— Спасибо, что помог сегодня, Кото, — сказал я беловолосому парню, отходя от кучки праха, в которую рассыпалась вампирша.
Я оглянулся на тёмные пятна крови, цокнул языком и потянулся за тряпкой. Придётся ещё и пол отмывать.
— Не за что, сэмпай. Я только рад быть полезным. Но раз уж вы хотите отблагодарить меня, позанимайтесь со мной после уроков. С начала года я почти не появлялся в школе и теперь вообще не понимаю, что там проходят. Сэнсэй занята, а сам я уже не догоню программу.
— Почему не попросишь одноклассников?
— Они с радостью помогут. Только они не сэмпай. Если вы меня не подтянете, сэмпай, я точно останусь на второй год.
Он улыбнулся так нахально, что спорить было бессмысленно.
— Ладно. Позанимаемся.
— Ура! Тогда до завтра, сэмпай. Берегите себя. Если что-нибудь понадобится, сразу звоните.
Кото вышел, и Акира заперла за ним дверь. Я опустился на диван. Ёси спрыгнул с моих рук и скрылся в соседней комнате.
Я откинул голову и тяжело выдохнул. Не верилось, что я едва не повёлся на трюк Доминика. Он заставил вампиршу принять облик Юны, а потом пытался разжалобить меня рассказом о том, что её бросили. Хотел, чтобы я пожалел самозванку.
Всё это время ублюдок просто играл со мной.
Но поверил ли я после этого, что Юна мертва? Наоборот. Теперь сомнений стало ещё больше. Доминик вообще не должен был знать о ней. Даже раздобыв сведения, он не смог бы сделать настолько точную копию сестры, чтобы обмануть меня.
— Чем дольше это тянется, тем сильнее мне хочется его убить, — сказал я.
Ай сидела рядом и крепко держала меня за руку. Она молчала.
— Акира, на сегодня хватит. Не нужно сторожить нас всю ночь. Нападения не будет.
— Почему ты так уверен, Кадзу-кун? — спросила Ай.
— Доминик не торопится. Он уверен в себе и растягивает удовольствие, потому что знает: мы не можем до него добраться. Хуже всего, что мы даже не представляем, где он прячется. Сегодня он нас больше не тронет, а завтра выкинет новую мерзость. Поэтому сейчас всем нужно выспаться и набраться сил.
— Простите, Кадзуки-сама, но я могу дежурить всю ночь и завтра останусь в форме, — возразила Акира.
— Нет. Отправляйся отдыхать. Понадобишься — я сразу позову.
Она явно осталась недовольна, но всё-таки кивнула, закрыла глаза и исчезла.
Я поднялся, собираясь убрать кровь. Ай по-прежнему не отпускала мою руку, и я не стал вырываться. Свободной рукой достал швабру и ведро. Не стоило убивать вампиршу прямо в квартире, но поздно об этом думать.
— Надо было разделаться с ней где-нибудь ещё, — пробормотал я.
Одной рукой мыть пол оказалось неудобно. Я посмотрел на Ай.
— Отпустишь меня ненадолго?
— Нет.
Я выпрямился и встретился с ней взглядом. Ай протянула свободную ладонь.
— Отдай.
— Что именно?
Я проследил за её взглядом и понял, что она имеет в виду швабру.
— Зачем? Я уже начал.
— Потому что я хочу сама, Кадзу-кун. Пожалуйста, дай мне швабру и иди отдыхать.
В свете лампы её лицо казалось совсем несчастным.
— Я справлюсь…
— Пожалуйста.
После такого тона спорить мог только человек без сердца. Я отдал ей швабру. Ай прошла мимо и принялась мыть пол, а я постоял ещё немного и ушёл в спальню. К счастью, одежда почти не испачкалась.
Ёси свернулся клубком на кровати. Казалось, он спит, но стоило мне подойти, как котёнок тут же поднялся на лапы. Я сел на край, и он подполз ближе. Под моей ладонью котёнок довольно заурчал.
— Нравится, да?
*Мяу-мяу.*
— И что тебе ещё нравится? Завтра всё равно пойду за покупками, так что можешь заказывать.
*Мяу-мяу-мяу-мяу.*
— Понял. Это тоже купим.
Я усмехнулся.
— Господи, я всерьёз разговариваю с котом.
Ёси ткнулся лбом мне в бок, перевернулся на спину и подставил живот. Я почесал его, и он довольно заёрзал.
Я играл с котёнком, а мысли снова возвращались к Юне. Все эти годы я считал её мёртвой. Доминик намекнул, что это не так, но поверить я смогу только тогда, когда увижу сестру своими глазами.
И что потом? Я не знал. В голове было пусто. Хотелось немедленно броситься за Домиником и найти Юну, однако такой шаг почти наверняка закончился бы смертью.
Почему же меня так тянуло к ней, если для меня она умерла много лет назад? Наверное, я хотел увидеть её ещё раз и попросить прощения.
Нацуми-сан говорила, что моей вины нет. Я не убивал Юну. И всё же мне нужно было сказать ей: «Прости, что не спас тебя». Тогда я был ребёнком, но это ничего не меняло. Я всю жизнь судил себя строже, чем кого-либо другого, и не умел оставлять прошлое в прошлом. Любая ошибка рано или поздно возвращалась и снова била по больному месту.
Я никогда ни в чём не был первым. Учился нормально, спортом занимался без особого таланта. Мне проще было держаться особняком и жить в тесном мире, где мало людей и много книг.
Тогда же у меня появилась привычка видеть в каждом своём поступке худшее. Я снова и снова вспоминал старые слова, решения и промахи, а потом ненавидел себя за них. Можно сказать, что я всё раздуваю, — я даже спорить не стану.
Именно на этом Доминик и сыграл. Он нащупал слабость, от которой я так и не смог избавиться. Стоило мне ошибиться, и я уже считал, что заслуживаю самого жестокого наказания. Иначе мир казался несправедливым.
Вот такой я: одна из многих моих сторон, и, пожалуй, самая паршивая. Как же она меня бесит.