— Спасибо, Кото, — сказал я беловолосому парню, когда мы отошли от кучки праха, оставшейся от вампирши.
Я обернулся. На полу темнели брызги крови. Пришлось цокнуть языком: всё это ещё предстояло отмывать.
— Не за что, сэмпай. Я рад, что пригодился. — Кото расплылся в улыбке. — Но раз уж вы хотите меня отблагодарить, позанимайтесь со мной после уроков. С начала учебного года я почти не появлялся в школе и теперь вообще не понимаю, что там проходят. Сэнсэй постоянно занята, а сам я уже не разберусь.
— Попроси одноклассников. Неужели никто не поможет?
— Да они все готовы. Только они не сэмпай. А если меня не будет учить сэмпай, я точно останусь на второй год.
Он ухмылялся так нагло, что спорить не имело смысла.
— Ладно, помогу.
— Ура! Тогда до завтра, сэмпай. Берегите себя. Если понадоблюсь — звоните.
Кото вышел, и Акира заперла за ним дверь. Я опустился на диван. Ёси спрыгнул с моих рук и неторопливо скрылся в соседней комнате.
Не верилось, что я едва не попался на уловку Доминика. Он подсунул мне вампиршу в облике Юны, а потом пытался давить на жалость, рассказывая, что её бросили. Хотел заставить меня пожалеть самозванку. С самого начала он просто играл со мной.
Но верил ли я теперь, что Юна мертва? Нет. Скорее наоборот.
Доминик вообще не должен был знать о ней. Даже раздобыв сведения, он не смог бы создать настолько точную копию Юны, чтобы я хотя бы на миг засомневался. Значит, у него был образец. Или сама Юна.
— Чем дольше он тянет, тем сильнее мне хочется его убить, — сказал я.
Ай сидела рядом и крепко держала меня за руку. Она ничего не ответила.
— Акира, на сегодня хватит. Не нужно караулить нас всю ночь. Сегодня больше никто не придёт.
— Откуда ты знаешь, Кадзу-кун? — спросила Ай.
— Доминик наслаждается игрой. Он уверен, что мы не способны ему помешать, поэтому не спешит. Самое мерзкое — мы даже не знаем, где он находится. Но на сегодня представление окончено. Завтра он придумает новую гадость. А этой ночью всем лучше отдохнуть.
— Простите, Кадзуки-сама, но я не могу выполнить эту просьбу. Я способна охранять квартиру всю ночь и завтра всё равно останусь в форме.
— Нет. Отдыхай. Если понадобишься, я позову сразу.
Акира заметно расстроилась, но спорить не стала. Она закрыла глаза и через мгновение исчезла.
Я посмотрел на пятна крови и поднялся. Ай по-прежнему не выпускала мою руку. Ладно, пусть держится. Пришлось так и идти за шваброй и веником. Убивать вампиршу в квартире мне совершенно не хотелось, но теперь уже поздно было жаловаться.
— Надо было вытаскивать её на улицу, — пробормотал я, принимаясь за пол.
Одной рукой управляться оказалось неудобно. Я покосился на Ай.
— Может, отпустишь меня?
— Нет.
Я выпрямился и встретился с ней взглядом. Ай протянула свободную руку.
— Отдай.
— Что именно?
Она посмотрела на швабру, и до меня наконец дошло.
— Зачем? Я уже начал.
— Потому что я хочу сама, Кадзу-кун. Пожалуйста. Отдай и иди отдыхать.
Лицо у неё было таким подавленным, что продолжать спор я не смог.
— Но я ведь могу…
— Пожалуйста…
После такого «пожалуйста» любой нормальный человек сдался бы. Я передал ей швабру. Ай прошла мимо и молча занялась пятнами, а я несколько секунд постоял посреди комнаты, прежде чем уйти в спальню. Хорошо хоть одежда почти не испачкалась.
Ёси свернулся клубком на кровати. Стоило мне приблизиться, как он зашевелил лапами, поднял голову и потянулся ко мне. Я сел на край, провёл ладонью по мягкой шерсти, и кот довольно замурлыкал.
— Нравится, да?
*Мяу.*
— Завтра куплю тебе всё необходимое. Есть особые пожелания?
*Мяу-мяу-мяу.*
— Договорились. И это тоже возьмём.
Я тихо рассмеялся.
— Совсем спятил. Уже с котом разговариваю.
Ёси боднул меня головой в бок, перевернулся на спину и подставил живот. Я почесал его, а он довольно завозился под ладонью.
Руки были заняты котом, а в голове снова началась привычная драка. Годами я считал Юну погибшей. Сегодня Доминик впервые дал понять, что она может быть жива. Верить этому без доказательств было нельзя, но забыть уже не получалось.
Я не знал, что делать дальше. Мысль броситься на поиски Доминика и отнять у него Юну засела в голове, хотя я прекрасно понимал, насколько это опасно.
Я снова спрашивал себя: «Почему меня так тянет к ней?» Для меня Юна умерла много лет назад. И всё же я хотел увидеть её хотя бы ещё раз. Хотел попросить прощения.
Нацуми-сан говорила, что я ни в чём не виноват. Возможно, так и было. Я не убивал сестру. Я был ребёнком и ничем не мог ей помочь. Но это не отменяло чувства, что я её не спас.
Я никогда не умел отпускать собственные ошибки. Любой промах возвращался спустя годы, обрастал новыми подробностями и снова бил по больному месту. В учёбе я был обычным, в спорте тоже звёзд с неба не хватал. Мне нравилось сидеть одному, читать и жить в мире, где людей мало, а слов много. Где-то по пути привычка к одиночеству срослась с другой — видеть в себе худшее.
Это была моя самая отвратительная черта.
Я бесконечно перебирал прошлое: что сказал, что сделал, чего не сумел предотвратить. Кто-то назвал бы это дешёвой драмой, и я бы не стал спорить. Если мне казалось, что я виноват, я требовал для себя наказания. Иначе мир представлялся несправедливым.
Именно на этом Доминик и играл. Он нашёл слабое место, от которого я так и не избавился.
Человек никогда не состоит из чего-то одного. Во мне тоже хватало разных сторон. Эта была самой паршивой.