Глава 36. Деревня-лепрозорий Люксен (Часть 1)
Сколько мы уже ехали? Вдали показалась высокая каменная стена. Эта гигантская стена, отгораживавшая деревню от остального мира, была символом Люксена. У ворот маячили две маленькие фигурки. Судя по всему, стражники. Я остановила карету.
— А, уже приехали?
Эдвин спрыгнул на землю и нахмурился.
— Эй, да тут еще ехать и ехать.
Не обращая внимания на его слова, я стянула с крыши кареты багаж.
— Ваше Высочество, присядьте сюда.
— Зачем?
— Мы будем маскироваться.
— Маскироваться? Зачем?
Когда я достала из сумки несколько флаконов, лицо Эдвина скривилось.
— Детям вход в лепрозорий запрещен, если только они не больны. Но и оставить вас одного на улице я не могу.
— Но...
— К тому же, у Вашего Высочества слишком приметная внешность. Мы проникнем туда тайно. А теперь наклоните голову.
Мальчишка с недовольным видом повиновался.
— Птьфу-птьфу, что это за дрянь?!
— Порошок из чернильного ореха. Он на время изменит цвет ваших волос.
— Чернильный орех?! Зачем ты сыплешь это мне на голову?!
Вот же капризный ребенок. Скажи спасибо, что не угольная пыль. Я усердно втирала черный порошок в его мягкие светлые волосы.
— Эй, подожди, мне в глаза попало, щиплет!
— Вот и отлично. Красные, воспаленные глаза придадут вам еще более больной вид. А теперь нанесем это на руки.
— А это еще что такое?
— Гипс, смешанный с водой и сосновой смолой.
Закончив с маскировкой, Эдвин обреченно опустил голову.
— Неужели обязательно было заходить так далеко?
— Только так мы сможем свести риск разоблачения к минимуму. И не забудьте, что должны делать то, о чем я говорила.
— Ну не знаю, мне кажется, это уже перебор...
Пока я заталкивала ворчащего принца обратно в карету, прошло уже немало времени.
«Нужно поторопиться».
Я достала из сумки одежду. Это было поношенное одеяние жреца, которое я попросила у Кэтрин.
— Ха-а-а-ам~
Охранник у ворот Люксена, Петерсон, зевнул так широко, что чуть челюсть не вывихнул. От этого шлем на его голове съехал набок. Какой смысл следить за внешним видом стражнику в деревне, куда никто не ходит? Зевнув еще раз, он обратился к своему напарнику:
— Слушай, а сегодня кто-нибудь должен был приехать?
— Хм, не припомню. Позавчера никого не было, вчера тоже, с чего бы кому-то быть сегодня?
— Да? А что тогда за карета к нам едет?
— А?
Напарник прищурился.
— И откуда она взялась?
Карета, ехавшая ни быстро ни медленно, остановилась прямо перед воротами. Петерсон, напустив на себя суровый вид, подошел к козлам.
— Стой! Назови себя!
— Да пребудет с вами милость Божья.
Человек, сидевший на козлах, был одет в старую, потрепанную рясу жреца.
— Мое имя Бенедикт, я служитель культа.
Его голос был хриплым и надтреснутым, словно он страдал от сильной простуды. Из-за глубоко надвинутого капюшона лица было совершенно не видно. Но, судя по голосу, это был глубокий старик. Услышав, что перед ним жрец, охранник стал вести себя куда почтительнее.
— П-прошу прощения, господин жрец, не могли бы вы снять капюшон? Мы обязаны устанавливать личность каждого, кто проходит через эти ворота.
— Прости, но я бы не хотел никому показывать свое лицо. Видишь ли, я когда-то переболел чешуйчатой болезнью.
Чешуйчатая болезнь. При этих словах оба охранника в ужасе отшатнулись назад. Заметив это, жрец горько усмехнулся:
— Хо-хо, конечно, сейчас, благодаря милости Божьей, я полностью исцелился, но, как вы знаете, шрамы от этой болезни не в силах убрать даже святая магия.
— А, да. Конечно-конечно, мы понимаем. Должно быть, вам очень тяжело.
Петерсон замахал руками, показывая, что всё понимает.
— В таком случае, можем ли мы проверить личность того, кто находится в карете?
— Разумеется. Но будьте осторожны. Этот ребенок заражен Чешуйчатой болезнью.
— А-ах!
Охранники, собравшиеся было открыть дверцу, с ужасом отпрянули, заглянув в окно. Внутри сидел черноволосый мальчик с очень мрачным лицом. Кожа, видневшаяся из-под воротника его одежды, была черной, словно сгнившей, и из нее даже сочилась сукровица.
— Это мой ученик, Йоханнес. Он заразился, когда помогал мне.
— Боже милостивый.
Охранники искренне сочувствовали, прикрывая рты руками от ужаса и жалости.
— Как вы знаете, сейчас во дворце нет жрецов, способных использовать святую магию. Они все отправились в паломничество в Святое Королевство.
— Ах, вот почему он не смог получить лечение.
— Именно. Вы же понимаете, что больной чешуйчатой болезнью не может оставаться в Императорском дворце. Поэтому я решил оставить его здесь, пока господа жрецы не вернутся.
— В деревне есть дом для жрецов. Юный послушник может остановиться там. Сейчас всё равно других жрецов нет.
— Благодарю вас. Да пребудет с вами благословение Божье.
— И с вами тоже.
Охранники поспешно открыли ворота. Карета без всяких препятствий въехала на территорию лепрозория.
— Как жаль. Юный послушник выглядит еще совсем ребенком.
— Эх, и не говори. И почему беды всегда обрушиваются на хороших людей?
Охранники с сочувствием смотрели вслед удаляющейся карете. Они и не подозревали, что под глубоким капюшоном старого жреца скрывается довольная ухмылка.
— Обалдеть.
Эдвин восхищенно бормотал, прильнув к окошку, выходящему на козлы.
— Как ты так голос изменила?
— Один из трюков, которым я когда-то научилась.
— А если я буду учиться, тоже так смогу?
— Это займет время, но если приложите усилия — сможете.
— Научи меня потом!
Видимо, то, как я имитировала голос старика, показалось ему настоящим волшебством. Игнорируя Эдвина, который не переставал ныть, умоляя научить его менять голос, я оглядывалась по сторонам.
«Тут ничего не изменилось».
Стоило въехать в деревню, как меня встретили враждебные взгляды и тошнотворный запах гниения.
«Если считать время, прошедшее с моего перерождения, меня здесь не было года четыре?»
Я медленно окинула взглядом окрестности. Кривые улочки, хаотично застроенные наспех сколоченными каменными лачугами. И люди... люди, чьи тела гнили заживо, бродившие между этими хибарами.
«Надеюсь, этот старик еще не помер».
Иначе у нас будут проблемы. Дом для жрецов, о котором говорил охранник, находился недалеко от въезда. Я оставила карету в пристройке, заменявшей конюшню, и открыла дверцу.
— Ваше Высочество, дальше придется идти пешком. Улицы слишком узкие, карета не проедет.
— С-слушай, Рейчел, мне обязательно идти с тобой?
Голос Эдвина предательски дрожал. Только тогда я заметила его перепуганное лицо.
«Ну да, он же смотрел в окно».
Для ребенка, выросшего в Императорском дворце, пусть и в изоляции, такое зрелище было слишком шокирующим.
— Ваше Высочество, если вам страшно, можете подождать меня здесь. Я схожу одна.
— Что? А ты куда собралась?
— Человек, которого я ищу, живет в самом конце деревни.
— А нельзя поехать на карете? Зачем идти пешком?
— Я же сказала, улицы слишком узкие, карета там не проедет. Придется идти.
— Но... а вдруг я заражусь?
На глазах у мальчика навернулись слезы.
— Ваше Высочество, чешуйчатая болезнь не передается так легко, как вы думаете. Иначе зачем бы жрецам и лекарям приходить сюда добровольцами?
— Жрецам-то хорошо! Они могут защитить себя святой магией! А мы — нет!
Несмотря на мои уговоры, Эдвин отчаянно мотал головой.
— Тогда сидите здесь и никуда не уходите. Я скоро вернусь.
Решив, что лучше быстрее найти нужного человека и убраться отсюда, я уже было сделала шаг, как вдруг... Эдвин вцепился в подол моей рясы.
— Н-нет! Я иду с тобой!
Он мертвой хваткой вцепился в мою одежду и приклеился ко мне, как банный лист.
— Нам придется зайти довольно глубоко в деревню. Вы уверены?
— Оставаться одному еще страшнее! Я пойду с тобой!
Глядя на его упрямство, я лишь вздохнула.
— В таком случае держитесь рядом и не отставайте. Здесь легко заблудиться.
Внутри деревня оказалась более ухоженной, чем я ожидала, но зловоние стояло просто невыносимое. Повсюду бродили люди, чей вид заставлял кровь стынуть в жилах.
— Слушай... а почему у тех людей нет рук и ног? Чешуйчатая болезнь лишает конечностей?
Эдвин в ужасе уставился на жителя деревни, у которого не было правой ноги.
— В тяжелых случаях — да. Сначала плоть гниет, а потом твердеет, как камень. И тогда даже от легкого удара она может рассыпаться на куски.
Именно поэтому чешуйчатую болезнь иногда называли «Болезнью Выветривания». Говорили, что когда тело сгнивает полностью, человек просто рассыпается в пыль и исчезает по ветру.
— Поэтому в этой деревне нет кладбищ. Хоронить просто нечего.
Это была одна из причин, почему эту болезнь называли «Дьявольским проклятием». В Империи Вентрум, где похоронные обряды имели огромное значение, исчезнуть без следа означало никогда не обрести вечный покой.
— Что? А если нет могилы, куда приходят их семьи?
— От тех, кто оказался здесь, семьи уже отказались. Даже если бы у них были могилы, к ним бы никто не пришел.
— ...Тогда куда деваются те люди, которые вот так исчезли?
— Что ж... Они стали пылью. Развеялись по ветру или были смыты дождем.
Услышав мой ответ, Эдвин погрузился в свои мысли и дальше шел молча. Его молчание продолжалось до тех пор, пока мы не дошли до конца переулка.
— Ваше Высочество, мы пришли.
— ...
— Ваше Высочество? Ваше Высочество Эдвин!
— А? Ч-что случилось?
Эдвин, очнувшись от своих мыслей только после того, как я повысила голос, растерянно заморгал.
— Мы на месте.
— Д-да? А...
Он с недоумением разглядывал стоящий перед нами дом, который ничем не отличался от соседних лачуг.
— Хм, то есть ты хочешь сказать, что в этом доме живет мой будущий учитель?
Подписывайтесь на наши соцсети, ваша активность очень важна для нас *_* (а еще там доступно больше глав!)