— Спасибо, что помог, Кото.
Белобрысый парень широко улыбнулся. За его спиной от убитой вампирши осталась только горстка праха, а на полу темнели брызги крови. Я цокнул языком: теперь ещё и отмывать всё это.
— Не за что, сэмпай. Я всегда рад вам пригодиться. Но раз уж вы хотите меня отблагодарить, позанимайтесь со мной после уроков. С начала учебного года я почти не появлялся в школе и теперь ни черта не понимаю. Сэнсэй занята, а сам я программу не догоню.
— А одноклассники на что?
— Они только за. Но они же не сэмпай. Если меня не будет учить сэмпай, я точно останусь на второй год.
Он произнёс это с такой нахальной улыбкой, что спорить было бессмысленно.
— Ладно, помогу.
— Ура! Тогда до завтра, сэмпай. Берегите себя и звоните, если понадоблюсь.
Кото вышел из квартиры. Акира заперла за ним дверь, а я добрался до дивана и тяжело сел. Ёси спрыгнул с моих рук, шмыгнул в спальню и исчез из виду.
Я откинул голову на спинку и прикрыл глаза. Доминик едва меня не провёл. Подсунул вампиршу в облике Юны, заставил её заговорить о том, что её бросили, и рассчитывал на мою жалость. Всё это время он просто дёргал меня за ниточки.
После этого я не поверил в смерть Юны, а, наоборот, впервые всерьёз в ней усомнился.
Доминик вообще не должен был знать о ней. Даже если кто-то рассказал ему мою историю, одних сведений не хватило бы, чтобы в точности воспроизвести живого человека. Подделка оказалась достаточно убедительной, чтобы ударить по больному месту, но не настолько, чтобы я действительно принял её за сестру.
— Чем дольше он играет со мной, тем сильнее мне хочется его прикончить, — сказал я.
Ай сидела рядом и обеими руками держала мою ладонь. Она ничего не ответила.
— Акира, на сегодня всё. Ночью можешь не дежурить. Он больше не нападёт.
— Почему ты так уверен, Кадзу-кун? — спросила Ай.
— Доминик никуда не спешит. Он уверен, что мы бессильны, поэтому растягивает удовольствие. Сегодняшнее представление закончено. Завтра он придумает новую мерзость, а нам понадобятся силы.
Акира покачала головой.
— Простите, Кадзуки-сама, но я могу охранять квартиру всю ночь и завтра останусь в боевой форме.
— Я не сомневаюсь. Всё равно иди отдыхать. Если понадобишься, я сразу позову.
Она явно осталась недовольна, однако спорить не стала. Закрыла глаза и исчезла.
Я поднялся и посмотрел на заляпанный пол. Ай по-прежнему не отпускала мою руку. Пришлось так и идти за шваброй и щёткой, таща её за собой.
— Надо было убить эту тварь где-нибудь в другом месте, — пробормотал я.
Одной рукой убирать было неудобно. Я попробовал оттереть пятно, быстро понял, что ничего не выйдет, и повернулся к Ай.
— Отпустишь меня на минуту?
— Нет.
Она протянула свободную руку.
— Дай.
Я не сразу понял, чего она хочет, потом посмотрел на швабру.
— Зачем? Я сам закончу.
— Потому что я хочу это сделать, Кадзу-кун.
Свет падал ей на лицо, и я заметил, какой она была подавленной.
— Пожалуйста. Иди в комнату и отдохни.
— Но я и сам могу закончить.
— Пожалуйста.
С таким голосом Ай могла уговорить меня на что угодно. Я отдал ей швабру. Она прошла мимо и принялась за кровь, а я ещё несколько секунд постоял на месте, после чего ушёл в спальню. Одежда, к счастью, почти не испачкалась.
Ёси свернулся клубком посреди кровати. Стоило мне подойти, как он поднял голову, вытянул лапы и подполз ближе. Я сел на край и почесал его за ухом. Кот довольно заурчал.
— Нравится, да?
*Мяу.*
— Завтра куплю тебе всё необходимое. Что ещё хочешь?
*Мяу-мяу-мяу.*
— Понятно. Это тоже возьмём.
Я рассмеялся и покачал головой.
— Совсем спятил, с котом разговариваю.
Ёси ткнулся лбом мне в бок, перевернулся на спину и подставил живот. Я стал его гладить, а он довольно извивался под ладонью. Руки были заняты котом, зато мысли снова полезли туда, куда я не хотел их пускать.
Много лет я считал Юну погибшей. Доминик намекнул, что это не так, но поверить ему на слово я не мог. Теперь сомнение поселилось во мне и не отпускало. Я не представлял, что делать дальше. Мысль броситься на поиски сестры сидела где-то на краю сознания и становилась всё настойчивее, хотя я прекрасно понимал, насколько это опасно.
Почему меня так тянуло увидеть её? Для меня Юна умерла много лет назад. И всё же я хотел хотя бы ещё раз взглянуть ей в лицо и попросить прощения.
Нацуми-сан говорила, что я ни в чём не виноват. Возможно, она была права. Я не убивал Юну, был тогда ребёнком и едва ли мог её спасти. Но вина от этого никуда не делась. Мне необходимо было самому сказать сестре, что я сожалею.
Я никогда не умел оставлять прошлое в прошлом. Любая ошибка, настоящая или выдуманная, возвращалась ко мне снова и снова. Я вспоминал неудачные слова, глупые поступки, случаи, когда не смог ничего изменить, и каждый раз судил себя так, будто совершил преступление.
Вообще-то всю жизнь я был самым обычным. Учился неплохо, спортом занимался без особых успехов, шумных компаний избегал. Мне хватало нескольких близких людей и книг, в которых можно было спрятаться от остального мира. Наверное, тогда же я и привык видеть в себе прежде всего плохое.
Это была моя худшая черта. Я мог годами пережёвывать одну неловкую фразу и ненавидеть себя за неё так, словно разрушил кому-то жизнь. Можно считать, что я всё преувеличиваю, — спорить я не стану.
Доминик понял это и бил точно в слабое место. Он использовал ту часть меня, от которой я никак не мог избавиться: уверенность, что за любую ошибку полагается самое суровое наказание, иначе справедливости не будет.
«Значит, вот какой я на самом деле?»
Конечно, в каждом человеке намешано разное. Во мне была и такая сторона, и она бесила меня сильнее прочих.