Ай по-прежнему лежала на мне, устроив голову у меня на груди. Её волосы щекотали кожу, но отстраняться не хотелось. После целой недели тревоги даже это пустяковое неудобство казалось счастьем. Раньше мы тоже расставались на несколько дней, только тогда я хотя бы знал, что ей ничего не угрожает.
Я крепче обнял её и почти сразу пожалел об этом: жёсткий пол уже успел отдавить мне всё, что только можно. Для долгих объятий кровать всё-таки придумали не зря.
Я сел, не выпуская Ай из рук. Она подняла на меня сонный взгляд, но спрашивать ни о чём не стала. Я поцеловал её в лоб и осторожно поднялся. Тут-то и выяснилось, что держать на руках девушку, которая вцепилась в меня всеми конечностями, заметно сложнее, чем кажется со стороны.
Ай, впрочем, было удобно. Она обхватила меня ногами и прижалась так плотно, будто решила больше никогда не отпускать. От неё веяло прохладой. Казалось, я несу огромную мягкую игрушку, только эта игрушка при желании могла проломить стену.
— Ай, тебе теперь не жёстко меня обнимать? Я после тренировок стал куда мускулистее.
Она не отозвалась и лишь глубже спрятала лицо у меня на шее. Я похлопал её по спине.
— Сиба Ай, приём. Земля вызывает.
Ай дёрнулась.
— Сиба?.. — Она моментально покраснела. — Да! Я согласна выйти за тебя!
Я едва не рассмеялся.
— До свадьбы нам ещё несколько лет ждать.
Она обиженно надула щёки.
— Хотя «Сиба Ай» звучит чертовски хорошо, — добавил я. — Я бы с удовольствием к этому привык.
— Правда?!
Ай просияла, и я поцеловал её в макушку. О первоначальном вопросе мы благополучно забыли. Впрочем, раз она снова прижалась ко мне всем телом, ответ и так был понятен.
В спальне я попытался уложить её на кровать, но Ай не разжала рук. Пришлось сдаться и лечь вместе с ней. Теперь уже я устроил голову у неё на ключице, а она медленно провела пальцами по моим волосам.
От одного этого движения меня отпустило. Напряжение, которое не покидало последние дни, наконец ослабло. Веки налились тяжестью.
— Я так скучала по этому, — тихо сказала Ай.
Я только кивнул. Сейчас у меня было всё, что нужно. Даже если бы мир решил рухнуть к чёртовой матери, я бы не пошевелился. Рядом лежала любимая девушка и гладила меня по голове. О чём ещё просить?
— Цубаки Кадзу-кун... — прошептала она. — Мне это имя тоже нравится.
— Выбирай любое. Пока ты рядом, мне без разницы, какая у меня фамилия.
— Мне тоже.
Она снова запустила пальцы в мои волосы. Ещё немного, и я бы окончательно уснул.
— Прости меня, Кадзу-кун.
Сон исчез мгновенно. Я поднял голову и увидел, как изменилось её лицо.
— За что?
Ай поцеловала меня в макушку, словно собиралась утешить именно меня.
— Я всё усложнила. Я должна была быть рядом и сражаться вместе с тобой, а вместо этого спорила, мешала... Я не хотела идти против тебя, но всё равно пошла.
— Ай, посмотри на меня.
Я приподнялся, взял её лицо в ладони и поменялся с ней местами, уложив её голову себе на грудь. Я перебрал в памяти всё, что произошло, и так и не нашёл преступления, за которое она должна была себя казнить.
— Нам не за что просить друг у друга прощения. Мы — два разных человека, а не одна голова на двоих. Иногда мы будем спорить и даже ругаться. Так бывает у всех пар, даже у самых крепких.
— Я думала, мы и есть самая крепкая пара.
— Так и есть. Поэтому мы можем говорить правду, даже когда она другому не нравится. Если всё время молчать ради спокойствия, рано или поздно накопится такая куча дерьма, что никакая любовь не спасёт.
Она сжала губы. Я хотел продолжить, но Ай заговорила первой:
— Я обещала себе, что всегда буду тебя защищать. А вместо этого раз за разом не справлялась. В конце концов уже ты пришёл спасать меня. Всё должно было быть не так.
По её щекам потекли слёзы. Я стёр их большим пальцем и снова прижал её к себе.
— Помнишь, когда на меня впервые напал вампир? Я тогда был уверен, что сдохну. Но не сдох. Знаешь почему?
— Потому что я была рядом?
— Именно. Я жив только благодаря тебе. Если бы ты меня не спасла, у нас не было бы ни этой комнаты, ни этой кровати, ни сегодняшнего вечера. А когда меня похитили, я держался потому, что знал: ты придёшь. Ты всегда прикрывала мне спину.
Ай подняла взгляд. Убедить её не получилось.
— Но потом меня саму...
— Ай, я люблю тебя, но ты не неуязвима. Ты очень сильная. Сильнее почти всех, кого я знаю. И всё равно тебя можно ранить и победить. Мне самому больно это признавать, но от правды никуда не денешься.
Горькая ирония: ещё недавно я бы отдал всё, лишь бы она перестала считать себя чудовищем, а теперь вынужден был напоминать, что даже чудовища могут проиграть.
— Тогда я стану сильнейшей, — упрямо сказала она. — Ради Кадзу-куна.
— Станешь. Именно станешь, а не обязана быть такой уже сейчас. И я тоже стану сильнее.
В её глазах мелькнул страх.
— После всего, что произошло, ясно одно: охотятся не только за мной. Ты тоже стала целью. Я больше не позволю снова тебя отнять. И сам не собираюсь сидеть беспомощным куском мяса, пока остальные меня спасают. Мы оба станем сильнее и сделаем это вместе.
Ай молчала. Она слышала меня, но чувство вины не отпускало её. Я это понимал слишком хорошо. Подобные вещи не исчезают только потому, что кто-то подобрал правильные слова.
«Вот же дерьмовая ситуация».
Она собиралась что-то сказать, но я наклонился и поцеловал её. Ай на миг застыла, затем обняла меня за шею и ответила. Сейчас мы оба были не в том состоянии, чтобы рассуждать о долге, силе и правильных решениях. Чем дольше длился этот разговор, тем глубже мы загоняли себя в одну и ту же яму.
Я прижал её к постели. Она потянула меня ближе, будто между нами всё ещё оставалось слишком много воздуха. В поцелуе смешались страх, облегчение и мучительная потребность чувствовать друг друга рядом.
Я начал это, чтобы отвлечь Ай от тяжёлых мыслей. Очень скоро сам забыл, от чего именно хотел её отвлечь.
Остальное произошло без слов. В ту ночь нам обоим было достаточно знать, что мы снова рядом и никто не может нас разлучить.