В старой комнате общежития.
Я сидел на кровати в полном одиночестве, рассеянно потирая щеку, где всё ещё горел фантомный след от пощёчины.
— ...Что вообще только что произошло?
Было ли это похоже на то, что чувствовал профессор Лукас, когда увидел во мне перемены после моего возвращения?
Огромную пропасть между той нежной и добросердечной Ирис, которую я помнил, и той, что схватила меня за воротник и выругалась, было трудно уложить в голове.
«Моё возвращение никак не могло повлиять на Ирис».
В голову приходила лишь одна мысль.
— Подумать только, я столько времени провёл с ней и даже толком не знал собственную возлюбленную.
Я издал самоуничижительный вздох и тихо цыкнул языком.
Если подумать, Ирис всегда была мягкой и доброй, но когда дело касалось демонов или монстров, она проявляла такую безжалостную эффективность, что любой наблюдатель невольно ёжился.
«Я думал, это просто потому, что она была Святой Церкви Семи Звёзд».
Для последователей Семи Богов, принадлежавших к Церкви Семи Звёзд, прислужники Бога Демонов являлись неисправимыми врагами.
Поэтому я предполагал, что её временами прорывавшаяся свирепость — всего лишь проявление религиозного рвения.
«Оказывается, у неё всегда был вспыльчивый характер».
Осознание вещей, которых я не знал о ней, когда мы были влюблены — или, вернее, которых не замечал, потому что был влюблён, — вызывало бурю смешанных эмоций.
Здесь была и радость от открытия той её стороны, которую я не видел в своей прошлой жизни, и горькое понимание того, что теперь я для неё — всего лишь посторонний человек, перед которым даже притворяться не стоит.
А ещё тревога по поводу того, как мне теперь общаться с остальными товарищами в будущем.
— Если подумать, я почти не знаю, какими они были будучи курсантами, если не считать Беральда.
Юрен, старшая София и Ирис.
Мы все учились в академии примерно в одно и то же время, но единственным, с кем у меня завязалась настоящая связь до выпуска, был Беральд.
Да и с Беральдом мы начали разговаривать только потому, что оба застряли на дополнительных занятиях; лишь намного позже, уже после выпуска, мы стали товарищами.
«Пожалуй, пока стоит отложить встречу с ними».
Как сильно ни рвалось моё сердце к боевым товарищам, если бы я снова поддался эмоциям, как в случае с Ирис, то оставил бы о себе ужасное первое впечатление.
— Фух. Сначала нужно разобраться с собственным состоянием, прежде чем показываться остальным.
Я глубоко вздохнул и отогнал чувства сожаления.
Сейчас значение имела вовсе не встреча со старыми друзьями.
«Для начала нужно оценить нынешнее положение».
Я закрыл глаза и медленно потянул ману.
Я чувствовал крошечное количество маны, распространяющееся по всему телу с центром в области стигмы.
— Какой кошмар.
Распределив ману по телу, чтобы проверить его состояние, я нахмурился.
Для человека, который вроде как считался курсантом-героем, моё физическое состояние оставляло желать лучшего.
Конечно, база у меня была наработана до определённого уровня, но это походило лишь на результаты слепых и бездумных тренировок.
Мышцы верхней и нижней части туловища находились в дисбалансе, а корпус, являвшийся самым важным для боя элементом, был недоразвит.
«Придётся снова начать с базовых тренировок на силу и выносливость».
Раскачать тело заново оказалось бы не слишком сложно, учитывая, что меня лично гонял Беральд, устраивавший мне изнурительные — в буквальном смысле смертельные — тренировки лишь потому, что я мгновенно воскресал после любой гибели.
«Проблема в этом жалком количестве маны».
В прошлой жизни я бесконечно страдал из-за нехватки маны, но сейчас ситуация выглядела ещё хуже — её уровень оказался значительно ниже прежнего.
— Тц.
Каким бы мастером меча или боевых искусств я ни являлся, существовал предел того, чего можно было добиться одной лишь техникой.
Для героев мана служила аналогом весовой категории.
Когда разница в мане достигала колоссальных масштабов, возникали ситуации, в которых твои атаки просто не проходили по противнику, какой бы филигранной ни была техника.
Какой толк от мастерства, если клинок отскакивает от уязвимой точки врага из-за его превосходящей маны?
«Ну... не то чтобы совсем не было выхода».
В прошлой жизни мне довелось вести бесчисленные битвы против соперников с неизмеримо превосходящей маной, так что в запасе имелось несколько тузов в рукаве.
Но.
План на крайний случай потому так и называется.
Чтобы изначально не загонять себя в отчаянное положение, требовалось обеспечить хотя бы минимальный запас маны.
— В конце концов, мне нужно найти способ увеличить её количество.
Ха.
Из глубины груди вырвался тяжёлый вздох.
Для героев увеличение запаса маны шло по прямому пути.
Всё сводилось к семи различным техникам дыхания, соответствующим типу принадлежащей им стигмы.
Вдыхая дыхание богов и накапливая его в своей стигме, герои постепенно увеличивали ману.
«Солнце, Луна, Звёзды, Небо, Земля, Море... и».
Даже дыхание Леса.
Я знал все семь типов дыхательных техник, но...
— Ох, какой в них толк? Сколько ни старайся, мана не накапливается.
Дело было в чистом отсутствии таланта или в чём-то ещё — я не знал.
Однако, в отличие от остальных людей, я не мог копить ману с помощью техник дыхания.
«Конечно, объём накапливаемой маны у каждого свой, но полное её отсутствие — это уже перебор».
Воспоминания о бесчисленных попытках увеличить свой жалкий резерв в прошлой жизни уже начинали вызывать головную боль.
— Хм... И всё же стоит попробовать ещё раз, на случай если что-то изменилось.
Вдруг после возвращения ситуация сдвинулась с мёртвой точки?
— Ссс...
Сев на кровати, я сделал долгий и глубокий вдох.
Поскольку моя стигма принадлежала богу Леса, я начал с дыхания Леса, которое должно было оказаться наиболее эффективным для накопления маны.
Затем я последовательно перешёл к дыханию Солнца, Луны, Звёзд, Неба, Земли и Моря.
— Ха-а-ах.
Закончив со всеми семью техниками дыхания, я медленно открыл глаза.
И количество маны, хранившейся в стигме... осталось прежним.
— Чёрт возьми.
Да, стоило понимать, что надеяться на чудо не стоило.
«Похоже, от увеличения маны через дыхательные техники придётся отказаться».
Оставались лишь нетрадиционные методы.
На ум приходили особые эликсиры, редкие мистические существа или артефакты, способные нарастить ману.
Но.
«Достать их сейчас слишком трудно».
Для курсанта действовало слишком много ограничений на передвижения, да и даже если бы удалось куда-то выбраться, никто не гарантировал успех в добыче подобных вещей.
— Эх.
Пока я ломал голову над дальнейшими действиями, в памяти всплыла информация из древней записи, найденной давным-давно в каких-то руинах.
«Причиной появления маны было Первозданное Пламя, верно?»
История гласила следующее.
В далёком прошлом Древо Творения выросло и породило мир, после чего на свет появились восемь богов.
Восемь божеств начали формировать мир в соответствии со своими законами.
Первый бог создал Солнце.
Второй бог создал Луну.
Третий бог создал Звёзды.
Четвёртый бог создал Небо.
Пятый бог создал Землю.
Шестой бог создал Море.
Седьмой бог создал Лес.
Но последний, восьмой бог...
Нарушил законы творения и создал первое пламя.
«Это было Первозданное Пламя».
Восьмой бог, нарушивший правила, предав остальных семерых божеств и обративший Древо Творения в пепел с помощью Первозданного Пламени, впоследствии вошёл в историю как бог демонов.
А из пепла Древа Творения родилась мана.
Мана, также известная как дыхание богов, представляет собой ту самую чудесную силу, которую все знают сегодня.
— ...Первозданное Пламя.
Ранее я уже убедился, что Первозданное Пламя, поглощённое в прошлой жизни, не исчезло после моего возвращения.
Но я понятия не имел, как им управлять.
«Прямо сейчас я даже не чувствую искру Первозданного Пламени».
Невозможно пытаться контролировать то, что даже не удаётся ощутить.
— Так... Вчера, когда я чувствовал присутствие Первозданного Пламени...
Сидя на кровати и размышляя, я невольно перевёл взгляд на лежавший рядом меч.
Черт.
С моих губ сорвалось тихое ругательство.
Я вздохнул и обнажил клинок.
Лезвие, так чисто снёсшее мне голову в прошлый раз, снова коснулось затылка.
«Ну, мне не привыкать».
В этот момент смерть меня уже не пугала.
— Взмах!
Знакомым движением я крепче сжал рукоять.
Холодное ощущение острого клинка, режущего плоть, разлилось по телу.
Сколько бы раз ни приходилось испытывать смерть...
К чувству разрезаемой плоти невозможно привыкнуть.
Бум, стук.
Моя отрубленная голова покатилась по полу.
Из обрубка шеи хлынула кровь, и зрение погрузилось во мрак.
Прошло несколько секунд.
— Ву-у-ух!
Стигма на левой стороне груди начала светиться, и потемневшее зрение вернулось в норму.
— Ху-у...
Я тихо выдохнул и потёр заднюю часть шеи.
Катившаяся по полу голова снова оказалась на плечах, словно время повернулось вспять.
Пока я пытался избавиться от эхом застрявшего в памяти ощущения лезвия на коже...
— Ух!
— Ссссс!
Боль, похожая на прикосновение раскалённого докрасна железа к левой стороне груди, сопровождаемая слабыми языками пламени вокруг стигмы...
С подобным феноменом в прошлой жизни я не сталкивался.
«Если это эффект Первозданного Пламени...»
То слабо мерцающие огоньки вокруг стигмы определенно были самим Первозданным Пламенем.
— Хм.
Усевшись на кровати, я закрыл глаза и медленно выровнял дыхание, вспоминая медитативные техники, которым учила старшая София.
Ощутив лёгкость во всем теле, я сосредоточил всё внимание на левой стороне груди.
«Я чувствую его».
Слабо, но ощущаю.
Дикое пламя, заявляющее о своём присутствии.
«Каким-то образом мне удалось почувствовать энергию Первозданного Пламени, но...»
Что делать дальше, я не знал.
«Оно не двигается».
Я вложил все ментальные усилия в попытку сдвинуть энергию Первозданного Пламени силой воли, но она даже не шелохнулась, словно я пытался голыми руками схватить ревущий костёр.
Спустя примерно пять минут обильного потения и предельной концентрации...
Боль в левой части груди исчезла так же внезапно, как появилась, и я больше не мог ощущать энергию Первозданного Пламени.
— Тц.
Я легко цыкнул языком и прервал медитацию.
«Похоже, мне по-прежнему не под силу контролировать Первозданное Пламя одной лишь силой воли».
Хотя энергию удалось уловить, сделать что-либо большее я не мог.
— Эх.
Сидя с удручённым выражением лица...
— ...А?
Что-то изменилось.
В области стигмы ощутилось нечто иное, чем прежде.
«Что это?»
Я вновь распределил по телу находившуюся в стигме ману, чтобы проверить её состояние.
Пусть количество оказалось настолько ничтожным, что его легко было пропустить мимо внимания без строгой концентрации...
— Мана увеличилась?
До и после того, как я снёс себе голову, прослеживалась едва уловимая разница, но общий объем маны действительно стал больше.
— Ха.
Между губ вырвался пустой смешок.
— Значит теперь...
Моя мана автоматически увеличивается с каждой смертью?