Глава 80. ЛЮБОВЬ И ЯД (Часть 4)
— Сэр Филипп, вам ведь тоже нравится Его Высочество Эдвин?
С чего она вдруг снова завела разговор о Третьем принце? Филипп нахмурился, но ответил коротко:
— Среди принцев он вызывает у меня симпатию. Он умен и упорен.
— Тогда помогите нам.
— И чем же я могу помочь?
— Помогите Его Высочеству получить приглашение на банкет леди Краунер.
— Откуда леди вообще узнала об этом...
Филипп осекся и издал тихий возглас понимания. Он и раньше замечал, но, похоже, Эдвин смотрел на Бриджит не просто так. Раз уж об этом знают даже служанки, дело приняло серьезный оборот.
— ...Банкет в честь дня рождения леди Краунер организует Ее Величество Императрица. Туда не пустят без официального приглашения.
— Знаю. Но ведь можно прийти, если пригласит сама виновница торжества?
Филипп представил дочь своего начальника, Бриджит. Юная, но упрямая, своенравная девочка с непомерной гордостью. Она была крайне разборчива в людях и подпускала к себе только тех, кого выбирала сама. И такая Бриджит лично пригласит Эдвина? Возможно ли это вообще?
— Его Высочество Эдвин дружит с леди Краунер?
— Нет.
— Тогда ничего не выйдет. У леди Краунер очень четкие симпатии и антипатии, она не станет приглашать на свой праздник малознакомого человека.
— Но попытаться-то стоит!
Кэтрин посмотрела на Филиппа умоляющим взглядом.
— Сэр Филипп, я хочу защитить первую любовь Его Высочества Эдвина. Ведь прежде всего он не принц, а просто двенадцатилетний мальчик.
Кто бы не понял чувства мальчика, который хочет пойти на день рождения к девочке, в которую впервые влюбился.
— ...
Филипп помолчал, а затем спросил:
— И как именно я должен помочь?
— Вы же можете нам подыграть.
— ...Я?
— Да!
Услышав уверенный ответ Кэтрин, Филипп нахмурился.
— Каким образом?
— Помогите им сблизиться до начала банкета.
— И как я должен это сделать...
— Я слышала от рыцарей, что леди Краунер будет жить во дворце Императрицы до возвращения сэра Джерома, верно?
Вечно эти парни болтают лишнее перед женщинами. Филипп потер лоб, мысленно проклиная своих глупых и болтливых подчиненных.
— Ха-а, и что дальше?
— Рассказывайте нам, куда ходит леди Краунер. И о ее вкусах и предпочтениях тоже.
— Вы просите меня раскрыть маршрут высокопоставленной гостьи?
Филипп вскинул брови и категорично покачал головой.
— Я не могу этого сделать. Откуда мне знать, в какую опасность это может вовлечь леди...
— Ой, да бросьте, просто помогите!
Но Кэтрин оказалась крепким орешком. Она подалась вперед, словно собираясь боднуть его плечом, и повысила голос:
— Давайте начистоту! Что может сделать наш наивный Эдвин? Он не способен на подлость, и у него нет политического веса, чтобы плести интриги. Он же до недавнего времени был «принцем-изгоем»! Ничего страшного не случится, если вы расскажете ему пару мелочей!
Не стесняясь в выражениях принижать собственного господина ради достижения цели... Глаза обескураженного Филиппа нервно забегали.
— Мы просто хотим помочь детишкам с их первой любовью! Разве это такое преступление?!
— Н-но...
Филипп начал потихоньку отступать. Поведение женщины, которая упорно вторгалась в его личное пространство, приводило его в замешательство. С ним впервые кто-то вел себя настолько бесцеремонно.
— Х-хорошо! Я понял, только отойдите!
В конце концов, Филипп, сам того не осознавая, поддался давлению Кэтрин и согласился.
— Ой, правда? Слава богу! Я этого не забуду!
Услышав желанный ответ, Кэтрин просияла и внезапно крепко обняла его.
— Я на вас рассчитываю, сэр Филипп!
Всё произошло так быстро, что Филипп застыл на месте как вкопанный. А когда пришел в себя, Кэтрин уже и след простыл.
— ...Ха.
Всегда рассудительный и хладнокровный заместитель командира ордена «Глория», Филипп Майер, стоял и с ошарашенным видом смотрел туда, где только что стояла Кэтрин.
***
— П-привет!
Эдвин, набравшись смелости, снова поздоровался с рыжеволосой девочкой, Бриджит Краунер. Выходя из казарм рыцарского ордена, Бриджит встретилась с ним взглядом и, словно ожидая этого, кивнула.
— Здравствуйте. Мы часто видимся.
Эдвин снова случайно наткнулся на нее в Центральном саду, где Бриджит обычно проводила время. Более того, сегодня она заговорила с ним первой.
— Что вы здесь делаете?
— А, я смотрел на эти цветы.
— На какие именно?
— В-вот эти... бархатцы.
Бриджит внимательно посмотрела на цветок, который указал Эдвин.
— Эти цветы называются бархатцы?
— Ага.
— А вон тот?
— Это герань...
— А вон тот?
— Это обычная роза...
Бриджит присела на корточки рядом с Эдвином и без конца спрашивала названия цветов. Казалось, она решила узнать названия всех цветов в Центральном саду.
— Удивительно.
— Что удивительно?
— Мальчики обычно не интересуются цветами. Откуда Ваше Высочество так много знает о них?
Обычные мальчишки не то что названий не знают, они даже не замечают цветы вокруг. Бриджит посмотрела на него с искренним удивлением.
— ...Моя предыдущая няня любила цветы.
Эдвин ответил с грустной улыбкой.
— Так я постепенно выучил их названия.
— Вот как.
Бриджит внимательно посмотрела на него, а затем отвела взгляд. Глядя на роскошные цветы в саду, она произнесла:
— Я слышала, моя мама тоже очень любила цветы.
Она старалась выглядеть невозмутимой, но в ее глазах читалась грусть. Эдвин не нашелся, что ответить. Он знал, что место герцогини Краунер пустует уже очень давно.
— Но в нашем поместье нет ни одного цветка. Отец велел уничтожить весь сад, потому что он напоминал ему о маме и делал больно.
Одни хотят забыть свое горе, другие — хранить воспоминания о нем. Ведь иногда грусть — это всё, что остается от воспоминаний. Для Бриджит существование матери, с которой она разлучилась сразу после рождения, было именно таким воспоминанием.
— Прошу прощения. Не в моем стиле заводить такие тяжелые разговоры. Пожалуйста, забудь...
Что говорят в таких случаях? Эдвин, судорожно соображая, выпалил первое, что пришло на ум:
— Н-ничего страшного! У меня ведь тоже нет мамы!
Но сказав это, он тут же густо покраснел, осознав нелепость своих слов.
«Что значит "ничего страшного"?! Вот я дурак! Как грубо!»
Юному принцу захотелось биться головой о стену. Однако вопреки его опасениям Бриджит посмотрела на него с удивлением.
— У Вашего Высочества тоже нет мамы? Я не знала.
— Угу, она умерла, как только родила мою сестру.
То, что у Эдвина нет матери, было известно не только членам Императорской семьи, но и всем аристократам Империи. Ему никогда не приходилось объяснять это самому. Он впервые рассказывал кому-то о потере матери. Он думал, что, признавшись в этом вслух, почувствует себя жалким, но на деле оказалось совсем не так.
— Но я почти не общался с ней до ее смерти. Так что я даже не знаю, что она любила.
Однако осознание того, что он ничего не знает о женщине, подарившей ему жизнь, немного ранило. Голос Эдвина прозвучал печально. Бриджит задумчиво посмотрела на его профиль, а затем звонко ответила:
— Как странно. А я вот, кажется, знаю.
— Что?
— Я знаю, что больше всего любила мама Вашего Высочества.
Как может леди из семьи герцога знать то, чего не знает он сам? Эдвин удивленно посмотрел на нее, а Бриджит широко улыбнулась.
— Вас, Ваше Высочество Эдвин.
— ...А?
— Говорят, нет родителей, которые не любили бы своих детей. Я уверена, мама Вашего Высочества тоже очень вас любила.
Бриджит осторожно коснулась его руки своим тонким пальчиком.
— Значит, больше всего на свете мама Вашего Высочества любила именно вас.
— А-а...
— Теперь вы знаете?
Эдвин завороженно смотрел на Бриджит, которая улыбалась ему. Честно говоря, он не был полностью согласен с ее словами. В конце концов, даже его отец-Император не проявлял к нему интереса. Кто знает, любила бы его мать или нет? Но слова Бриджит почему-то согрели ему душу. Это было первое утешение, которое он получил от сверстницы.
— ...Да, наверное.
Сам того не замечая, Эдвин слегка улыбнулся и опустил глаза. Бриджит молча наблюдала за ним. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, Эдвин смутился.
— Э-э, почему ты так на меня смотришь? У меня что-то на лице...
— Ваше Высочество.
Бриджит, не отрывая от него взгляда, вдруг произнесла:
— Если присмотреться, вы очень красивы.Подписывайтесь на наши соцсети, ваша активность очень важна для нас *_* (а еще там доступно больше глав!)