Тело налилось свинцом. Я не понимала, где нахожусь и что происходит вокруг. Веки не слушались, сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза. Я держалась слишком долго и теперь уже не знала, сколько ещё выдержу. Мне казалось, что нужна хоть какая-то опора, но на самом деле был нужен только он.
— Ай...
Голос Кадзу-куна донёсся будто издалека. Между нами лежала такая бездна, что я не смогла бы преодолеть её, даже если бы собрала все оставшиеся силы.
«Подойди ко мне. Пожалуйста. Ты мне нужен».
Я хотела позвать его, но из горла не вырвалось ни звука. Оставалось лежать на холодном полу и ждать. Если мне суждено умереть, я не хочу уходить одна. Пусть он просто будет рядом. Тогда я хотя бы не испугаюсь последнего мгновения.
Я давно потеряла счёт времени. Возможно, прошёл всего день, но он растянулся в целую жизнь.
Доминик резал меня, ломал кости, вонзал в тело железо. Я терпела, потому что знала, зачем он это делает. Когда он отрубил мне руки, я закричала. Тогда он вырвал мне язык. Самым страшным было не это, а то, что всё отрастало заново. Он спокойно ждал, пока раны затянутся, а потом начинал сначала. Раскрывал тот же порез, ломал ту же кость, снова и снова превращал моё тело в кусок мяса.
Я кричала, звала Кадзу-куна и одновременно молила, чтобы он не приходил. Доминик мог сколько угодно издеваться над той, кто почти не умирает. Кадзу-кун был человеком. Каким бы упрямым и сильным он ни казался, Доминик прикончит его без труда. Выпотрошит, высмеет и бросит умирать.
Я это знала.
И всё равно просила о помощи.
Разум твердил, что нельзя думать только о себе, но тело уже не подчинялось. Инстинкт требовал выжить любой ценой. Он не хотел ни смерти, ни боли и цеплялся за единственное, что удерживало меня над пропастью, — за Кадзу-куна.
Со временем раны начали заживать медленнее. Я слабела, зато пытки стали реже. Доминик не собирался меня убивать, поэтому теперь терпеливо ждал, пока тело восстановится. Передышка должна была стать облегчением, но я лишь боялась следующего раза.
— Осталось недолго, — сказал он однажды.
От этих слов меня пробрал ледяной озноб.
Он не ушёл. Просто стоял рядом и разглядывал меня, словно выбирал, за что взяться дальше. Хотелось отползти, спрятаться, исчезнуть, но бежать было некуда. Я оказалась в бесконечном круге: он ломал меня, тело срасталось, и всё повторялось.
Заживала только плоть. Всё остальное Доминик уже успел уничтожить.
— Ай...
На этот раз голос прозвучал ближе. Я не могла пошевелиться, но всё же улыбнулась.
«Ещё немного. Подойди ещё ближе».
Я едва двинулась навстречу звуку. Губы беззвучно сложились в слова: «Ты мне нужен. Я скучаю».
Мне хотелось увидеть его лицо, услышать голос, почувствовать прикосновение. Если бы Кадзу-кун сказал: «Потерпи ещё чуть-чуть», я бы выдержала всё. Не потому, что у меня не было выбора, а потому, что знала бы: он идёт за мной. Я могла бы ждать хоть несколько минут, хоть несколько недель.
— Я ведь хорошо держалась?.. — прошептала я.
Я представила, как он гладит мои грязные волосы и улыбается. Больше мне ничего не было нужно.
Но Кадзу-кун не ответил.
— Это... — раздался женский голос. В нём слышался настоящий ужас. — Это Ай-сан?
Она знала моё имя. Я попыталась открыть глаза, но тело снова подвело. Кто-то вытащил железо из моих рук и ног, затем меня подхватили. Объятия были холодными и чужими, зато запах я узнала. От радости хотелось плакать, но сердце сжалось: это был не он.
— Отец сделал это?.. — потрясённо спросила женщина.
Она называла Доминика Отцом. Значит, добра от неё ждать не стоило. Однако меня освободили, а потому оставался единственный выход — вырваться и добраться до Кадзу-куна.
Я перестала думать и впилась зубами в шею той, что держала меня. Кровь оказалась мерзкой, от неё подступила тошнота, но я продолжала пить.
— А-а-а!
Её крик меня не остановил. Крови было мало. Мне требовалось больше.
Кто-то попытался оттащить меня. Я схватила другую женщину за запястье и впилась в её руку. Эта кровь была терпимее. Я глотала жадно, пока не почувствовала, что меня рвут за шею.
— Прекрати!...
Вспыхнула резкая боль: вместе с моими зубами выдрали кусок плоти. Значит, я не ошиблась. Они пришли не спасать меня.
Я бросилась на ближайшую женщину, но она перехватила мою руку и одним движением оторвала её. Затем меня швырнули через комнату. Спина будто угодила на раскалённое железо, и я закричала. Раньше такая боль сломила бы меня, но после Доминика она казалась почти пустяком.
Я уже собралась напасть снова, когда невидимый удар отбросил меня назад. Сознание поплыло.
Перед глазами возник знакомый силуэт. Я протянула к ней руку. Она знала Кадзу-куна и могла отвезти меня к нему.
— Отведи меня... к Кадзу-куну...
Темнота сомкнулась раньше, чем я услышала ответ.
Я теряла надежду. Мне хотелось сбежать, добраться до него, прижаться и больше никогда не оставаться одной. Я попыталась, но ничего не вышло. Последний шанс оказался пустышкой, силы снова уходили.
«Мне страшно, Кадзу-кун. Я не знаю, где ты и что с тобой. Ты будто совсем рядом, и от этого только больнее. Почему ты не приходишь? Почему так долго?»
— Ай...
Его голос зазвучал у меня в голове. Раньше он спасал, теперь мучил.
«Почему ты только в моих мыслях? Приди ко мне. Просто приди».
И вдруг я почувствовала знакомый вкус. Это была его кровь.
Глаза распахнулись сами. Я схватила то, что касалось моих губ, и выпила всё до последней капли. Этого было мало. После всего пережитого мне требовалось гораздо больше.
Напротив стояла знакомая женщина. В руках она держала ещё несколько пакетов с тем же запахом. Она подтолкнула их ко мне, и я тут же разорвала первый. Ошибки быть не могло: это была его кровь, только давно заготовленная и холодная.
— Ай-сама?.. — осторожно позвала женщина.
Внутри всё оборвалось.
«Нет, только не это».