Я вспомнил тот день.
День, когда небо обагрилось багрянцем.
Я вспомнил, как тепло остывало в моих объятиях, угасая.
— Почему?..
Битва с армией Бога Демонов.
В битве, исход которой был предрешён не в нашу пользу, я понял, что нам не победить, и велел товарищам бежать, оставив меня позади.
Это не было каким-то грандиозным жестом героического самопожертвования, достойным похвалы.
В конце концов, я был бессмертным существом, которое вскоре возродилось бы, даже если бы я умер.
Я думал, что это был правильный выбор, если моя жизнь могла купить нам выход из этого кризиса.
Конечно, если бы армия Бога Демонов захватила меня, всё не закончилось бы простой потерей жизни.
Невыразимые пытки и боль наверняка последовали бы за этим.
Но что с того?
Боль не убивает.
Страдание не приносит конца.
Даже если моё тело разорвут на части, сожгут или развеют прахом.
Я не умираю.
И поэтому.
У меня не было претензий к тому, чтобы остаться позади и послужить приманкой.
На самом деле, я считал это мудрым и разумным решением.
До тех пор, пока Ирис, которая, как я думал, сбежала, не вернулась, чтобы спасти меня.
— Почему... Зачем ты это сделала! Почему ты вернулась?!
Воскликнул я, глядя на Ирис, которая истекала кровью и тяжело дышала.
Я предполагал, что она сбежала с остальными, но, незаметно для меня, Ирис вернулась и использовала «чудо» ценой собственной жизни.
Чтобы спасти мою, подумать только, жизнь.
Почему, почему, почему, почему, почему.
Вопросы заполнили мой разум.
Она вернулась, чтобы спасти мою жизнь?
Разве это могло быть разумным поступком?
Для меня жизнь — это как галька, разбросанная вдоль речного берега.
Бесчисленная, никому не нужная, если она исчезнет, то, от чего можно избавиться в любой момент.
Такова была ценность моей жизни.
И тем не менее.
Она пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти столь никчёмную гальку?
Зачем ей было делать столь бессмысленный, совершенно глупый выбор?
— Хех, хех.
Она мягко погладила мою испачканную слезами щеку и с огромным трудом открыла рот.
— Я... так рада.
— Рада? Чему рада? Чему здесь вообще можно радоваться?
Радоваться было нечему.
Она потеряла бы жизнь из-за последствий использования чуда, человечество потеряло бы надежду, известную как «Святая», а армия Бога Демонов стала бы ещё свирепее.
И в обмен мы получили лишь мою единственную жизнь.
Одну жизнь из тысяч, десятков тысяч смертей.
Как она могла говорить, что «рада» в такой ситуации?
Но.
Даже при этом.
— Я... правда... рада.
Произнесла она и ярко улыбнулась.
Словно у неё не было ни сожалений, ни раскаяния.
Так умиротворённо.
Она закрыла глаза.
*
Пространство, окутанное фиолетовой завесой.
Внутри барьера не было слышно даже жутких криков и воплей, разносившихся по всей школе.
Святая Семи Звёзд со своими светло-розовыми волосами тяжело дышала, свирепо глядя на стоявшего перед ней мужчину.
— ...Ублюдок.
Проклятие, которого никак нельзя было ожидать из уст святой.
— О боже, разве не слишком говорить такое своему профессору?
Мужчина с тёмно-каштановыми волосами и мягкими манерами ярко улыбнулся, глядя на тяжело дышащую святую.
— Заткнись! Кто-то вроде тебя — вовсе не профессор!
— Ха-ха. Пожалуйста, не используй столь резкие слова.
Морфеус горько усмехнулся, пожав плечами.
— Разве от этого мне не хочется терзать тебя ещё сильнее?
Клац.
По щелчку пальцев Морфеуса её тело окутывала фиолетовая аура.
— Ааах!
Вырвался крик.
Ирис почувствовала, как всё её тело сокрушают, и рухнула на одно колено.
— Ты в последнее время слишком шумная.
Цокнув языком, Морфеус покачал головой.
— Не можешь ли ты вести себя тише, как вон та курсант Камилла?
Взгляд Морфеуса переместился туда, где Камилла, детдомовские дети и жрец Антонио лежали ничком на земле с остекленевшими глазами, словно одурманенные.
— Угх.
Ирис стиснула зубы, терпя терзавшую её тело боль, и свирепо уставилась на Морфеуса.
В тот момент.
Глаза Ирис, глядевшие на Морфеуса, перелились всеми цветами радуги, а окутывавшая её тело фиолетовая аура рассеялась дымом.
— Хаф, хаф!
Освободившись от ауры, Ирис тяжело задышала.
— Ха. Одним лишь «взглядом» ты можешь нейтрализовать мою магию... Воистину, сила Семи Глаз поражает всё больше с каждым разом, когда я её вижу.
В глазах Морфеуса блеснула глубокая жадность.
— Ты даже представить себе не можешь, каких усилий мне стоило заполучить эти глаза.
— Ха, и эти усилия включали в себя выпуск демонических зверей во время фестиваля?
— Нет. Изначально этот инцидент не входил в мои планы. Мне не особо нравятся столь варварские методы.
Морфеус вздохнул, разочарованно покачав головой.
— Но какой-то неизвестный смутьян поломал мои планы. Мне действительно жаль тебя, курсант Ирис.
— ...Что ты имеете в виду под словом «жаль»?
— Изначально я планировал забрать их постепенно и без боли, чтобы ты даже не узнала причину.
План, который тщательно готовился долгое время, в одно мгновение был разрушен внезапным появлением незваного гостя.
— В конце концов, у меня нет другого выбора, кроме как забрать «Семь Глаз» посредством довольно грубых методов.
— Грубых методов?..
— Физическое извлечение.
Морфеус произнёс самые жестокие слова с той же мягкой улыбкой, что и всегда.
Лицо Ирис побледнело.
— Ч-что ты сейчас сказал?
— Хм? Разве это было трудно понять? Я имею в виду, что заберу твои глазные яблоки, курсант Ирис. Смотри, я даже принёс инструменты.
Морфеус вытащил из кармана круглый металлический предмет, похожий на ложку.
На конце этого инструмента, напоминавшего черпак для мороженого, было острое лезвие.
— Если просто воткнуть это сюда и вычерпнуть, можно аккуратно извлечь глазные яблоки.
— ......
— По сравнению с магическим поглощением силы, существует значительный риск того, что часть мощи «Семи Глаз» будет утеряна, но... учитывая ситуацию, другого выбора нет.
Хотя было важно полностью поглотить силу «Семи Глаз», ещё важнее было стереть «Семь Глаз» с лица этого мира.
— Сила, которой ты обладаешь, — слишком большое препятствие для нашего дела.
— ...Вашего дела?
— Ха-ха, когда речь заходит о деле демонов, оно ведь всего одно, не так ли?
Воскрешение Бога Демонов, запечатанного 500 лет назад пятью великими героями.
— Когда печать будет сломана, те жалкие герои... и ваши омерзительные Семь Богов исчезнут из этого мира.
Морфеус раскинул руки, его лицо светилось от одурманенного возбуждения.
— Ну как? Теперь ты понимаешь, почему я иду на такие жертвы ради твоих глаз?
— ...Ты, безумный ублюдок.
— Что ж, проклинай меня сколько душе угодно. От этого ничего не изменится.
Морфеус шагнул вперёд, на его губах всё ещё играла та же мягкая улыбка.
— Не подходи, не подходи ближе!
— Тебе лучше стоять смирно. Если попытаешься сопротивляться...
Клац.
Морфеус снова щёлкнул пальцами.
Широкая волна фиолетовой демонической энергии растеклась, укрыв тела упавших детей и Камиллы, словно одеяло.
— Драгоценные тебе люди умрут.
— Ах ты, ублюдок! Если ты тронешь хоть пальцем Камиллу и детей, я никогда этого не прощу!
— Ха-ха, шучу, шучу. Не стоит так злиться.
Хихикнул Морфеус, его плечи тряслись от смеха.
— ...Шутишь?
— Насчёт того, что они умрут, если ты будешь сопротивляться. Разве это не звучит так, будто говорит дешёвый злодей? Ситуация показалась подходящей, вот я и решил это сказать, но не принимай близко к сердцу.
— ......
— Даже если ты не будешь сопротивляться, все здесь всё равно умрут. О, конечно же. Включая тебя, курсант Ирис.
— То это значит?..
— Разве это не очевидно?
Улыбнулся Морфеус с мягким выражением в глазах.
— Разве тебя не учили в школе: «Демонов нужно убивать без пощады»? Если это так, то верно и обратное.
Если герои — враги демонов, то демоны — враги героев.
— П-подожди! Дети здесь ни при чём!
— Хм? Теперь, когда ты об этом упомянула, это так. Но неужели действительно нужно заморачиваться из-за таких деталей?
Морфеус хмыкнул и сделал ещё один шаг вперёд.
— Тот факт, что им просто не повезло оказаться здесь сегодня, уже достаточная причина для смерти, не так ли?
— ......
Ирис прикусила губу, её лицо было бледным и осунувшимся.
До сих пор она читала о демонах только в книгах.
Но теперь живая злоба демона в человеческом обличье душила её.
— Ах, ух.
Клац, клац, клац.
Трясясь от страха, который пожирал её, как яд, её тело неукротимо дрожало.
«Мне страшно»
Хотя её называли святой и многие поклонялись ей, за этим титулом она всё ещё оставалась всего лишь двадцатилетней девушкой, которая даже не окончила школу.
— П-пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне...
Почему в этот момент в памяти всплыло не лицо её профессоров, а лицо товарища-курсанта?
— Ха-ха, я понимаю твои чувства, но никто не придёт тебе на помощь. Барьер вокруг нас создан из буквальной крови.
Довольно улыбнулся Морфеус, поглядывая на фиолетовую завесу вокруг них.
— Создан из крови? Ты же не-
— Человек двести, пожалуй? Каждый из них был дорогим подчинённым... какая жалость.
Морфеус небрежно пожал плечами.
— Ты... Ты безумен.
— По сравнению с ценностью Семи Глаз такая жертва — ничто.
Он мог бы предложить гораздо больше, если бы это означало получение глаз, благословлённых Семью Богами.
— А теперь начнём.
Морфеус грубо схватил Ирис за подбородок.
— Если будешь сопротивляться, будет больнее, так что постарайся вытерпеть, ладно?
Как только острое лезвие приблизилось к её глазу,
Глухой удар.
По фиолетовому барьеру пошла рябь, словно капля упала в спокойное озеро.
— Хм? Кто-то нашёл барьер?
Но какое это имеет значение, даже если нашёл?
— Чтобы развеять «Покров иллюзий», всем профессорам магического факультета понадобится не меньше часа...
— Да хрен тебе, а не час!
Бабах!
Белая молния пронзила фиолетовый барьер, обрушиваясь на Морфеуса.
— Тц!
Морфеус цокнул языком и поспешно отступил.
Рука, державшая инструмент, была наполовину отсечена, из неё хлынула кровь.
— ...Какого чёрта?!
Морфеус недоверчиво уставился на него широко раскрытыми глазами.
Стоявший перед Ирис, словно защищая её, курсант с тёмно-серыми волосами.
— Я наконец-то нашёл тебя, ублюдок.
Глубокие зелёные глаза яростно смотрели на него.
— Вот ты где.
Дейл двинулся к Морфеусу — или, вернее, к Астароту — со свирепой ухмылкой, искривившей его губы.