Я стоял рядом с Амой и смотрел, как она обследует Юну. Ничего страшного или болезненного не происходило: сестре нужно было лишь не двигаться, всё остальное делали приборы. Впрочем, называть это помещение лазаретом было смешно. Перед нами находилась полноценная лаборатория.
— Готово. Спасибо, Юна-тян, ты нам очень помогла, — сказала Ама, стягивая перчатки. — Эти данные пригодятся в дальнейших исследованиях. Чем больше мы знаем о вампирах, тем лучше.
— Разве вы и без того не знаете о них почти всё?
Ама усмехнулась.
— «Почти», Кадзу-тян, ещё не значит «всё». Вампиры устроены поразительно. Они обладают чудовищной силой, хотя их мышцы почти не отличаются от человеческих. Обычному человеку ради таких результатов пришлось бы превратиться в гору мышц, обзавестись реакцией гонщика «Формулы-1» и при этом каким-то образом двигаться с вампирской скоростью. Понимаешь, к чему я?
Я кивнул.
— Твоя сестра особенно интересна. По времени, прошедшему после обращения, она ещё относится к низшим вампирам, но телосложением напоминает аристократку. Честно говоря, я бы не удивилась, если бы её глаза вдруг налились красным и она разнесла здесь половину оборудования. Тогда мне пришлось бы её остановить.
— Понятно…
— И не забудем, что рядом стоишь ты. Мы проверяли, как низшие вампиры реагируют на каплю твоей крови. Они мгновенно звереют и рвутся к ней, а Юна-тян спокойно стоит в двух шагах от тебя. Никакой агрессии, никакой потери контроля. Изумительный случай.
Ама наклонилась к Юне. Та сразу отпрянула и спряталась за моей спиной, выглядывая из-за плеча.
Я не ожидал, что рядом с чужими она станет такой зажатой. Впрочем, я понятия не имел, как ей жилось у Доминика и с кем ей вообще доводилось общаться.
О вампирах я расспрашивал Аму не из праздного любопытства. Мысль об обращении никуда не делась. После встречи с Домиником я слишком хорошо понял, насколько слаб. Мне отчаянно требовалась сила, но решаться на обращение сгоряча я не хотел. Чужая кровь могла убить меня, а если я выживу, то рисковал потерять контроль и натворить ещё больше бед. Будто прежних было мало.
— А теперь тренировка! — радостно объявила Ама.
Я моргнул.
— Какая ещё тренировка?
Она подмигнула.
— Боевая, конечно. А ты на что надеялся, Кадзу-тян? Ах ты, испорченный мальчишка.
— Боевая так боевая! — выпалил я и поспешил к выходу.
«Кто-нибудь, заткните эту женщину».
Я уже решил, что она перестала донимать меня такими шуточками, но Ама снова называла меня «Кадзу-тян». Надо было сразу догадаться: пощады не будет.
В тренировочном зале я встал у стены. Активированная катана висела на поясе, ладонь лежала на рукояти. Ама напротив сняла лабораторный халат и осталась в спортивном топе и легинсах.
«Какого чёрта она вообще надела это под одежду?»
— Кадзу-тян, не смотри так пристально, а то я засмущаюсь, — протянула она и повернулась боком.
Я тут же отвёл глаза.
— Кто угодно, только не ты.
— На это и расчёт.
Её голос прозвучал у самого левого уха. Я развернулся и потянул катану из ножен, но Ама уже перехватила мою руку.
— Нацуми-тян наверняка учила тебя не спускать глаз с противника. Или ты плохо слушал?
— Хорошо я слушал.
Я вырвался и отскочил подальше. Юна стояла у Акиры и следила за нами из дальнего угла.
— Глупо было ждать, что ты начнёшь честно.
Я обнажил катану и больше не сводил с Амы глаз. Она улыбнулась, завела руку за спину и вытащила двуствольное ружьё. Я не поверил глазам: на тренировку она притащила настоящее ружьё.
— Ама-сан, нельзя ли обойтись оружием без пороха?! И разве раньше у тебя было не другое оружие?! — По виску скатилась капля пота. — Ты точно не собираешься меня убить?
— Кто знает.
Она рванула ко мне. Я попятился, увеличивая расстояние. Из двустволки особенно опасно стрелять вблизи, поэтому лезть к ней с катаной было самоубийством. Но на расстоянии мой меч вообще ничего не мог.
«И что, спрашивается, делать?»
— Что такое, Кадзу-тян? Растерялся? — Ама неумолимо приближалась.
Ствол поднялся и уставился мне в грудь.
*БАХ!*
Я бросился в сторону, но несколько дробин всё же ударили в бок. Боль была настоящей. Я машинально посмотрел на одежду — крови не оказалось.
— Резиновая картечь, — пояснила Ама. — Ты и правда решил, что я стану так тебя калечить?
— Когда в тебя целятся из ружья, как-то не до доверия.
Я снова отступил. Катана была хороша в ближнем бою, но двустволка и там оставалась опаснее. С такой скоростью и реакцией Амы мне пришлось бы двигаться быстрее Кото, чтобы хотя бы задеть её.
«Вот и принёс меч на перестрелку. А мог бы не приносить, если бы кто-нибудь предупредил, что это, мать его, перестрелка».
— Быстрее, Кадзу-тян. Ты можешь. И оружие у тебя легче, значит, двигаться должно быть проще.
Ама оттолкнулась от пола, перелетела через меня и рухнула сверху, уже наводя ствол.
*БАХ!*
На этот раз я успел шагнуть вбок. Пока она приземлялась, я убрал клинок в ножны, подпустил её ближе и одним движением рубанул по горизонтали.
Ама умудрилась увернуться ещё в воздухе, тут же подсекла меня, и я полетел спиной на пол.
До удара оставалось совсем немного, когда чьи-то руки подхватили меня.
Лицом я уткнулся в тёплую мягкую грудь.
Сил возмущаться уже не было. Я обнял Аму и прижался крепче. В ту минуту у меня не осталось ни физических, ни душевных сил: Ай похитили, Юна внезапно вернулась в мою жизнь, а Доминик показал, что может уничтожить меня, когда захочет. Единственным выходом казалось обращение в вампира, и от одной этой мысли становилось тошно. Больше держаться я не мог.
Люди считали меня стойким, но я не собирался притворяться. До встречи с Ай я жил как в сером тумане. Ничто не радовало, дни тянулись пусто, и только чужие книги позволяли ненадолго забыться. Ай вернула мне почву под ногами. Теперь её вырвали из моей жизни одним движением, Нацуми-сан была далеко, а я не понимал, за что держаться.
Ама погладила меня по волосам. От этого простого прикосновения тело обмякло. Хотелось, чтобы она не останавливалась.
— Тебе тяжело принять всё, что случилось, — тихо сказала она. — Как бы уверенно ты ни держался, ты ещё совсем молодой парень, на которого свалилось слишком много. Всё хорошо. Ты действовал под влиянием чувств. Иногда они берут верх, и я понимаю это лучше многих. Если снова станет тяжело, приходи ко мне. Это меньшее, что я могу сделать для тебя, Кадзу-тян.
В её голосе не осталось ни насмешки, ни привычного кокетства — только тепло. Я сильнее прижался к ней, уже не думая, правильно ли это. Мне был нужен хоть кто-то, за кого можно ухватиться.
Опасность не переставала пугать меня лишь потому, что я сталкивался с ней раньше. Тело всё равно требовало бежать, кричать, спасаться. Сохранять рассудок мне помогало доверие к немногим близким людям. Я зависел от них сильнее, чем хотел признавать.
И сейчас мне до боли нужна была эта поддержка.