– Не может быть. Я ничего не делал и
никуда не впутывался... Что же, длинные руки беды сами до меня дотянулись? –
лицо Клейна скривилось в гримасе, что не шла облику Германа Воробья. Он едва не
ахнул.
И остановило его лишь то, что он натворит
"неприятностей" – зашумит и выдаст, где скрывается!
Он уже не желторотый Ночной Ястреб, и быстро решил,
что делать. Задержал дыхание, медленно встал и подвинулся беззвучно в сторону
от двери, тихонько взглянул туда, откуда слышались шаги.
Парень был уверен, что если не обязательно нужно
прятаться и избегать опасности, то он должен её определить, пройдя и осмотрев
место, где находится, дабы сделать лучший выбор!
Клейн ждал с минуту, пара миниатюрных солнц померкла,
а шаги звучали тяжелее и отчëтливее. Потом он услышал, как громыхнула о стену
створка металлической решётки.
И вслед за тем увидел, как с правой стороны коридора
возникла высоченная фигура.
Рост её достигал почти двух с половиной метров, она
целиком была облачена в чёрную броню и источала ледяную суровость, осязаемую,
словно это рыцарь-гигант.
У него была насыщенная аура, он был сдержанно-спокоен,
как морская пучина. Вместо глаз мерцали два пятна густо-красного свечения. В
руке гигант держал длинный, широкий тесак.
Скрип!
Гигант открыл дверь в камеру и ступил внутрь. Походил
кругами, словно ища чего-то.
– Боже мой... Он какого-то определëнного узника
ищет? Меня точно обнаружит, если это так продолжится... – Клейн на миг
замялся, раздумывал, уйти ли из камеры и поискать выхода до того, как
приблизится фигура, или исподтишка напасть и прикончить цель одним махом, а
потом снова так же съëжиться в уголке и ждать окончания сна.
Оценив, сколько времени осталось на рассуждения, Клейн
быстро снял подвеску с топазом с левого запястья и стал гадать, говоря голосом,
слышным, наверное, лишь ему самому:
– Этот рыцарь очень силён.
Быстро повторив это семь раз, Клейн открыл глаза и
увидел, что подвеска-топаз крутится по часовой стрелке часто и с большим
размахом.
Это означало, что объект есть сущность крайне опасная!
Не мешкая, поскольку времени не оставалось, Клейн
силами Клоуна напряг мышцы, потянул на себя ворота и без лишнего дëрганья
открыл.
Затем воспользовался моментом, когда сущность в чёрной
броне заходила в другую камеру, тихонько прошагал в коридор и стремительно
скользнул влево, пригнувшись.
В бездонной тьме, прислушиваясь, нет ли позади
какого-то шума, Клейн старался двигаться украдкой, ловко и проворно, быстро
повернул и оказался у других металлических ворот, что открывались наружу,
похожих на выход.
Попытавшись и толкнуть, и потянуть, Клейн понял, что
ворота не слишком тяжелы, но заперты.
Пару секунд поразмыслив, он достал ключ, что подобрал
в камере, вставил его и без особой надежды повернул.
Легонько щëлкнула защëлка, и ворота открылись.
– Сработало? Хоть это и сон, но не может же
случайно подобранный ключ стать для тебя важным предметом... Я сначала
собирался сложить какую-нибудь бумагу, вставить в замочную скважину и раз за
разом понемногу затирать о неё... – С усмешкой недоумевал Клейн, медленно
открывая дверь.
К его разочарованию, за металлическими воротами был не
выход, а зал, заваленный мусором.
Клейн закрыл за собой ворота, выходя, запер их и стал
кружить среди беспорядочно раскиданных по полу вещей в поисках какой-нибудь
двери или прохода.
Через несколько секунд он разглядел неприметную чёрную
деревянную дверь в углу. Подошёл осторожно, коснулся ручки.
И вид помещения за этой дверью сам собой возник перед
его мысленным взором. То было хранилище, а справа стояло зеркало в рост
человека. Ещё правее была какая-то фигура в коротком льняном одеянии.
– Там кто-то есть? Сбежавший узник? – вынужденный
покинуть уже привычное место, Клейн решил, что сам проявит инициативу, но в
разумных пределах. И слегка покрутил ручку, толкнул чёрную деревянную дверь,
она открылась.
Хотел получить представление о своëм положении в
целом, чтобы определить, когда в критический момент ввязываться в бой, а когда
бежать.
– Кто это? – спросил человек в коротком льняном
одеянии, спешно, но доброжелательно. Голос его был полон отчаяния и боли.
– Искатель приключений, – лаконично отвечал Клейн.
Ночным зрением он уже рассмотрел, как человек
выглядит.
То был мужчина с обветренным лицом, с морщинами на
лбу, в уголках глаз и рта, а волосы у него были блестящие и чëрные, как
вороново крыло, без единой седой прядки.
Короткое льняное одеяние на нём было старинно и
просто. Лицо искажала боль. Чëрные глаза, в которые редко кто-то смотрел,
переполняли нескрываемое удивление и недоумение.
– Искатель приключений? И с чего ты вдруг здесь?
Клейн держался на почтительном расстоянии от этого
мужчины, возраст которого так и нельзя было различить. Стоял у входа и взирал
на него.
– Прежде чем спрашивать других, по правилам вежливости
необходимо представиться самому.
Клейну, как Безликому, достаточно было кратко окинуть
человека взглядом, чтобы запечатлеть в памяти его черты. Помимо растрëпанных
непослушных волос и морщин, был ещё застарелый жуткий шрам на щеке.
Человек, вздрагивая, тревожно поглядывал в зал.
– Вы лучше дверь закрыли бы. Нельзя, чтобы этот дьявол
нас поймал, иначе...
Лицо у него заметно дёрнулось, как будто он вспомнил
нечто мерзкое.
– Дьявол? – пробормотал Клейн и протянул руку, закрыл
деревянную дверь.
Мужчина облегчëнно вздохнул, и на лице его показалась
кривая улыбка.
– Прошу прощения. Я и вправду был невежлив. Меня зовут
Леомастер, я аскет в одном религиозном обществе.
– В религиозном обществе? Вы не похожи на почитателя
кого-то из семи богов, – придрался Клейн к его словам.
– Будь он аскет кого-нибудь из семи богов, то об
этом бы вслух не сказал. Даже высший жрец Церкви Солнца и епископы Церкви Повелителя
Штормов не стали бы лезть в драку, едва встретив кого-то в таком опасном месте.
Леомастер отвечал, как бы сам над собой усмехаясь:
– Верно. Я почитаю изначального Творца, Он – сущность
всемогущая и всеведущая, и источник всякого величия. Он есть Начало и Конец, Он
– Бог всех богов!
– Вот это да... – Услышав о том, как этот
человек почитает изначального Творца, Клейн перво-наперво подумал, что его
общество – Орден Сумеречных Отшельников.
– Однако есть ещё объединения поменьше на Северном
и Южном континентах. Там довольно немало людей, верующих в изначального
Творца... – Рассудил Клейн и спросил:
– Как называется общество? Как вы здесь оказались?
Леомастер на миг замялся и сказал:
– Далеко на востоке моря Соня спит мой Господь. Где-то
там таится Его священная гора. Я водил туда паломничество, пытаясь увидеть
своими глазами Его чудеса, дабы искупить свои грехи. Быть может, это
необходимое испытание. Нас схватил дьявол, и один за другим мы стали умирать...
Спустя какое-то время я улучил миг, сбежал из темницы и спрятался здесь, жду,
когда дьявол вернётся.
Клейн чуть задумался и спросил:
– Вы знаете, как того дьявола зовут? Какие у него
приметы?
– У него? – Леомастер покачал головой и ответил
немного озадаченно. – Точного его имени я не знаю, но его, кажется, знают
многие паломники. Они его зовут Тëмный Святой.
– Тёмный Святой? Полубог? Это сон Леомастера
или того полубога? Судя по тому, что я нагадал, скорее всего, второе. Иначе не
было бы так опасно... – Клейн хотел было спросить, из какой организации
Леомастер, и определить силы Потустороннего, каковыми обладал Тёмный Святой, и
тут вдруг краем глаза заметил зеркало, стоящее напротив аскета.
В мистицизме зеркала служили ходами, соединяющими мир
с другими, сокрытыми и неведомыми мирами. Зеркала легко навлекали страшные
несчастные случаи, а потому Клейн в своём опасном сновидении осторожно подошёл
и собрался было с помощью сил Жреца Света разрушить этот коварный предмет.
– Нет, не делайте этого! – негромко крикнул,
ужаснувшись, Леомастер, который, казалось, почувствовал намерение Клейна. – Без
н-него я умру мгновенно!
– А? – Недоумевающий
Клейн снова взглянул в зеркало.
Хоть вокруг царила необычайная тьма, в зеркале
отчётливо отражались две фигуры: Леомастер с испещрëнным морщинами лицом и
волосами цвета воронова крыла, и тонколицый, темноволосый, кареглазый Герман Воробей
в кепке.
Тут этот Герман Воробей в зеркале медленно повернул
голову, тогда как Клейн никаких движений не делал. И с чувством,
многозначительно и зловеще улыбнулся ему!
Поверхность зеркала вдруг зазыблилась, и из неё
потянулась рука.
Герман Воробей, неотличимый от Клейна, лишь глазами
моргнул и вылез из зеркала. Лицо его окутывала тьма, и оттого оно было искажено
явной зловещей гримасой!
– Как страшно... Но увы, я не похож внешне на
Германа Воробья, а потому испугать меня тебе не удалось...
Если бы Чжоу Минжуй вышел из зеркала, я бы, наверное, проснулся от страха... –
Клейн, спокойно глядя на своего визави, поднял левую руку, и по той закружился
вихрем поток солнечного света.
Зловещий Герман улыбался, тоже поднимая левую руку,
отчего на его перчатке выступала тьма, зловещая и величественная.
То было дело сил Барона Искажения!
– Мой клон? – подумал Клейн, с равнодушным
видом поднимая правую руку.
Из ниоткуда он выхватил небольшой молочно-белый скипетр,
наконечник которого был инкрустирован голубыми "драгоценными
каменьями".
Скипетр Морского Бога!
Пусть действия Клейна в сновидении должны были ради
достижения желаемого подчиняться логике, но он подозревал, что призрачный мир
не способен влиять на таинственное пространство или сам серый туман. А потому
попытался упростить ритуальный процесс и сказал себе, что Скипетр Морского Бога
хранится в похожей особой зоне в духовном мире. Клейну мог в любое время
скипетр вернуть.
Итог этой попытки Клейна весьма порадовал.
Действительно, мир снов не знал различий между особой зоной в мире духовном и
пространством над серым туманом. Учитывая, что Скипетр Морского Бога
принадлежал Клейну – этот Запечатанный Артефакт уровня полубога был
"возвращëн"!
– И вправду действует... Иначе пришлось бы
мне ввязаться в ожесточённый бой... – вздохнул тайком Клейн.
Поверил он ещё и в то, что зеркало не умело
воспроизводить связанные с серым туманом вещи.
Зловещий Герман Воробей взирал с ошалевшим видом
куда-то в другую сторону. Он невольно поднял руку, но в ней ничего не было.
А затем Клейн увидел, как засверкали мириады
серебристых молний, растекаясь по его телу изнутри, они вынуждали разбрасывать
Бумажные Фигурки, одну за другой, но убежать с этой территории было нельзя.
Треща и искрясь, огромная шаровая молния осветила
заваленное хламом помещение и освободила место, куда можно было уклониться от
ударов. После чего исчез Герман Воробей в зеркале.
Тут Клейн отчего-то почувствовал, что стал безмятежен,
словно обратился в мудреца.
Повернул голову и снова взглянул на Леомастера.
– Как называется религиозное общество, куда вы
вступили?
Леомастер, дрожа, отвечал:
– Орден Авроры...
– Орден Авроры? – Клейн был поражён, не
удержался и вскинул брови.
Тут снаружи послышался громкий лязг. Запертую решётку,
что открывалась наружу, казалось, кто-то вышиб.
Бух! Бух! Бух!
Тяжёлые, как удары барабана, шаги приближались к углу,
кто-то словно отыскал, где прячутся Клейн и Леомастер.
Клейн подозревал, что ту Молниеносную Бурю почуял Тёмный
Святой!
– Нигде не спрятаться... – Клейн взял Скипетр
Морского Бога и толкнул ногой чёрную деревянную дверь, открывая её перед Тёмным
Святым!
Распахнулась дверь, и Клейн отчётливо рассмотрел цель.
То был рыцарь, целиком облачëнный в чёрную броню, он
уже успел поднять забрало шлема, обнажив лицо в глубоких морщинах, пряди
сияюще-чëрных, как вороново крыло, волос, и старый шрам на щеке.
Рыцарь был похож на Леомастера, как близнец, вплоть до
мельчайших черт!
Единственное, что его отличало – густой красный свет,
что источали глаза.