Ама ещё несколько минут сидела, прижавшись ко мне. Я гладил её по спине и молча ждал, пока дыхание выровняется. Наконец она подняла голову и отстранилась. Ей было неловко, но сейчас меня это почти не волновало. Я прислушался к её сердцу: ритм снова стал спокойным.
— Полегчало?
Она кивнула, не поднимая глаз. Я не стал торопить её. После того, что Ама только что вспомнила, прийти в себя за пару минут было невозможно.
Сам я смотрел в стену и думал, что, пожалуй, стоило снять номер в гостинице, а не тащить её сюда. Она сама решила рассказать мне о прошлом, но я был не лучшим слушателем. Я понимал, какой ужас ей пришлось пережить, однако внутри почти ничего не чувствовал. Мог только подобрать правильные слова и надеяться, что этого хватит.
С такими признаниями я сталкивался редко и действовал наугад. Ама много для меня сделала, и я искренне хотел ей помочь. Но сильнее всего мне хотелось, чтобы скорее стемнело и мы пошли за Ай. На всё остальное в голове почти не оставалось места.
— Это была плохая идея, — тихо сказала Ама, вытирая слёзы. — Не надо было сваливать всё на тебя, Кадзу-тян. Прости. Просто я...
— Не извиняйся. Каждому нужен человек, с которым можно говорить начистоту. Если долго держать всё в себе, однажды тебя просто разорвёт. Раз уж ты можешь говорить со мной, говори. Только ответь: ты закончила или осталось что-то ещё?
— Осталось. Но дальше я чувствовала уже не страх, а злость. Когда родители узнали, что произошло, они отказались от Тома. Просто вышвырнули его из дома. А меня начали хвалить за хорошую работу, потому что их второй подопытный оказался хуже первого. Я не выдержала и ушла. Хотелось разнести там всё к чёртовой матери, но против родителей у меня не было ни единого шанса. Если охотники класса S кажутся тебе чудовищами, то мои родители охотились на таких чудовищ.
— Поэтому ты бросила охоту на вампиров и стала врачом в медицинском центре VEO?
— Да. Я лечу раненых, но главная моя цель — исследование вампиров. Я хочу найти способ обратить превращение в вампира вспять. После случившегося Том возненавидел себя. Я осталась его единственной семьёй, а он всё равно избегал меня, потому что боялся однажды вцепиться мне в горло. Тогда я погрузила его в криогенный сон. Его тело живо и сохранено, а сознание спит. По крайней мере, так он не мучается. Убить его я не смогла, хотя он просил об этом не раз. Это было единственное, на что меня хватило.
Ама посмотрела на меня, положила ладонь мне на голову и растрепала волосы. Я не стал мешать.
— Знаешь, Кадзу-тян, ты во многом напоминаешь мне Тома. Даже не объясню чем. Просто рядом с тобой я чувствую то же, что чувствовала рядом с ним.
— Только не говори, что ты помешана на младшем брате.
— Я не помешана. Просто слишком его опекала. А со всеми остальными стараюсь шутить и не принимать ничего близко к сердцу. Так проще не привязываться. Стоит мне расслабиться, и я снова кого-нибудь потеряю. Правда, с тобой этот план уже трещит по швам.
Я поднялся и встал перед ней.
— И что в этом плохого? Я вроде не собираюсь тебя предавать или использовать. Умирать тоже не планирую. У меня ещё полно дел. До моей естественной смерти ты, может, и не доживёшь, потому что родилась... заметно раньше меня.
— Очень изящно назвал меня старухой.
Ама вздохнула и тоже встала.
— Ладно. Дам людям ещё один шанс. Только попробуй сдохнуть, Кадзу-тян.
— Это единственное, что может пойти не так?
Она ткнула меня пальцем в лоб.
— В ближайшее время — да. Особенно с учётом задания, на которое ты собрался. Кстати, ты наверняка голодный. Что приготовить? Немецкую кухню любишь?
— Ты умеешь готовить немецкие блюда?
— Natürlich kann ich das.
— Можно по-японски?
Ама удивлённо моргнула.
— Мы вообще-то всё это время говорим по-английски, как и все вокруг. Почему ты просишь по-японски? Ты ведь сейчас сам...
— Ама, поверь, вот эту стену лучше не трогать.
Я успел остановить её в последний момент. Да, весь этот рассказ идёт по-русски, хотя разговариваем мы по-английски. И да, четвёртую стену только что сломал именно я. Отлично, Кадзуки.
— Немецкая еда подойдёт.
Ама удовлетворённо кивнула и вышла. Я снова сел, откинул голову на спинку кресла и тяжело выдохнул. После тренировки усталость накрыла разом, будто меня переехал грузовик. В животе громко заурчало.
— Похоже, у каждого в VEO свои причины.
Охота на вампиров — дело смертельно опасное. Добровольно полезть в него может либо человек с болезненным чувством справедливости, либо тот, кто ненавидит вампиров всей душой. Но сводить всё к двум причинам было бы слишком просто. История Амы это доказывала. Как и моя собственная.
— Ай...
Я сжал кулак и заставил себя дышать ровно. Стоило представить, что с ней сейчас происходит, как в груди поднималась ярость. После услышанного в тот день воображение услужливо подсовывало самые мерзкие картины. Я хотел добраться до Доминика и прикончить его.
— Ты всё ещё слишком слаб, чтобы убить его в одиночку, — заметил Итан.
Признавать это было унизительно, но он говорил правду. Доминик намного сильнее меня, а настоящего плана у меня не было. Скорее всего, им займутся охотники класса S, пока я пройду в обход и вытащу Ай. Это выглядело самым разумным вариантом. Только Доминик наверняка уже всё предусмотрел и приготовил нам очередную гадость.
Но нельзя было забывать главное. Я шёл туда не ради мести, а ради Ай. Её спасение важнее всего. Никаких ошибок и необдуманных поступков. Это не тренировка, а настоящее задание, на котором я могу погибнуть.
— Пора заканчивать с этим.
Я успокоил дыхание и настроился на предстоящую операцию.