Тело налилось свинцом. Я почти не чувствовала рук и ног и не понимала, что происходит вокруг. Даже открыть глаза не получалось: веки будто слиплись от усталости. Сколько ещё я выдержу? Я терпела всё, что со мной делали, цеплялась за жизнь из последних сил, но теперь они кончались. Мне отчаянно нужна была не просто опора — мне нужен был он.
— Ай...
Голос Кадзу-куна донёсся издалека. Между нами словно пролегла бесконечная дорога, а у меня не осталось сил даже пошевелиться.
«Подойди ко мне. Пожалуйста. Ты мне нужен».
Я хотела позвать его, но губы не слушались. Я лежала в темноте и думала только об одном: если мне суждено умереть, я не хочу умирать одна. Пусть он просто будет рядом. Тогда я смогу перестать бороться и не испугаюсь смерти.
Я давно потеряла счёт времени. Возможно, прошёл всего день, но он тянулся дольше всей моей жизни.
Меня резали, били и протыкали насквозь. Я знала, зачем Доминик это делает, и потому терпела. Когда он отрубил мне руки, я закричала. Тогда он вырвал мне язык, чтобы заткнуть. Но тело восстанавливалось, и всё начиналось заново. Рана затягивалась — он снова её вскрывал. Отрастала рука — он снова брался за оружие. Раз за разом, без конца.
Я звала Кадзу-куна, хотя вовсе не хотела, чтобы он пришёл. Наоборот, мне нужно было удержать его подальше. Доминик превратил в кусок мяса даже меня — псевдобессмертную. Кадзу-кун оставался человеком, как бы упрямо ни пытался казаться сильнее. Если он попадёт сюда, этот ублюдок будет мучить его до последнего вздоха, а потом убьёт.
Я всё это понимала и всё равно молила о спасении.
Разум требовал забыть о себе, но тело его предало. Инстинкт выживания оказался сильнее воли. Тело не хотело умирать и больше не могло терпеть боль. Мне нужно было за что-то ухватиться, чтобы не провалиться в пустоту, и всякий раз передо мной возникал один человек.
Со временем раны стали заживать медленнее. Я слабела, зато пытки тоже растягивались. Доминик не собирался меня убивать, поэтому ждал, пока тело восстановится настолько, чтобы можно было продолжить. Эти передышки позволяли перевести дух, но ожидание следующего раза пугало сильнее самой боли.
— Скоро снова начнём, — пообещал он однажды, и меня пробрала дрожь.
Он не ушёл. Просто стоял рядом и разглядывал меня, будто прикидывал, за что взяться дальше. От одного его присутствия хотелось отползти как можно дальше. Только куда? Я была заперта в бесконечном круге: он ломал меня, а тело собирало себя заново. Но исцелялось только тело.
— Ай...
На этот раз голос Кадзу-куна прозвучал ближе. Я не могла поднять головы, но всё-таки улыбнулась.
«Ещё немного. Подойди ещё чуть-чуть».
Я с трудом шевельнулась, словно это могло сократить расстояние между нами.
«Ты мне нужен. Я скучаю».
Я хотела плакать уже не от страха и не от боли. Мне было невыносимо тоскливо. Я так давно не видела его лица, не слышала настоящего голоса, не чувствовала прикосновения. Стоило бы ему сказать: «Потерпи ещё немного», — и я выдержала бы всё. Не потому, что выбора нет, а потому, что он идёт ко мне. Я ждала бы минуты, дни или недели — столько, сколько понадобится.
— Я ведь хорошо держалась?.. — прошептала я.
Мне хотелось, чтобы он похвалил меня, погладил по грязным волосам и улыбнулся. Но он не ответил.
— Это... Ай-сан?
Женский голос звучал испуганно. Он не принадлежал никому из тех, кто приносил Доминику новые инструменты. Эта девушка знала моё имя. Я попыталась посмотреть на неё, однако глаза так и не открылись.
Из ран на руках и ногах один за другим выдернули железные крюки. Я рухнула в чьи-то холодные руки. Прикосновение было чужим, зато запах я узнала сразу. От радости хотелось разрыдаться, но сердце тут же болезненно сжалось: это был не Кадзу-кун.
— Отец сделал с ней такое?.. — спросила другая девушка.
Слово «Отец» вернуло мне ясность. Девушка называла так Доминика, а значит, доверять ей нельзя. Но оков больше не было. Теперь требовалось выбраться отсюда и добраться до Кадзу-куна.
Инстинкты сорвались с цепи. Я впилась клыками в шею той, что держала меня. Её кровь оказалась мерзкой, меня едва не вывернуло, однако я продолжала пить.
— А-а-а!.. — закричала она.
Мне было плевать. Крови не хватало. Я хотела забрать всё до последней капли.
Кто-то попытался оттащить меня, но я не разжала челюстей, пока вкус не стал совсем невыносимым. Тогда я бросилась на другую девушку. Её кровь была лучше. Я пила жадно, уже не думая ни о чём, кроме голода.
— Хватит!..
Кто-то рванул меня назад и вырвал из шеи кусок плоти. Значит, всё верно. Они пришли не спасать меня.
Я прыгнула на обидчицу, но она перехватила мою руку и оторвала её. Следом меня швырнули через комнату. Я врезалась спиной в стену и закричала: боль была такой, словно меня прижгли раскалённым железом. Только теперь эта боль казалась пустяком. После Доминика меня уже трудно было напугать.
Я приготовилась напасть снова, но невидимая сила отбросила меня назад. Сознание поплыло.
Перед глазами возник знакомый силуэт. Я протянула к девушке руку. Она знала Кадзу-куна и могла отвести меня к нему.
— Пожалуйста... отведи меня к Кадзу-куну...
Темнота поглотила меня раньше, чем я успела услышать ответ.
Надежда угасала. Я попыталась сбежать и провалила единственную возможность. Силы снова уходили, а страх становился всё сильнее.
«Кадзу-кун, мне страшно. Я не знаю, где ты и что с тобой, но чувствую: ты совсем близко. От этого только больнее. Я не хочу оставаться здесь одна. Я больше не понимаю, что делать. Почему ты не приходишь? Почему так долго?..»