Алгер понимал - с пути Моряка нет иные достаточно
эффективных способностей, кроме Яростного Порыва, что можно было
противопоставить гаргулье с невосприимчивостью к молнии. Конечно, самым
эффективным было бы при помощи пения создать резонанс между слухом твари и её
Телом Сердца и Разума, после чего, пользуясь её неповоротливостью, обходить её
и, напевая, постепенно точить как вода камень, раз за разом в одну и ту же
точку.
Но сейчас любые уклонения, из-за
ограниченного пространства катакомб, заставили бы гаргулья переключиться на
Германа и помешать ему расправиться с трупами. Более того, у Алгера были
большие подозрения на то, что “пение” куда сильнее скажется на сумасшедшем
авантюристе, чем на твари.
Бах!
От удара трезубцем в земле образовался
кратер, а по помещению словно прошлось землетрясение. Алгер даже не пытался
парировать удар и при помощи сильных порывов ветра уклонился вправо и взмыл
вверх, устремляясь к голове твари.
Но тут он увидел горящие пламенем
серовато-белые глаза.
Сознание поплыло, а тело сковало, будто бы
его вновь начало обращать в камень, однако кожа не принимала серовато-белый
цвет. Благодаря инерции он продолжил свой полёт, однако не успел выхватить
кинжал и врезался в тварь, и сразу после этого с громким звуком удара был
отброшен назад.
Всё тело взвыло от боли, но сознание
продолжало плавать, не позволяя ему оказать сопротивление. В глазах отразился
трезубец.
Вдруг чья-то рука схватила его за плечо и
дёрнула в сторону, а в место, где лежал Алгер, с грохотом и искрами ударило
оружие гаргульи, создавая кратер и кучу щебня.
Тело Алгера затряслось, а его зрение и
сознание вернули ясность. Подобно только что очнувшемуся от кошмара человеку,
он пытался прийти в себя окончательно, только в этот момент понимая, что к нему
присоединился Герман Воробей - в углу, где ранее были трупы, всё ещё были
остаточные вспышки и треск молний.
- Не смотри в глаза, бей в грудь, -
отрезал Клейн, быстро оттащив Алгера в стремлении вывести его из-под каменного
трезубца.
Как опытный боец и свидетель многих битв
Алгер понял Германа без лишних слов и, вскочив, проворно обогнул гаргулью с
фланга и, подождав, пока трезубец пронесется над ним, помогая себе ветром,
бросился вверх, уворачиваясь от очередного удара, и затем очередным порывом
толкнул себя к груди твари.
Закрыв глаза в полёте, он оттянул назад
правую руку, напрягая мышцы. Определив расстояние с помощью сил Моряка, он
выбросил вперёд кулак с кинжалом, из которого вырвались с воем ветряные лезвия
и шипящие молнии.
Удар в грудь гаргульи создал взрыв. Кинжал
лопнул, обращаясь в бесчисленные осколки. Камень, из которого состояла тварь,
покрылась мелкими трещинами, а под действием молний они углубились в яму в
груди. Отдача удара была такой, что Алгер отлетел назад, замечая в полёте, как
авантюрист в шляпе, взведя оружие, оказался спереди твари.
Он вскинул револьвер стволом в грудь
твари.
Вновь прозвенел Похоронный Звон. С гулким
эхо пуля сквозь созданную Алгером дыру вошла в гаргулью, разрывая её.
Тварь несколько раз дёрнулась, пока её
глаза не потухли. Её тело, подобно горе, с грохотом сложилось, сотрясая пол.
Алгер, приземлившись, едва успел создать ветер, сохранив равновесие.
Клейн, не разговаривая и не рыская в
поисках военных трофеев, развернулся и пошёл к обугленному участку с лежащим
там свистком. Но внезапно потерявший половину своего тела труп с чешуйчатыми
щупальцами встал. Молнии всё ещё окружали его обугленную, оплавленную плоть.
Всё ещё в рваной коричневой куртке и при
капитанской треуголке, без левой руки, правой ноги и половины головы,
неудержимый и властный тиран пытался слиться с окружающей его плотью и кровью,
дабы слепить себе более мощное тело.
А Клейн ведь использовал Грозовую Бурю,
записанную со Скипетра Морского Бога, и даже с фактом ослабления это всё ещё
была мощь уровня полубога, и два окончательно упокоившихся без лишних звуков
живых мертвеца были тому подтверждением.
“Какое же проблематичное неживое тело…”
Сердце Кукловода застучало, и он заставил
Сенора прыгнуть с гладкой поверхности свистка на гладкие чешуйки щупалец, но
тут же ощутил сквозь марионетку высокоуровневую отталкивающую силу - Призрак не
мог подчинить тело себе!
Сенора даже оттолкнуло, выдёргивая из
невидимости, а Алгер, увидев это, без вопросов создал вокруг трупа кружащий
ветер, надеясь ограничить того в действиях, однако ветер, словно страшась,
рассеялся. И единственное, чему можно было радоваться - тело не бросилось на
дуэт, а на свисток Азика.
Клейн тут же взмахнул рукой, переворачивая
“Путешествия…” точно на страницу с “Оковами Бездны”, записанные Эмлином.
Как только Клейн провёл правой рукой по
странице с заклинанием смерти, тени вокруг тела умершего внезапно ожили,
образовав цепи, прочно приковавшие его к земле. Воспользовавшись короткой
паузой своего противника, Клейн бесстрастно поднял револьвер.
Цвета - красный, зелёный и белый -
появились в его видении, и Клейн, прицелившись в белый, нажал на курок.
Бледно-золотистый луч попал в голову
трупа, разрывая её с фонтаном крови. В это же время Очищающая Пуля также
испустила сияние, подобное солнцу, которое осветило тело цели. Оно тут же
расплавилось подобно воску, переломившись в талии, и, наконец потеряв
равновесие, рухнуло рядом со медным свистком.
“С монстрами без разума, действующими
только на инстинктах, гораздо легче справиться, чем с Потусторонними того же
уровня... Однако не сильно ли свисток настрадался? С тех пор как он был подарен
мне, он пережил взрывы, разряд молнии и очищение солнечным светом. Нелегкая же
у него жизнь…” - пораскаивался секунду Клейн, после чего приказал Сенору
подобрать древний и изысканный свисток.
Опасаясь, что труп может вновь восстать,
он приказал Призраку обыскать его, подозревая, что восставший обладал
достаточно высокоуровневым предметом. И вскоре Сенор достал его.
Это была карта!
На лицевой стороне карты был изображён
человек в папской тиаре с поднятыми вверх обеими руками. Перед ним были лежащие
ниц верующие, а за ним - молнии, тёмные тучи, шторм и волны.
Клейн был крайне знаком этот мужчина, ибо
он уже видел его в другом одеянии - это был император Розелль! А левее и выше
одетого как понтифик императора была строчка, образованная ослепительным
звездным светом - Последовательность 0: Тиран!
“Карта Богохульства с пути Шторма? Карта
Тирана?”
Клейн мгновенно вспомнил, как Церковь Бога
Знания и Мудрости обращалась к Повелителю Бурь: Тиран!
Алгер тоже увидел Карту, и его взгляд
мгновенно застыл, полыхая пламенем жадности.
- Битва была напряжённой, - глубоко
вздохнув и отведя взгляд в сторону, сказал он. - Возможно, другие сущности,
находящиеся в глубине этого собора, были пробуждены нами. Так что давайте как
можно быстрее уберём вещи и подготовимся к отходу.
“Господин Висельник, неужели вы думаете,
что я не знаю об этом? Нет нужды вам ворчать. Что случилось с нашей негласной командной
работой раньше? Хех, конечно же. Карта Тирана повлияла на вас. Вы стали
разговорчивым и едва можете успокоиться…”
Клейн приказал Призраку взять Карту
Богохульства и вселиться в одно из тел, дабы ускорить процесс образования
Потусторонней характеристики, после чего холодно сказал:
- Вы уже потеряли пять секунд.
Алгер был ошеломлён. Не говоря больше ни
слова, он подошёл к останкам шестикрылой горгульи и выковырял глазное яблоко,
которое светилось красным светом. Затем, терпеливо выждав мгновение, он
заглянул в ее разбитую спину и достал полупрозрачный кристалл горгульи.
В другом месте с помощью Призрака из тела
умершего, покрытого жёлто-зелёным гноем, появился сгусток коричневой
"земли". У него были корни со скрытыми "кровеносными
сосудами". Это выглядело довольно странно. Не тратя времени на догадки о
том, к какой Последовательности или пути она принадлежит, Клейн приказал Сенору
убрать ее, а затем направился к телу умершего, чьи скользкие щупальца все ещё
слегка подёргивались, чтобы ускорить выработку Потусторонней черты, которая
выглядела как медуза с лазурно-голубой морской водой внутри.
Наблюдая за тем, как она принимает форму
Клейн и Алгер вдруг услышали тягучее “Ха-а-а-а…”
Этот вздох исходил из глубины собора,
принося с собой непередаваемое ощущение древности.
******
Эта глава вышла при поддержке мистера анонима. Снимаю шляпу!