— Спасибо за сегодня, Кото, — сказал я беловолосому парню, когда мы отошли от места, где вампирша рассыпалась в прах.
Я оглянулся и недовольно цокнул языком. На полу остались брызги крови. Теперь всё это ещё и отмывать.
— Не за что, сэмпай. Я только рад, что пригодился, — широко улыбнулся Кото. — А если всё-таки хочешь меня отблагодарить, позанимайся со мной после уроков. Я почти не ходил в школу с начала года и теперь вообще не понимаю, что у нас проходят. У сэнсэя своих дел хватает, так что догнать класс я не успел.
— А одноклассников попросить?
— Да они все готовы помочь. Только мне нужен именно ты, сэмпай. Без тебя я этот год точно завалю, — заявил он с нахальной ухмылкой.
— Ладно, помогу.
— Ура! Тогда до завтра, сэмпай. Береги себя. Если что понадобится, сразу звони.
Кото вышел, и Акира заперла за ним дверь. Я опустился на диван. Ёси спрыгнул с моих рук и скрылся в спальне, а я откинул голову и тяжело выдохнул.
Не верилось, что я едва не купился на уловку Доминика. Он подсунул мне вампиршу в облике Юны и давил на жалость: мол, её все бросили. Хотел разбудить во мне сочувствие и всё это время просто играл со мной.
После случившегося я всё меньше верил, что Юна мертва. Доминик вообще не должен был о ней знать. Даже если кто-то рассказал ему мою историю, этого не хватило бы, чтобы воспроизвести Юну настолько точно. Значит, он видел её сам.
— С каждой минутой мне всё сильнее хочется убить этого ублюдка, — сказал я.
Только тогда я заметил, что Ай сидит рядом и крепко держит меня за руку. Она молчала.
— Акира, на сегодня всё. Не нужно сторожить нас до утра. Этой ночью нападения не будет.
— Откуда ты знаешь, Кадзу-кун? — спросила Ай.
— Доминик растягивает удовольствие. Он уверен, что мы ничего ему не сделаем, поэтому действует не спеша. Хуже всего то, что мы даже не знаем, где он прячется. На сегодня он закончил, а завтра наверняка выкинет новую дрянь. Так что сейчас всем надо отдохнуть и набраться сил.
— Простите, Кадзуки-сама, но я могу охранять дом всю ночь и утром оставаться в полной силе, — возразила Акира.
— Всё равно отдыхай. Если понадобишься, я сразу позову.
Акира явно была недовольна, однако спорить не стала. Она закрыла глаза и исчезла.
Я посмотрел на заляпанный кровью пол и поднялся. Ай по-прежнему не выпускала мою руку, поэтому за шваброй и веником пришлось идти вместе с ней. Прибивать вампиршу прямо в квартире было хреновой идеей, но поздно жаловаться.
— Надо было разобраться с ней в другом месте, — пробормотал я и принялся за уборку.
Одной рукой работать оказалось неудобно.
— Ай, отпустишь меня хотя бы на минуту?
— Нет.
Я выпрямился и посмотрел ей в глаза. Ай протянула свободную ладонь.
— Дай сюда.
— Что?..
Я проследил за её взглядом и понял, что она просит швабру.
— Зачем? Я уже начал.
— Потому что я хочу убрать сама, Кадзу-кун. Пожалуйста... иди в спальню и отдохни.
— Я справлюсь...
— Пожалуйста.
От этого тихого, убитого голоса у меня сразу опустились руки. Любой мужик на моём месте отдал бы что угодно, лишь бы она перестала так смотреть. Я вручил Ай швабру, а сам пошёл в спальню. Хорошо хоть одежда осталась чистой.
Ёси свернулся клубком на кровати. Я подошёл ближе, и он тут же поднял голову, перебрал лапами и пополз ко мне. Я сел на край кровати и погладил его. Кот довольно замурлыкал.
— Нравится, да?
*Мяу-мяу.*
— И чего тебе ещё хочется? Завтра всё равно пойду за покупками, так что говори.
*Мяу-мяу-мяу.*
— Всё ясно. И это купим, — усмехнулся я. — Совсем с ума сошёл, с котом разговариваю.
Ёси потёрся головой о мой бок, перевернулся на спину и подставил живот. Я почесал его, а он довольно завозился на покрывале.
Руки были заняты котом, зато мысли снова вернулись к Юне. Долгие годы я считал её погибшей. Доминик уже намекал, что это не так, но до сегодняшнего дня я не хотел верить без доказательств. Теперь сомнений почти не осталось, а что делать дальше, я не понимал.
Мне хотелось броситься за Домиником и найти Юну, но это было бы чистым самоубийством. И всё же желание увидеть её не отпускало.
Мне нужно было попросить прощения. Хотя бы один раз.
Нацуми-сан сколько угодно могла говорить, что я ни в чём не виноват. Я не убивал Юну, но всё равно хотел извиниться за то, что не сумел её спасти. Да, тогда я был ребёнком, однако эта вина годами сидела во мне.
Я вообще не умел оставлять ошибки в прошлом. Любая глупость, любое неудачное слово возвращались и снова били по больному месту. Я никогда не был лучшим. Учился нормально, со спортом тоже справлялся, но ни в чём не блистал. Мне всегда было проще сидеть одному и уходить в книги, где людей мало, а слов много.
Со временем к этому прибавилась мерзкая привычка искать в каждом своём поступке повод обвинить себя. Если я ошибся, значит, должен получить по полной; иначе наказание будто бы не считается.
Доминик нащупал именно это больное место. Он понял, на что давить, и едва не сломал меня моей же виной.
Такой уж я человек.
И как же меня самого от этого тошнило.