— Сейчас и узнаем, прав я или нет.
Я разжал пальцы, и две шпильки упали на асфальт. Было далеко за полночь, и улицы почти опустели. Редкие прохожие держались в стороне, поэтому никто не заметил, как у самой земли шпильки вдруг изменили направление и легли остриём вперёд.
Я выдохнул. Значит, мне не показалось. Впервые за последние часы появилась надежда.
Эти шпильки приведут меня к Ай.
Доминик наверняка оставил их нарочно. Он хотел проверить, насколько далеко мы готовы зайти друг ради друга, и заранее знал, что я приму вызов. Да и плевать. Ради Ай я полез бы в эту ловушку снова и снова.
«Я иду за тобой».
— Простите за дерзость, Кадзуки-сама, но что вы делаете на улице в такой час?
Я обернулся. Позади стояла Акира. Она старалась говорить ровно, однако тревогу скрыть не сумела.
— Кажется, я нашёл способ добраться до Ай.
Я поднял шпильки. Акира посмотрела на них с недоумением.
— Точно, ты же не видела.
Я отошёл на несколько шагов и бросил шпильки в ту сторону, куда они указывали. Перед самым падением они снова довернули и легли параллельно друг другу.
— Не знаю, что с ними сделал Доминик, но они тянутся к Ай. Если идти по направлению, мы её найдём.
— Кадзуки-сама, это же очевидная ловушка.
— Знаю.
— Тогда почему вы собираетесь идти один? — Голос Акиры невольно стал громче. Она тут же прикрыла рот ладонью и отступила. — Простите. Я не имела права повышать на вас голос. Просто Отец хочет вашей смерти. Он похитил Ай-сама именно затем, чтобы вы пришли за ней.
— Я всё понимаю.
— Тогда зачем добровольно подставляться?
В её вопросе не было ни притворства, ни расчёта. Она действительно боялась за меня.
— Раньше ты служила тем, у кого больше власти, — сказал я. — Когда хозяин оказывался слабее противника, ты меняла сторону. А теперь не бросаешь меня даже перед врагом, которому мы оба уступаем. Более того, пытаешься остановить меня. Почему? Работа на меня только сильнее втягивает тебя в войну с Домиником.
Акира несколько секунд смотрела мне в глаза, затем опустила веки.
— У меня есть причины оставаться с вами. Но личной выгоды в них нет. Мне нравится служить Кадзуки-сама.
— Рад это слышать.
Я улыбнулся, хотя сил на улыбку почти не осталось.
— Прости, что сначала отпустил тебя отдыхать, а теперь снова дёргаю. Мне нужна твоя помощь. С твоей способностью мы доберёмся до Ай намного быстрее.
— Вы всё равно никогда меня не слушаете, — вздохнула Акира и встала рядом. — Ваша просьба для меня — приказ. Хозяину не пристало говорить «пожалуйста».
— Похоже, кому-то из нас придётся уступить. Я точно не собираюсь.
Акира снова вздохнула. В следующую секунду пространство дрогнуло, и мы оказались рядом с упавшими шпильками.
Я поднял их и бросил как можно дальше. Акира перенесла нас к месту падения раньше, чем они коснулись земли. Мы очутились у перекрёстка, и шпильки указали налево.
Так мы двигались дальше. Я бросал шпильки, они указывали путь, а Акира переносила нас к следующей точке. Ещё один поворот налево вывел к дороге, откуда можно было добраться до кинотеатра, станции, заправки или городской окраины.
Меня кольнуло дурное предчувствие.
— Неужели опять та заброшенная церковь?
— Церковь? — переспросила Акира.
— Два месяца назад меня похитил аристократ. Держали как раз в старой церкви неподалёку. Ай пришла за мной и разнесла всех, кто попытался её остановить.
— Поэтому вы так рвётесь спасти Ай-сама? Хотите вернуть долг?
Я невесело усмехнулся.
— Долг тут ни при чём. Я просто не могу допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Можешь считать это эгоизмом. Я люблю Ай. Если она пострадает, а я ничего не сделаю, то до конца жизни себя не прощу.
Мы снова пошли по следу. Иногда шпильки перелетали через ограды, и нам приходилось проникать во дворы, а пару раз — даже в чужие дома. К счастью, с телепортацией Акиры никто нас не заметил.
Постепенно маршрут стал понятен. Шпильки вели к ближайшей железнодорожной станции, но каким-то нелепым крюком. Это настораживало. Доминик не оставлял ничего без причины.
На платформе почти никого не было. До последнего поезда оставалось две минуты. Я снова отпустил шпильки, и на этот раз они не легли на землю, а вонзились в покрытие остриём вниз.
Мы пришли.
Но куда Доминик мог увести Ай отсюда? Под платформой не было ни тайного хода, ни убежища. Вокруг были только камеры, рельсы и несколько пассажиров.
— Что за хрень?.. — пробормотал я, осматриваясь.
Неподалёку шумела компания молодых людей. Судя по виду, они возвращались с вечеринки. Одни просто громко разговаривали, другие едва держались на ногах, но знакомых лиц среди них не было.
— Что будем делать, Кадзуки-сама? — спросила Акира. — Связаться с VEO? Они обещали привлечь охотников S-ранга к поискам Ай-сама.
— Пожалуй, без них не обойтись.
Акира отошла, чтобы передать координаты, а я продолжил осматривать платформу. Поезд подошёл почти бесшумно. Двери открылись, немногочисленные пассажиры вошли в вагоны, и состав тронулся.
Я машинально проводил его взглядом.
— Чего?..
Когда последний вагон прошёл мимо, на краю платформы показалась невысокая девочка, на вид ученица средней школы. Мешковатая одежда была ей велика, длинные чёрные волосы спускались по спине.
Она повернулась.
У меня перехватило дыхание. Это было лицо Юны, точь-в-точь такое же, как у девушки, которая однажды пришла к нам домой и назвалась моей сестрой.
«Снова самозванка?»
Внутри мгновенно вскипела ярость. Девочка встретила мой взгляд и хитро улыбнулась. Потом слегка присела и одним прыжком преодолела разделявшее нас расстояние.
Она остановилась вплотную ко мне. Девочка была мне едва по грудь. Я не отступил. Девочка с нескрываемым любопытством оглядела меня с головы до ног.
— Не может быть...
Она положила ладонь мне на грудь, будто проверяла, настоящий ли я, затем провела ладонью по моим плечам и коснулась талии, шеи и лица. От происходящего мне было не по себе, но взгляд я не отвёл.
Улыбка постепенно исчезла. Губы дрогнули, в глазах заблестели слёзы.
Я знал, что сейчас услышу.
— Братик!
Она уткнулась лицом мне в грудь и разрыдалась. Тонкие руки обхватили меня так крепко, словно девочка боялась, что я снова пропаду. Её трясло всем телом.
Я повторял себе одно и то же: «Юна умерла. Юна умерла».
Но страшная надежда уже успела пустить корни.
«А что, если это и правда она?»