– Запах зубатки из этих банок до костей
пробирает... Не просто пахучая рыба, а омерзительно вонючая... Прямо-таки
биологическое оружие! – Клейн присел в углу и с минуту не мог отдышаться.
До этого самого момента он недооценивал консервированную
рыбу. И не принял необходимых мер. А мог бы использовать Бумажные Фигурки или
создать невидимую воздушную трубу, как бы применив Подводное Дыхание, но ничего
этого не сделал.
Теперь же, наконец по-настоящему понял, насколько мудр
запрет открывать эти консервы прилюдно!
– Уфф... – Выдохнул Клейн, медленно поднимаясь. Взяв
чемодан, неторопливо зашагал к гавани.
Первое впечатление о городе Нас у Клейна сложилось
такое: множество белых домиков, в основном всё построено из камня. Следующее
впечатление – что хоть это и не где-то далеко на севере, но погода довольно
холодная. На дворе стоял уже апрель, а воздух прогрелся лишь на несколько
градусов. Третье впечатление: огромное количество китобоен. Гигантских
китов-белух там разделывали ради получения кожи, мяса, жира, костей и так
называемой "серой амбры".
Последние два материала шли, соответственно, на
кринолины бальных платьев и высококлассные душистые вещества для воскуривания и
духов, они считались роскошью и были доступны лишь зажиточным и знатным людям.
И кожа, и мясо, и жир белух тоже использовались в
промышленности: что-то шло на одежду, что-то в пищу, что-то на масляные
изделия. В Насе и на Гаргасовых островах приготовление блюд из белухи стали
особой кулинарной культурой, со всевозможными способами и рецептами и
знаменитыми ресторанами.
Клейн проходил мимо разнообразных китобоен, наблюдая,
как отделëнный от туш жир везли на грузовых повозках к фабрикам неподалёку, что
извергали чёрный дым, эти фабрики по переработке масла были отличительной
особенностью Гаргасовых
островов. Жир
белух перерабатывали в китовое масло, которое разливали в бутыли, а затем из
него получали превосходного качества горючий материал, жизненно важный для
некоторых видов промышленности.
– Весьма своеобразная атмосфера... –
Клейн выдохнул облачко дымки и какое-то время смотрел.
Из гавани, на границе городского округа, в уши Клейна
хлынули волны фейсакоязычной какофонии.
Клейн уже давно выучил древнефейсакский, от которого
происходил язык Северного Континента и хорошо понимал речь
североконтинентальных варваров. Заслышав гомон, повернул голову и увидел, что
рослое светло-русое местное население вышло на улицы протестовать против
чего-то и воздевает растяжки с лозунгами.
На растяжке посередине в переднем ряду ясно значилось:
"Все на борьбу с бесчеловечным китовым
промыслом!"
"Нам нужно устойчивое развитие!"
– Пфф... – Клейн едва не потерял самообладание,
подумав, что понятие "устойчивое развитие", скорее всего,
"изобретено" Императором Расселом.
Окинул взглядом остальную толпу с лозунгами и понял
цели протестующих.
"Охота на китов ради выживания, а не
развлечения!"
"Люди не важнее китов-белух!"
"Жадные дьяволы – вон из Наса!"
И тут полицейские в серых формах, щитом, вилами и
дубинкой стали преграждать протестующим путь.
Развязалась краткая перебранка и быстро переросла в
побоище.
Многие юнцы бросались открытыми банками
консервированной зубатки, а заодно и коктейлями Молотова. А полиция уже вовсю,
напирала на них, подняв щиты и отбиваясь дубинками.
Клейн, зажав нос, смотрел на разгоревшийся среди улицы
пожар. Заметил, что большинство прохожих ничуть не впечатлились происходящим.
За исключением небольшой кучки зевак, все шли, как ни в чём не бывало по своим
делам.
– Похоже, часто такое в Насе случается... Протесты
превращаются в бунты? В Фейсакской Империи это ожидаемо... – Бурчал Клейн
про себя, и тут как бы невзначай нашёл гостиницу, где и остановился.
Он всё так же записывался Германом Воробьем, не
беспокоясь, что после вестей от Контр-адмирала Болезней Трейси Церковь Богини
Вечной Ночи разглядит в нём Безликого. Ведь он не планировал искать по всем
китоловным маршрутам русалок, верующих в Богиню. Клейн намерен был отправиться
в опасную область на крайнем востоке от моря Соня.
О безопасности же на Гаргасовых островах нечего было
волноваться. То была колония Фейсакской Империи. Единственной законной церковью
там была Церковь Бога Битвы. С Церковью Богини Вечной Ночи она враждовала.
Беспокоило Клейна поначалу, что он встретит здесь
немало Безликих – где-то семь-восемь лишь по пути в соседнюю таверну, где
подают блюда из китового мяса. Но по зрелом размышлении справедливо исключил
эту вероятность.
Во-первых, Потусторонние пути Провидца были редки.
Клейн встречал лишь троих Потусторонних дальше Последовательности 8. Во-вторых,
Потусторонних Последовательности 6 нельзя было увидеть в обычных местах. Даже
на игрищах пиратов редкими считались существа, за которых давали вознаграждение
от пяти тысяч фунтов. В-третьих, Безликие, проведя всестороннюю подготовку,
сразу пускались в поиски русалок на китобойных суднах. Они либо приходили к
вере в Богиню, либо обретали последний покой на дне океана, либо становились
членами исследовательских команд. Ну а самые умные ухватывали шанс и
благополучно продвигались, после чего спокойно уезжали. Редко они надолго
оставались на Гаргасовых островах.
– Во всём Насе, помимо меня, должно быть не больше
двух Безликих... – Клейн пригладил одежду, не слишком торопясь обратиться к
Адмиралу Звёзд Каттлейе. Вышел в прекрасном расположении духа на улицы и стал
искать рестораны с деликатесами, о которых слышал по пути.
– Ломтики сырого мяса белухи, жареный китовый
бифштекс, китовое масло с кожей, печëное китовое мясо... – Клейн, как
нормальный путешественник, заглянул в три ресторана и попробовал разные блюда.
– Неплохо. Довольно своеобразно, и рыбой не очень
пахнет. Вполне, даже аппетитно и соблазнительно... Ик-ик... – Клейн прикрыл
рукой рот, выходя на улицу. Увидел, что свет уличных фонарей скуден, но ярко
горели огни домов, стоящих вдоль дороги. Они немного разгоняли тьму ночи.
Океан обдували ледяные ветра, и Клейн, вскинув руку,
поднял воротник. Голубые запонки сдержанно поблëскивали, глубоко вдавленные в
манжеты.
В отличие от колец, такие предметы, как запонки,
больше шли облику Германа Воробья. А потому Клейн не стал обвинять Ремесленника
за то, что без его разрешения внёс изменения.
Ну а гармоника, что закрепляла ритуал призыва существа
из духовного мира, подходила сокровенным намерениям Клейна, как нельзя лучше.
Ею можно было пользоваться в течение полутора лет. Она была серебристая,
изящно-красивая.
Получив её, Клейн представил себе такую сцену:
безумный и могучий искатель приключений, стоя у лодки в тишине ночи под тусклым
лунным светом, играет на гармонике печальную мелодию.
Да вот только, увы, из этой гармоники нельзя было
извлечь ни звука – за исключением призыва Рейнет Тинекерр.
Незаметно покачав головой, Клейн твёрдым шагом пошёл
по пустым, холодным улицам к своей гостинице.
Выспавшись и снова почувствовав себя превосходно,
наутро отправился на улицу Серой Амбры, в магазинчик всяких мелочей под
названием Танец Жареного Кита.
Увидев седовласого хозяина, на голову выше его ростом,
Клейн постучал по прилавку и сказал на фейсакском:
– Китовое масло.
Лицо хозяина было изборождено морщинами, но одет он
был лишь в пальто из кожи белухи, светлыми узорами, странно-красивыми.
– Сколько? – хозяин большими глотками хлебал свой
напиток, не обращая внимания на то, как беспорядочно разложены товары.
– Ведро с четвертью, – ответил Клейн условленным
тайным паролем.
Хозяин стал пить медленнее, затем поставил стакан
коричневато-зелëной хмельной жидкости на прилавок.
– Хотите попробовать? Она в несколько раз чище, чем
Непос. Её кличут любовницей всех фейсакских мужчин.
То был особый местный фейсакский напиток-самогон,
который варили с добавлением картофеля или зерна, очень чистый и такой же лихой
и прославленный, как Вспышка. Цена его была довольно невысока, если сравнивать
с кровавым вином Соня, и у простых фейсакцев он был излюбленным напитком.
– Не нужно, – покачал головой Клейн.
Хозяин усмехнулся.
– Что ты за мужчина, если Непос не пьёшь? В Лоэне что,
одни бабы?
Побурчал, и снова отхлебнул.
– Кто вас сюда надоумил прийти?
– Мадам Гермусес, – в соответствии с местными обычаями
произнëс Клейн имя.
Хозяин выдохнул, отчего в воздухе повис крепкий запах
самогона. Вставая, зашатался, как полярный мишка в цирке.
Дав работнику магазина указания, повёл Клейна в
маленькую комнатушку на втором этаже складского помещения за магазином.
– Позвольте я поищу. Ну-ка, посмотрим... – Бормотал
хозяин, опустившись на корточки.
Клейн удержал задëргавшееся лицо, вспоминая
распространëнную в Лоэнском королевстве шутку.
"Когда фейсакский мужчина не пьян? Когда он у
матери в утробе".
Через миг Клейн увидел, как хозяин нашёл то, что
искал, вороша всё вокруг: прозрачно-чистый хрустальный шар.
Затем этот "полярный мишка под мухой"
повернулся к Клейну спиной, потирая шар руками и нежно, легко напевая
заклинания на древнем Гермесе, о который язык сломаешь...
В комнате постепенно стемнело, все неосвещëнные углы
проседали, словно из них выходила какая-то странная затягивающая сила.
Хрустальный шар стремительно засветился, и из него
возникла фигура женщины в классической чёрной мантии.
Лицо у женщины было овальное, кожа светлая-светлая.
Глаза глубокого чёрного цвета, чуть с фиолетовым отливом, полным
таинственности.
– Ещё одного члена клуба Таро вижу в настоящем
обличьи... – Клейн сделал шаг вперёд и взял хрустальный шар.
По ту сторону шара Отшельник Каттлейя тоже ясно видела
Мира. У него были чёрные волосы и карие глаза, лицо тонкое, угловатое.
Её взор на миг остановился, после чего она, замявшись,
проговорила:
– Герман Воробей?
Она уже понимала, что истинная сила и меры участников
клуба Таро оказались куда выше, чем ей ожидалось. Мир был на самом деле не кто
иной, как безумный охотник Герман Воробей, что считался равным пиратским
адмиралам!
– Разнообразные
мои предположения о Мире были противоречивы... Строго-сдержанный,
уравновешенный, искушëнный и безжалостный... – Адмирал Звёзд была не
слишком удивлена.
– Да, мадам Каттлейя, – Клейн жестами показал хозяину,
чтобы он вышел за дверь.
И когда стало необычайно тихо, Адмирал Звёзд Каттлейя
спросила снова:
– Мне очень любопытно. Как же вы узнали, кто я? Я на
собраниях была крайне осторожна.
Конечно же, она подскочила от испуга, когда Мир,
предпочтя побеседовать с ней наедине, сразу приветствовал её, назвав: Адмирал
Звëзд.
И отчасти поэтому она решила принять задание Мира.
– Это тайна, – учтиво улыбнулся Клейн.
И поскольку не хотел, чтобы она связала это с мистером
Шутом – добавил спокойно:
– У вас глаза такие необычные.
– Мне это понимать как некую похвалу? – улыбалась
Каттлейя, чувствуя, что о чём-то догадывается.
Ей мнилось, что Мир прежде лишь по глазам её и прочим
чертам заподозрил, что она Адмирал Звёзд, но нельзя было с уверенностью
утверждать. Потому он её испытывал языковыми средствами, и её реакция
подсказала ему правильный ответ.
Клейн не отвечал, перевëл разговор, спросив:
– Когда мы
отплываем?