воображением вам бы романы писать, а не экскурсии водить…
Клейн
чуть-чуть ухмыльнулся. Затем его глаза обратились к самому дневнику,
что был распахнут, примерно, вначале. Присмотревшись, стало очевидно —
написан дневник был на упрощенном китайском, с которым Клейн был очень
даже хорошо знаком.
«6 марта. Черт возьми, у меня уже запор от здешней еды!»
«17
марта. Неужели дамочки в Интисе настолько распутны? Я так и не понял — я
к ней приставал, или она ко мне подкатывала… Странно все это».
«22 марта. Пришла пора выбрать себе веру. С одной стороны — Церковь Вечного Пылающего Солнца, а с другой Церковь Мастерства.
Выбор очевиден. Хвала тебе, Бог всех машин! Однажды я переименую Церковь Мастерства во что-то более лаконичное».
Действительно,
как романтично… Запор у него… Должно быть, это первые его дневниковые
записи… Вряд ли они хранят в себе что-то ценное… Его почерк уродливее
моего…
Клейн, цокая отвел взгляд.
Конечно, он увидел лишь пару страниц и доподлинно не знал, что там было еще.
Интересно, какие здесь меры безопасности? Как бы мне пробраться сюда и полистать этот дневничок…
Клейн огляделся и увидел кучу охраны.
Вполне вероятно, что среди них есть Потусторонние из Церкви Бога Пара и Машин…
Пробормотал себе под нос Клейн и, смешавшись с толпой, последовал за гидом.
Дальше следовал зал с названием «Кроткий Розелл».
— Это первое любовное письмо Императора Розелла. А здесь его первое любовное стихотворение «Когда ты состаришься[i]», — женщина-экскурсовод смотрела на рукопись мокрыми глазами.
Надо же, а Йейтс и тут приуспел…
—
Здесь лежит его самодельный браслет. Тут, только взгляните,
оригинальная рукопись его романа, — с придыханием и некоторым обожанием
произнесла экскурсоводша.
— …
Клейн впился выпученными глазами в артефакты прошлого.
Все же, хорошо верилось в ремесленный гений Императора Розелла, но это уже было слишком.
—
Это образовательный учебник, созданный лично Розеллом, чтобы учить
своих детей. К каждой странице присвоена соответствующая иллюстрация… А
эта развивающая мышление игра, похожая на интисские шахматы, хоть и не
сыскавшая популярности… Здесь лежат «собирательные» кубки, которые также
были изобретены императором.
Да это же сянци[ii]… И да, кажется, Лего пришли к вам с иском, за нарушение авторских прав!
Клейн мог только молча удивляться предприимчивости и наглости виновника сего торжества.
Как тут ему на глаза попалась подозрительная женщина, ростом, примерно, метр-семьдесят.
У дамы были каштановые волосы, спадавшие аж до талии, что подчеркивали ее прекрасно сложенную фигуру.
На
ней было кружевное платье, сквозь которое так и пробивались флюиды юной
девы. На голове же была черная шляпка, с фасоном давно вышедшим из
моды. Ее лицо скрывалось за черной сетчатой вуалью.
Юная особа стояла прямо перед витриной и долго рассматривала предметы внутри.
Даже когда Клейн и остальные последовали за гидом, в следующий выставочный зал — девушка в черном стояла как вкопанная.
Пройдя немного вперед, женщина-гид объявила:
— Следующее, что вы увидите — это восстановленный кабинет Императора Розелла. Конечно, полностью все восстановить не удалось…
Пока гид вела свою программу, Клейн и прочие вошли вперед.
Место,
в которое попали экскурсанты, легко можно было спутать с библиотекой, с
высоченными — почти в два этажа — полками, плотно заставленными
книгами. Под ними располагались лестницы, а проходы по бокам вели в
вглубь книжного царства.
— Только представьте, когда-то хозяин
этого места поднимался и спускался по этим лестницам в поисках нужной
ему книги, — вовлеченная экскурсоводша принялась предавать фантазиям
всех присутствующих.
Ага, либо посылал за книжкой своего слугу, что, кстати, более вероятнее…
Молча возразил Клейн.
В
центре зала стояли столы, на которых ютились медные подсвечники. Все
это находилось под стеклянным колпаком, блокирующим контакты с внешним
миром.
Беглым взглядом Клейн обнаружил стопку пожелтевших рукописей.
Кипа записей была повернута прямо к нему, поэтому содержание первой страницы подвергалось прочтению.
Это был чертеж прямоугольного объекта с подробным описанием:
«Это
портативное миниатюрное устройство, схожее с телеграфом. С его помощью,
можно связаться с человеком, держащим аналогичное устройство. Таким
образом дозволительно общаться с собеседником напрямую… Но аппарат
чувствителен к позиционированию. Я думаю, стоит обратиться к небу. В
небе нет преград, что позволит нам лучше передавать сигналы…»
Даже здесь не упускал возможности не выпускать из рук сотовый…
Клейну уже на порядок набила оскомину эта экскурсия.
В то же время, гид обратил внимание толпы на другую стопку рукописей.
—
В этих бумагах записаны чудесные идеи Императора Розелла. В них он
описывал изобретения, который так и не успел воплотить в жизнь. Эти
записи — явственное доказательство того, на что способна наша
человеческая цивилизация!
Внезапно, Клейн заметил закладку, торчащую из одной книжки в твердом переплете, лежавшей на столе.
На открытой части закладки было изображение, непроизвольно напоминающее детский рисунок.
А император-то не отличался особым умением рисовать…
Только
Клейн начал потешаться над Розеллом, как тут же его посетила идея, что
это не просто закладка, а та самая богохульная карта!
Неужели эта она?
Клейн внимательно посмотрел на закладку, но не обнаружил в ней ничего необычного.
То-то
и оно. Он же упоминал, что богохульные карты обладают защитой от
гадания. При обычных обстоятельствах, нет ни единого способа, чтобы
обнаружить их уникальность… Если бы все было так просто, то Церковь Бога
Пара и Машин давно бы уже конфисковала себе эту «закладку»…
Клейн
отвел взгляд и принялся изучать остальные книги. К его удивлению, он
обнаружил, что во многих книгах были разных форм и расцветок карточки и
ленточки.
Используя свои Клоунские способности, Клейн обратился к гиду и задал вопрос:
—
Это все книги, что Император Розелл читал при жизни? — полный
любопытства голос раздался из толпы, — простите, я имел в виду,
оригинальные ли это книги?
Женщина-проводник твердо кивнула.
—
Да, все это предметы из кабинета того времени. Включая книги, рукописи,
закладки в них, подставки для ламп, чернильницы… Но много чего еще было
уничтожено и утеряно, к несчастью.
Клейн слегка кивнул в ответ и обернулся к книжкам с закладками.
Розелл
писал в своем дневнике, что он собирался поместить богохульную карту в
очень ценную книгу, чтобы отвлечь от карты внимание… Какая из этих книг
самая ценная?
«Славная эпоха» — навряд-ли…
«История Королевства Интис» — скорее нет, чем да…
«География северного континента» — возможно, но маловероятно…
«Усовершенствованные принципы паровой машины» — Не думаю…
Клейн просматривал книги одну за другой, пока его взгляд не остановился на одной стопке листов.
На них были описаны вещи с «Земли», которые Розелл хотел изобрести здесь, но не имел необходимых для этого условий.
В стопку бумаг была воткнута закладка, на которой красовался сам Розелл, в императорском одеянии.
Отсылка к Уильяму Батлеру Йейтсу, ирландскому англоязычному драматургу и его одноименному стихотворению.
Сянци — китайская настольная игра, подобная западным шахматам, индийской чатуранге и японским сёги.