Я не торопил Аму и просто держал её, пока она не успокоилась. Через несколько минут она подняла голову и осторожно отстранилась. На лице у неё проступило смущение, но сейчас меня это волновало меньше всего. Я хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Прислушавшись к её сердцу, я с облегчением понял, что оно снова бьётся ровно.
— Полегчало? — спросил я, продолжая гладить её по спине.
Ама молча кивнула и отвела взгляд. Я не стал давить на неё расспросами. После того, что она увидела и пережила, ей требовалось время, чтобы прийти в себя.
Я отвернулся к стене. Наверное, нам всё-таки стоило снять номер в мотеле и переждать там. Ама решилась рассказать мне о прошлом, но вряд ли я был лучшим слушателем. Я понимал, насколько страшные вещи с ней случились, однако внутри почти ничего не чувствовал. Всё это словно происходило не со мной и не рядом со мной. Я мог лишь подобрать слова, которые казались правильными.
Мне редко приходилось утешать людей, поэтому я действовал наугад. Ама много для меня сделала, и я был ей искренне благодарен, но все мысли всё равно крутились вокруг одного: скорее бы наступила ночь и можно было идти за Ай.
— Зря я всё это на тебя вывалила, — тихо сказала Ама, вытирая слёзы. — Прости, Кадзу-тян. Мне не следовало... Просто...
— Ама, каждому нужен человек, с которым можно говорить без утайки. Если всё держать в себе, однажды сорвёшься и сломаешься. Поэтому не извиняйся. Раз ты можешь довериться мне, говори, — ответил я как можно мягче. — Я понимаю, что, возможно, не имею права просить, но ты хочешь закончить рассказ? По-моему, ты остановилась не на самом конце.
— Да. Только дальше мне уже не столько страшно и больно, сколько до сих пор хочется всё разнести к чёртовой матери, — сказала она. — Когда родители узнали, что произошло, они поставили на Томе крест. Просто выгнали его из дома. А меня начали хвалить за отличный результат. Их второй эксперимент оказался хуже первого, вот и вся причина. Я не выдержала и ушла. Тогда мне хотелось перебить там всех, но я понимала, что против родителей не выстою. Они были совсем другого уровня. Если охотники класса S кажутся тебе чудовищами, то мои родители охотились бы на таких чудовищ.
— Поэтому ты бросила охоту на вампиров? — спросил я. Ама кивнула. — И устроилась врачом в медицинский центр VEO.
— Да. Я лечу раненых, но моя главная цель — исследовать вампиров и найти способ обратить превращение вспять. После случившегося Том возненавидел себя. Я осталась его единственной семьёй, а он всё равно избегал меня, потому что боялся однажды вцепиться мне в шею. Тогда я погрузила его в криогенный сон. Его тело живо и сохранено, а сознание спит. Так ему хотя бы не приходится мучиться. Убить Тома я не смогла, хотя он просил меня об этом много раз. Это было единственное, что я могла для него сделать.
Ама посмотрела на меня, положила ладонь мне на голову и растрепала волосы. Я не стал мешать.
— Знаешь, Кадзу-тян, ты во многом напоминаешь мне Тома. Я не могу толком объяснить, но отношусь к тебе почти так же, как относилась к нему.
— Только не говори, что у тебя комплекс брата.
— Никакого комплекса у меня нет. Я просто слишком его опекала. И сейчас веду себя с людьми так, как мне проще. Всё, что не связано с работой и Томом, я превращаю в шутку. Если ни к кому не привязываться, никого не потеряешь, — сказала она, продолжая ерошить мне волосы. — Правда, с тобой этот план тоже летит к чертям. Я всё сильнее к тебе привязываюсь.
— И что в этом плохого?
Я поднялся и встал перед ней.
— Насколько мне известно, я не собираюсь тебя предавать или использовать. Умирать я тоже не планирую. Перед неизбежным концом у меня ещё куча дел. Правда, ты до него можешь и не дожить, потому что родилась... задолго до меня.
— Какой изящный способ назвать меня старухой, — недовольно протянула Ама.
Она вздохнула и тоже встала.
— Ладно. Я ещё раз рискну кому-нибудь довериться. Но ты уж постарайся не сдохнуть, Кадзу-тян.
— Это единственное, что может пойти не так?
Ама ткнула меня пальцем в лоб.
— В ближайшее время — да. Особенно с учётом задания, на которое ты собрался.
Я невольно усмехнулся.
— Кстати, ты наверняка голодный. Что будешь? Я отлично готовлю немецкую еду. Попробуешь?
— Ты умеешь готовить по-немецки?
— Natürlich kann ich das.
Она явно сказала что-то на немецком.
— По-японски, пожалуйста.
Ама озадаченно нахмурилась.
— Что?
— Ты просишь говорить по-японски, хотя мы всё это время разговариваем по-английски. И вообще все вокруг говорят по-английски. Почему тогда...
— Ама, я понял вопрос, но эту стену лучше не ломать.
«Да, я сам веду рассказ по-английски, но по сценарию никто не должен был это замечать. Стоп. Я ведь только что сам её сломал».
— Немецкая еда звучит отлично, — быстро сказал я.
Ама удовлетворённо кивнула и вышла, а я снова опустился на стул.
Я шумно выдохнул и откинул голову. После тренировки силы наконец закончились, и усталость навалилась разом. В животе громко заурчало, так что я машинально прижал к нему ладонь.
— Похоже, у каждого в VEO свои причины, — пробормотал я.
Охота на вампиров — занятие смертельно опасное. Добровольно пойти на такое можно либо из обострённого чувства справедливости, либо из ненависти. Но история Амы напомнила мне, что всё гораздо сложнее. Да и я сам оказался здесь не по одной простой причине.
— Ай...
Я сжал кулак и попытался подавить злость. Стоило представить, что с ней сейчас делают, как внутри всё закипало. После того, что я услышал в тот день, воображение само рисовало худшее. Я хотел добраться до Доминика и убить этого ублюдка собственными руками.
— Ты всё ещё недостаточно силён, чтобы справиться с ним один, — напомнил Итан.
Как ни бесило это признавать, он был прав. Доминик намного сильнее меня, а плана у меня до сих пор не было. Скорее всего, им займутся охотники класса S, а мне придётся обойти бой и вытащить Ай. Это казалось самым безопасным вариантом, но Доминик наверняка подготовился и к нему. Хрен знает, какую новую дрянь он для нас припас.
И всё же я не должен был забывать главное. Я шёл туда не ради мести, а ради Ай. Сначала нужно спасти её, а всё остальное будет потом. Здесь нельзя было ошибиться даже в мелочи. Это уже не тренировка, а настоящее задание, на котором я запросто мог погибнуть.
— Пора с этим кончать, — сказал я и заставил себя успокоиться.