Семья Фудзивара продолжала тесно жаться друг к другу в тускло освещенной комнате, их движения были нервными, но целеустремленными. Наоко склонилась над мужем, её дрожащие руки неуверенно обрабатывали его раны. Лицо её застыло в маске сосредоточенного ужаса, по лбу текли капли пота. Аяна, старшая дочь, с напряженной заботливостью помогала, ловко бинтуя голову окровавленного Хирото. Даже Такацу, несмотря на бледность и явное потрясение, начал приходить в себя — его дыхание стало более ровным.
Гнетущую тишину комнаты нарушил едва уловимый шорох ткани, звук, который казался одновременно неуместным и пугающе знакомым. Из центра комнаты, где еще мгновение назад не было ничего, начал закручиваться темный туман. Воздух стал тяжелее, наполненный зловещей энергией, которая заставляла мурашки бежать по коже. Туман сгущался, словно оживая, а температура в комнате резко упала, будто сама она пыталась отвергнуть то, что появлялось из этого мрака.
И вот, медленно, почти театрально, он шагнул вперед. Кэйто Сигэро — если это имя вообще было настоящим — вышел из тьмы, как призрак, вызванный из глубин запретной бездны. Его шаги были неторопливыми, почти ленивыми, будто та смертельная угроза, что висела над остальными в комнате, была для него лишь забавой. Его повязка, зловещий и неумолимый символ, тускло поблескивала в приглушенном свете, когда он повернул голову в их сторону.
На его губах мелькнула кривая усмешка.— Смотрю, дела обстоят куда лучше, чем раньше, — протянул он, его голос был низким, бархатистым, с тонкой насмешкой, от которой становилось не по себе. — По крайней мере, на этот раз все ещё живы.
Его тон был настолько непринужденным, словно он говорил о погоде или вечернем чае, а не о жизни и смерти людей, сидящих перед ним. Руки его оставались глубоко спрятанными в карманах, а шаги звучали так лениво, что это было сродни дерзости. Каждое его движение казалось только сильнее подчеркивать напряжение, наполнявшее комнату. Его присутствие было тяжелым, как напоминание о хрупкости грани между жизнью и неминуемой гибелью.
Наоко замерла, её руки, испачканные кровью, остановились над раной мужа. Аяна инстинктивно сильнее сжала бинты, её взгляд метался между семьёй и непостижимым пришельцем. Даже Такацу, несмотря на слабость, сделал усилие приподняться, его глаза распахнулись от смеси трепета и ужаса.
Кэйто остановился в нескольких шагах от них, чуть наклонив голову, как будто наблюдая за ними через невидимый взор. Его усмешка стала ещё шире, и он тихо выдохнул, звук этот был чем-то средним между смешком и разочарованным вздохом.
— Не надо так бояться, — произнес он мягко, но с колкой насмешкой, которая пронизывала его слова, как лезвие. — Если бы я хотел вас всех убить, я бы не стал тратить время на разговоры.
Комната на мгновение застыла в тишине, нарушаемую лишь гулким эхом удаляющегося темного облака, как вдруг Сигэро, слегка коснувшись уха, с легким нажатием активировал наушник.
— Можете заходить. Им понадобится помощь, — произнес он спокойным, почти будничным тоном, словно это было заранее отрепетировано.
Снаружи, едва уловимый вначале, раздался нарастающий рёв винтов. Звук вертолета заполнил пространство, заставляя окна и стены дрожать, будто от зловещего предвестия. Но вместо ужаса, оттуда спустились неуклюжие тени, которые оказались вооруженными до зубов солдатами в неприметной черной униформе. Следом появились военные медики. Без лишних слов и суеты они сразу принялись за дело, их движения были быстрыми, точными, будто отработанными до автоматизма.
Наоко невольно выдохнула с облегчением, её руки, сжатые от напряжения, дрожали, но она всё же позволила медикам заняться обработкой ран мужа. Аяна с облегчением отступила назад, наблюдая, как её семья оказывается в руках профессионалов. Невидимая, но тяжёлая ноша страха постепенно ослабевала, уступая место удивлению и благодарности.
Кэйто стоял в стороне, скрестив руки на груди, с лёгкой, почти насмешливой улыбкой, как будто наблюдал за чем-то забавным. Его расслабленная поза резко контрастировала с напряжением, которое ещё несколько минут назад висело в воздухе.
Аяна, с глазами, полными слёз, неожиданно посмотрела на него. Её губы задрожали, будто она пыталась найти слова, но вместо этого она шагнула к нему и, забыв обо всём, крепко обняла его.
— Спасибо, — шепнула она едва слышно, её голос дрожал, словно осенний лист на ветру.
Хотя отношения с отцом всегда были непростыми, в её сердце он оставался родным человеком, за которого она была готова бороться.
Наоко, стоявшая рядом, не могла сдержать слёз. Она слегка поклонилась, выражая свою искреннюю благодарность, её голос был тихим, но тёплым:— Спасибо вам.
Аяна, осознав своё порывистое действие, медленно отпустила его, краснея. Кэйто даже не шелохнулся, лишь слегка склонил голову, будто принимая жесты благодарности как должное. Слабый, тонкий аромат яблок исходил от него, что лишь усиливало странное чувство, которое он внушал окружающим — смесь восхищения и тревоги.
Хирото, у которого свежая повязка туго стягивала голову, всё же набрался сил и подошёл ближе. Склонив голову, он сказал:— Благодарю вас... за всё.
Тем временем Такацу, уже обработанный и временно приведённый в порядок уколами и перевязками, пытался подняться. Несмотря на уговоры врачей не перенапрягаться, он, хромая, подошёл к Кэйто, стараясь держаться прямо. На его лице читалась гордость, смешанная с болью.
— Простите за... за всё, — пробормотал он, протягивая руку для рукопожатия.
Кейто склонил голову, но вместо рукопожатия лишь слегка посмотрел на его руку, а затем перевёл взгляд на лицо мужчины. После напряжённой паузы, которая, казалось, длилась вечность, он всё же ответил, пожав её.
— Вы все сделали достаточно, — проговорил он ровным тоном, но в его голосе промелькнул тонкий оттенок одобрения.
Такацу чуть качнулся, чувствуя, как силы снова покидают его, но Кэйто удержал его, подхватив за плечо.
— Отдыхайте, — спокойно добавил он, словно командир, который знал, что всё идёт по плану.
И хотя Кэйто был чужим для этой семьи, в тот момент его фигура казалась единственной незыблемой опорой в хаосе, который их окружал.