Тело налилось тяжестью и почти не слушалось. Я пыталась открыть глаза, но даже веки казались неподъёмными. Усталость затопила всё остальное. Я держалась столько, сколько могла, терпела каждую боль, однако силы кончались. Мне нужно было за что-нибудь ухватиться. Нет, не за что-нибудь — за кого-то.
— Ай...
Его голос донёсся издалека. Между нами будто легла бесконечная дорога, которую моё изломанное тело не смогло бы пройти, даже собрав последние крохи сил.
«Иди ко мне», — попросила я мысленно.
Хотелось закричать: «Ты мне нужен», но губы не разомкнулись.
Я лежала одна, беспомощная и слишком далеко от любимого человека. Если мне суждено умереть, пусть хотя бы он будет рядом. Тогда я не стану сопротивляться и позволю смерти забрать меня. Сколько времени прошло, я уже не понимала. Даже если всего сутки, они растянулись длиннее всей прежней жизни.
Порезы, ушибы, проколы — он перепробовал всё. Я знала, зачем ему это, поэтому терпела. Когда мне отрубили руки, я кричала так долго, что следующей он вырвал язык. Потом всё отросло, и пытка началась заново. Рана затягивалась, а он снова вскрывал её. Потом ещё раз. И ещё.
От меня оставались только крики. Я звала Кадзу-куна не для того, чтобы он спас меня, а чтобы предупредить: нельзя приближаться. Если этот человек так легко ломает почти бессмертное тело, обычного человека он уничтожит за несколько минут. Кадзу-кун может сколько угодно делать вид, что ничего не боится, но он всё равно человек. Доминик выжмет из него всё и оставит умирать.
Я это знала.
И всё же продолжала звать на помощь.
Разум приказывал не думать только о собственном спасении, но первым меня предал именно он. Инстинкты перехватили власть. Тело не хотело умирать и не хотело больше терпеть. Оно цеплялось за единственное, что удерживало меня над бездной, и всякий раз возвращалось к Кадзу-куну.
Со временем раны начали заживать медленнее. Я слабела, зато мучитель стал делать более длинные перерывы. Убивать меня он не собирался, а потому ждал, пока тело хотя бы частично восстановится. Эти передышки позволяли перевести дух, но вместе с облегчением приходил страх: рано или поздно он вернётся.
— Осталось недолго, — сказал он однажды.
От этих слов меня пробрала дрожь.
Доминик не ушёл. Он стоял рядом и разглядывал меня, медленно переводя взгляд с лица на изуродованные ноги. От одного его присутствия хотелось отползти как можно дальше, но бежать было некуда. Я застряла в бесконечном круге: он ломал меня, тело восстанавливалось, и всё начиналось сначала.
Заживала только плоть. Всё остальное уже было разбито.
— Ай...
На этот раз голос Кадзу-куна прозвучал ближе. Я не могла пошевелиться, но всё равно улыбнулась.
«Ещё немного. Подойди ближе».
Тело едва заметно подалось навстречу голосу.
«Ты мне нужен. Я скучаю».
Плакать хотелось уже не от боли и не от страха. Я просто слишком давно не видела его лица. Мне не хватало его голоса, прикосновений, тепла. Услышь я хотя бы раз: «Потерпи ещё немного», — и выдержала бы всё. Не потому, что выбора нет, а потому, что знала бы: он идёт за мной. Минуты, дни, недели — неважно. Я ждала бы столько, сколько потребуется.
— Я хорошо держалась, правда?.. — прошептала я.
Хотелось, чтобы он похвалил меня, улыбнулся и провёл рукой по грязным волосам. Но не каждое желание сбывается.
Ответа не было.
По крайней мере, не от него.
— Это... Ай-сан?
Женский голос звучал потрясённо. Он не принадлежал ни одной из тех, кто приносил Доминику новые инструменты. Эта девушка знала моё имя. Я попыталась рассмотреть её, но глаза так и не открылись.
Кто-то выдернул железные штыри из моих рук и ног. Я рухнула в холодные объятия. Прикосновение было чужим, зато запах казался знакомым. Сердце дрогнуло от радости и тут же сжалось: это был не Кадзу-кун.
— Отец сделал это с ней?..
Одного слова хватило, чтобы сознание прояснилось. Она называла Доминика Отцом. Значит, ждать добра не стоило. Но меня освободили, и теперь оставалось только выбраться отсюда. Вернуться к нему.
Я позволила инстинктам действовать за меня и впилась зубами в шею той, что держала меня. Кровь оказалась отвратительной, но мне было плевать. От вкуса тошнило, а я всё равно глотала.
Женщина закричала.
Она дёрнулась, однако я не отпустила. Этого было мало. Мне требовалось больше.
Кто-то попытался оттащить меня. Я вцепилась крепче, а потом перехватила вторую девушку за запястье и впилась ей в руку. Её кровь была приятнее. Я пила жадно, стараясь высосать всё до последней капли.
— Хватит!
Шею пронзила резкая боль: вместе с моей плотью меня оторвали от жертвы. Я не ошиблась — они пришли не спасать меня. Я бросилась вперёд, но противница перехватила руку и вырвала её из плеча. Следом меня швырнули через комнату. Спина ударилась обо что-то раскалённое, и из груди вырвался новый крик.
Боль уже не могла остановить меня. После Доминика это казалось почти пустяком. Я собралась снова напасть, но невидимая сила отбросила меня назад. Сознание начало гаснуть.
Передо мной возник знакомый силуэт. Я протянула к нему уцелевшую руку. Эта женщина знала того, к кому я пыталась вернуться. Она могла помочь.
— Отведите меня... к Кадзу-куну...
Мир снова погрузился во тьму.
Я больше не знала, что делать. Надежда уходила, а силы таяли вместе с ней. Я пыталась бежать и провалила единственный шанс. Мне было страшно. Кадзу-кун казался совсем близко, и от этого становилось только больнее. Я хотела к нему, не хотела снова оставаться одна в этом месте. Я уже сделала всё, что могла, и не понимала, почему он до сих пор не пришёл.